Lette.
- Итак…
Густав нарушает тишину, поскольку теперь за обеденным столом сидели только мы вдвоем.
- У теб есть еще… вопросы?
- Ну... - Я глубоко вздохнула, немного поразмыслив. Я не хотела сказать что-то не то, на случай, если у него будет такая же реакция.
- Я не Том, я не буду злиться из-за того, что мне задают вопросы, - ухмыляется он, отправляя в рот клубнику.
- Есть ли что-нибудь, чем я могла бы заняться здесь в свободное время?
С лица Густава сползает радостная улыбка: - Нет.
- О... - Я киваю, осторожно ставя приборы обратно на стол.
- Все в порядке.
- Т/И, - окликает меня Густав, снова привлекая мое внимание.
- Ты ведь на самом деле не восприняла меня всерьез, да?
- Извини, я просто подумала...
- Не будь такой, Т/И, теперь мы должны быть семьей.
- В любом случае, - продолжает он, - мы - Том и я - решили брать тебя с собой на встречи, чтобы ты лучше знала обо всем, что происходит.
- Больше никаких ночных выходов и тайных убийств людей?
- Нет, - говорит он, сопереживая своим словам.
- Кстати, у меня сегодня вечером встреча с сержантом, на которую я хотел бы тебя тоже взять.
- Сержант? - Я поднимаю брови.
- Ммм, - отвечает он, пережевывая еду.
- Сегодня в 6.
- Значит ли это, что мне можно выходить на улицу?
- К сожалению, нет, - хмыкает он, столь же разочарованный, как и я.
- Это будет проходить в специальной комнате.
- Я не хочу показаться грубой, но... что мне делать в это время?
- У нас неограниченное количество фильмов и шоу по телевизору?
Он пожимает плечами.На моих губах появляется усмешка.В конце концов, остаться здесь оказалось не так уж и плохо.
- Хочешь, чтобы я в пятый раз проверил пульты управления?
- Теперь все хорошо, - говорю я с улыбкой. - Спасибо.
Он слегка похлопывает меня по спине:
- Мне нужно пойти и доделать кое-какую работу из дома. Если понадоблюсь, я в той комнате напротив.
Он говорит, указывая на дверь из гостиной.Я киваю головой, уже сосредоточившись на просмотре множества различных каналов и фильмов, которые они предлагают.Я резко открываю глаза, и яркий экран бьёт мне прямо в глаза.
Я, должно быть, уснула..Я вытягиваю руки, чувствуя огромное удовольствие от облегчения сидения в одном и том же положении в течение примерно многих часов. Я поднимаюсь с удобного дивана, хватаю пульт, прежде чем полностью его выключить.
Я поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, но вместо этого чувствую, как моя душа выпрыгивает из тела, поскольку я не заметила Тома, стоящего у дверного проема, засунув обе руки в карманы спортивных штанов и прислонившись к стене.
Кто знает, как долго он простоял там, глядя на меня своими пронзительными карими глазами.
- Могу ли я поговорить с тобой минутку?
- спрашивает он хриплым голосом.
Я прочищаю горло, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком пискливо или хрипло: - Конечно.
Он неуклонно идет ко мне, не сводя с меня глаз, прикрытых веками.
- Я думал, что просто хочу извиниться за то, как я себя вел сегодня утром, - говорит он, и в его голосе слышится сочувствие.
- Я все еще пытаюсь контролировать свой гнев... - Неужели он действительно приложил все усилия, чтобы извиниться передо мной? И он действительно признает, что был неправ?Это было ново... но невероятно мило с его стороны.
- ...Все в порядке, тебе не нужно извиняться.
- Я пойму, если ты меня ненавидишь, но... - Он смотрит на меня с недоумением из-за моего ответа. - ...А я не ненавижу?
- Я кивнул в ответ, хотя это была правда, меня это не особо волновало.Я также могла понять, почему он так себя вел сегодня утром.
Должно быть, он чувствовал огромное давление, и, честно говоря, я должна винить себя за то, что спровоцировала его на это.
- Я бы не стала так долго злиться из-за такой мелочи, - говорю я, улыбаясь, чтобы снять напряжение.
- Ох, - выдыхает он, потирая затылок от удовольствия.
- Я думал, ты будешь ругаться со мной, как раньше.
Я отвожу взгляд, слегка смущенная воспоминанием о том, как мы спорили по любому пустяку.Я не хотела, чтобы он думал, что я такая же мелочная стерва, как и раньше.Но легко оглянуться назад и увидеть, насколько мы оба изменились в ментальном плане с тех пор.
Но потом... эти воспоминания нахлынули, и почти мгновенно снова навалилась грусть, как кирпичная стена.В конце концов, я все еще не могла полностью винить Тома за все это, он тоже был человеком в конце концов - человеком, которому не хватало поддержки и заботы в детстве.
Он был так же разбит, когда встретил меня, и мне пришлось научиться понимать это - мне пришлось понять его в целом, если я хотела, чтобы он снова меня любил.
Наш разговор прерывает стук в дверь, заставляя всех замолчать в считанные секунды.Густав вбегает в гостиную в состоянии почти паники, едва не спотыкаясь о собственные ноги от спешки, и одновременно прижимает палец к губам, как бы еще одним способом сказать мне, чтобы я замолчала.
И Густав, и Том синхронно поворачиваются, чтобы посмотреть друг на друга, посылая друг другу коммуникативные сигналы, которые я бы не поняла.
Я смотрю на них обоих в замешательстве, не понимая, что происходит.Они одновременно повернулись и посмотрели на меня тем же горящим взглядом, и мое сердце замерло от беспокойства, которое я испытывала, оказавшись в центре внимания
Мы молчали, как мне показалось, добрых 5 минут, прежде чем я решила, что настало подходящее время снова заговорить.
