004
Стены вновь казались мне пустыми и бездушными, в душе витало чувство какой-то недоговоренности. В этот момент хотелось бросить все и вернуться к нему, узнать, почему он доверился мне. За окнами становилось светлее, кое-где лампы автоматически отключались.
– Присаживайся, - произнес невысокий широкоплечий парень, открывший эту больницу, десятки дет назад. Все всегда восхищались Владиславом Михайловичем, эту больницу он начал стоит на свои деньги. – Мне приятно, что мои коллеги так стремятся к работе, но ты должна отдыхать, мне не нужны люди, которые на ногах еле стоят.
– Все в порядке, - я покорно села за стул и уставилась на семейные фотографии, развешанные по всей стене.
– А мне показалось, что ты ничего не ела сегодня, или я ошибаюсь? – Владислав присел на стул и стал собирать на столе какие-то бумаги, одна из которых напомнила мне копию той, что висит у меня в комнате на стене. По-видимому, и директор очень заинтересовался этим делом. – Люблю своих дочерей. – Произнес он, разбавляя, стоявшую в кабинете, тишину.
– Они красивые, - я оторвала взгляд от большой фотографии, где изображен директор, его жена и пять девочек. – Сколько им уже?
– Мы, вроде, начинали о тебе разговаривать, - улыбнувшись, произнес он, раскладывая все ручки и карандаши по своим местам. – У меня есть предложение, давай мы сейчас поедем в ресторан, тем более нам есть, о чем поговорить, так ведь? – Я отвела взгляд и задумалась, а стоит ли ему рассказывать все, ведь Алевтин неспроста мне доверился, но с другой стороны, директору я доверяю, и он, в любом случае, хочет помочь.
Еще сидя в кабинете, я приняла решение все ему рассказать, поэтому то время, выделенное на путь от больницы до ресторана, я обдумывала, как правильно подать информацию. Мы зашли в небольшой, но очень уютный ресторан, где нас встретила молодая красивая девушка, одетая в белую блузку, хорошо подчеркивающая ее формы тела и черную юбку до колен, с предложением сеть за свободный столик. Через минуту к нам подошел официант и принял заказ.
– Когда я только задумывался о психиатрической клинике, моя младшая дочь покончила жизнь самоубийством, - начал он, сохраняя на лице абсолютную хладнокровность. – Тогда я дал себе обещание, чего бы мне это не стоило, закончить свое дело и посвятить свою работу подросткам, которые чаще всего подвержены суициду. Всю жизнь я винил себя в ее смерти, - к нам подошла девушка и выложила из подноса два блюда из мяса, красиво украшенные овощами.
– А сейчас? – Я отодвинула блюдо и пристально посмотрела на директора. – Сейчас, вы вините себя?
– Мы сюда пришли в первую очередь поесть, поэтому пододвинь тарелку к себе и приступай к трапезе. Я ведь не подросток, которому требуется высказаться, - он пододвинул тарелку и с улыбкой начал уплетал пищу. – Когда у тебя в семье пять дочерей, жена и работа, на которой ты, практически, живешь, для того, что бы они ни в чем не нуждались, совершенно не хватает времени на детей. Мы всегда слышим «родители не виноваты ты том, что их ребенок покончил жизнь самоубийством, это все плохая компания», но ведь именно мы допускаем их к плохой компании. Тут даже не надо пристально следить за ребенком, не нужно мешать его личной жизни и полностью контролировать, достаточно завоевать у него доверия и тогда он будет бороться за жизнь.
– Вы правы, - я неохотно зажевала пищу и кинула взгляд на соседний столик, где мужчина с женщиной рьяно пытались что-то друг другу доказать.
– Алевтин разговаривал с тобой, так ведь?
– Да, он сказал, что у него нет семьи, и могу предположить, что раньше он жил довольно богатой жизнью.
– Почему же? – приподняв бровь, он немного отстранился и сел поудобней.
– Когда я его кормила, он сказал, что привык к другому сорту пищи, а значит, намного дороже, чем та, которую покупаю я. Но если он хорошо обеспечен, то зачем ему появляться у нас?