- Что происходит, почему вы так из-за этого разволновались? - шепчу я на всякий случай.
- Это был не тот, кого мы знали, - предупреждает Густав.
- Но ты не узнаешь, пока не откроешь...
- Если бы мы знали, они бы постучали дважды, сделали паузу, сделали бы еще три медленных стука, а затем еще три быстрых стука, - сообщает Густав.Теперь я помню, Том рассказал мне об этом, когда Густав постучал в дверь.
- Два быстрых стука в конце, а не три, - поправляет Том.
- Итак, еще три медленных стука, а затем еще два быстрых стука.
Том презрительно усмехается.
- Это была всего лишь маленькая ошибка, в чем проблема? - спрашивает Густав.
- Небольшая ошибка? - передразнивает он.
- Если ты не сделаешь все правильно, ты откроешь дверь не тому парню.
- Заткнись
- Наше внимание переключается на приближающиеся тяжелые шаги. Мы не знали точно, кто это будет, так как пока не было видно ни одной фигуры - только громкие, торопливые удары об пол.Я встретилась взглядом с шестифутовым мужчиной, одетым в толстый черный армейский жилет, который приближался к нам троим, - мне было довольно трудно оторваться от пристального взгляда, которым мы обменивались.
У него была точеная челюсть и острый нос, а широкие плечи излучали мужественность.Теперь он стоял примерно в паре метров от меня, а Густав и Том стояли рядом. Я чувствую легкий толчок от Тома, заставляющий меня немного отступить, и вместо этого он двигается передо мной, закрывая зазор между мужчиной, который стоял напротив.
Сильный аромат его мускусного одеколона ударил мне в нос из-за того, как близко он стоял ко мне, но я продолжала отступать все дальше и дальше из-за страха, который я чувствовала, стоя рядом с его высоким, крепким телосложением.
- Что это? - спрашивает Густав, забирая конверт из его рук.
- Вероятно, письмо, - отвечает он с полной серьезностью своим басом.
- Ни хрена себе, - бормочет Том, с нетерпением выхватывая бумагу у Густава.
- Знаешь, кто нам это прислал?
- Мужчина непонимающе качает головой, пожимая плечами.
- Что значит, ты не знаешь? - Том теперь уже довольно взволнованно говорит:
- Разве вы, ребята, не присматривали за территорией, как я вас специально просил?
- Хорошо.
- В любом случае, теперь уже слишком поздно, - снова прерывает он, крепко сжимая челюсти в попытке справиться со стрессом.Он тупо смотрит на конверт, который лежит у него в руках, вероятно, размышляя над одной мыслью за другой.
Глядя на него, я задалась вопросом, насколько непроницаемым может быть человек - казалось, что его холодное лицо было просто пустым и отсутствующим.
- Не тратьте больше времени, идите и проверьте камеры видеонаблюдения.
Мужчина кивает головой, наклоняет голову, чтобы в последний раз взглянуть на мою скрытую фигуру, стоящую позади Тома, прежде чем развернуться и пойти обратно. Я продолжаю смотреть на него, пока он не скроется из виду.Я не могла не сравнить его телосложение с телосложением Тома.
Том был настолько похож по форме на этого человека, что мне пришлось признать, что он был гораздо более способен защищать себя, особенно когда сам Том казался немного более массивным.
Но мне приносило некоторое утешение осознание того факта, что он сможет дать отпор большинству из них, если они попытаются сделать что-то плохое.
Да, он был красивым и привлекательным парнем, но я чувствовала себя глупо, зная, что выберу Тома в любой день, независимо от того, как плохо он обращался со мной в прошлом, особенно когда я воссоединилась с ним только вчера.Почему я почувствовала эту внезапную одержимость? И как я перешла от презрения к тому, чтобы желать его еще больше?
- Густав, - кричит Том, - Когда у тебя следующая встреча с сержантом?
- Сегодня вечером, в чем дело?
- Скажи ему, чтобы избавился от этого человека, - небрежно просит он, садясь на диван и внимательно изучая письмо от начала до конца.
- Его зовут Коби, - добавляет Густав.
- Тебе так сложно запоминать имена людей?
- Их просто слишком много, - говорит Том.
- Вы не можете ожидать, что я буду следить за тем, кто есть кто.
Густав смотрит на него несколько секунд, а затем смеется: - И вообще, зачем он это сделал?
- Он плохо справляется со своей работой, - признается он, - и постоянно действует мне на нервы.
- Ладно, ладно. Просто садись и открывай, - подбадривает Густав, игнорируя замечание Тома.Было очевидно, что ему не терпелось узнать, о чем было письмо, поскольку это, возможно, был первый раз, когда они получили что-то после очень долгого перерыва.
Том с озорной ухмылкой смотрит на Густава, усаживаясь на диван, и намеренно не торопится открывать конверт, чтобы заставить его ждать.
Его глаза сканируют страницу, его лицо теряет ощущение игривой проблемы. Он усмехается в недоумении, прежде чем закрыть глаза и низко опустить голову:
- Это чертово приглашение.
- От кого? - спрашивает Густав, повышая голос из любопытства из-за поведения Тома.Он ничего не сказал и даже не бросил на него взгляд, вместо этого протянув письмо и одновременно поглаживая рукой голову, чтобы не мучиться от возможной мигрени.
Лицо Густава теперь выражало беспокойство, когда он брал его между пальцами, читая с напряженностью. Пока бумага передавалась, мне удалось быстро увидеть, что там было, не имея возможности обработать ничего, кроме изящного курсивного рукописного текста, который был, очевидно, сделан с осторожностью и заботой человеком, предположительно более высокого класса, судя по всем узорчатым завиткам.
- С любовью и искренностью, г-н А., - зачитывает он.