– Что же ему от нас нужно… - К столу подошла девушка, и Владислав расплатился за наш обед. – Ну, раз общается он только с тобой, - накинув куртку, мужчина взял свою сумку и перекинул через плечо. – Значит, ты будешь нашим передатчиком. – Директор вышел из ресторана, а следом и я.
В квартире, к моему приходу, было пусто, та вешалка, которая отвалилась в прошлый раз, крепко весела на своем месте. Может он и прав, в дом нужен мужчина. Я сняла с себя куртку и повесила на вешалку, случайно задев какую-то бумажку, которая упала мне в ноги. Опустившись, я зацепила ее указательным и средним пальцем, заглядывая в ее содержимое, одновременно разуваясь.
«Рада, прости за вчерашние, я немного выпил и наговорил лишнего. Я все же надеюсь, что твои чувства ко мне, как и мои к тебе, еще не прошли. Попробуй дать мне второй шанс, и я тебе обещаю, у нас с тобой все наладится. Звони.» - Дочитав, я смяла бумажку и подошла к мусорному баку.
– Второй шанс, – тихо пробубнила я. – Меня преследует эта фраза! - опустив глаза, я собралась выкинуть бумажку, но что-то меня останавливало. – Да что со мной происходит?! – положив этот скомканный комочек на стол, я зашла в комнату и легла на кровать.
За окном сверкнула молния, и полились первые тяжелые капли дождя. Хмурые серые тучи спрятали солнце. Я встала с кровати и закрыла окна шторами, когда снова сверкнула молния, комнату окропил яркий свет. Голова неугомонно гудела, каждый раз напоминая его имя. Множество вопросов, на которые мне хотелось узнать ответы здесь и сейчас. Мысли медленно погружали в сон, оставляя в голове только его имя.
Мне снится, как я захожу к нему в пустую палату, где через мгновение, кто-то хватает меня за горло и начинает душить, но не проходит и пяти секунд как все возвращается на свои места, а я падаю на холодный белый пол, жадно заглатывая воздух. В голове начинает мутнеть, я лежу и ощущаю прикосновение тонких холодных палец, скользящих по моему лицу. Открыв глаза, я вижу знакомую мне комнату, с занавешенными шторами. В комнате тепло, темно и тихо. Из сумки раздается мелодия звонка моего мобильника.
– Да, - хрипло проговариваю я.
– Радмина, - прозвучал волнующий голос Павла. – У меня проблемы, ты не могла бы сегодня в ночную смену выйти за меня?
– Да, конечно, - он редко бросает трубку от чего становится не по себе.
На часах было десять, когда я вышла из дома. На улице я глубоко вздохнула, ощутив запах холодного дождя, который окроплял мне щеки. Выйдя на основную дорогу, я завернула за угол и зашла в магазин, где, по легенде, подавали самые вкусные пиццы. Очереди практически не было, поэтому покупка заняла у меня пару минут, после чего я вышла и побежала на остановку, куда должен был приехать последний автобус до моей работы. Прождав эту колымагу 20 минут, я села на свободное место, рядом с пожилым мужчиной и закрыла глаза, губами повторяя каждое слово, которое всплывало у меня в голове, после 5 минут, мужчина не выдержал и дернул меня за плечо, я открыла глаза и пристально посмотрела ему в глаза.
– Тебя что-то тревожит? – Задал тот, не отводя пристального взгляда.
– Да, - я кивнула головой и продолжила. – Скажите, если у человека есть деньги, необычайно красивая внешность и некое психическое расстройство, но никакие препараты не принимает, значит, лечиться не хочет, тогда зачем он сдался в психиатрическую больницу
– Ооо, - мужчина улыбнулся и посмотрел вперед. – Значит, этот человек ищет любовь.
– Любовь? – Я в недоумении посмотрела на старика, а тот, высунул из внутреннего кармана старую фотографию, потрепанную временем и протянул мне.
– Это моя жена, я нашел ее, когда мне было 47.
– Но разве любовь ищут в психиотрии?
– Любовь ищут везде, кто-то в горах, кто-то в друзьях, кто-то в психиатрии.
Автобус остановился, и пожилой человек вышел, оставив после себя еще больше вопросов.