Сквозь

«Она жива и всегда была жива. Стояла напротив меня, живая, моя. Я стоял перед ней, словно перед чудом, которое, казалось, уже должно было исчезнуть навсегда. Ее глаза это отражение тысячи борений, прошлых страданий и внутренней боли, которая зачернила ее лицо, и всё же в них я вижу искру жизни, которая не хочет погаснуть. В этом тихом, уязвимом взгляде я нахожу свою слабость и свою силу одновременно, желание защитить, сохранить, разделить ее бесконечное восстание из пепла. Я думал, что она ушла навсегда, что смерть уже застилает дорогу назад. Но она здесь, передо мной. Как рассвет, который пробивается сквозь тучи, хотя кажется, что темнота поглотила всё.
Она стоит передо мной, не просто девушка, а живое доказательство того, что любовь и надежда сильнее самой смерти. А затем она пошла с нами в город, и я не находил себе место. Эли так свободно общалась с Ньютом и Томасом, а я был будто в тени. Я видел, как она обнимает Ньюта, парня, которому она доверяет, с кем делит свои секреты, и вдруг эта сцена стала для меня самым острым ударом. Я так хотел отвернуться, уйти, забыть об этом, но не смог. Внутри меня возникло ощущение, будто кто-то плотной рукою сжал мое сердце и не отпускал. Она легко обнимала его, спокойно, словно это самая естественная вещь на свете, словно они были одни в этом мире, и никто им не мешал. А я стоял в стороне, будто чужой, словно мои чувства не имеют значения. Возможно, я и знал, что я не должен был ждать этого, что наши дороги разошлись, что у нее возможно есть другой. Но именно в этот момент было ощущение, что я остался за рамками. А когда нужно было ей помочь подняться, я тут же выдвинулся вперед, потому что не выдержал бы, чтоб вновь увидеть как ее трогают за талию, обнимают, смеются, делают все, что делали мы в Глэйде. Я знаю, что внутри каждого из нас зародилась ненависть, ведь мы так сильно ранили друг друга, бросали слова, которые режут глубже, чем нож. Но в глубине этого конфликта, за слоями злости и презрения, я чувствовал тёплое пульсирующее чувство, ту невысказанную, запретную любовь, которая все еще жива, словно зародыш, который не хотят убить. Я пытался уловить ее взгляд, он суров, но в нем есть слабость, которую мы так стараемся скрывать. В какой-то момент я поднимал ее, крепко держу за руку, словно это единственный способ показать ей, что я все еще здесь, что я все еще чувствую, несмотря на всю эту ненависть. Я надеялся, что, подняв ее так высоко, я смогу хоть немного разрушить ту стену, разделяющую наши сердца, чтобы понять, пока мы боремся друг с другом, мы все равно не можем избавиться от чувства, которое держит нас вместе. Но вечером ко мне подошел парень, который был вместе с ними.
?: ты ведь Галли?
-что ты хотел?
?: я Джей, хотел просто кое-что спросить.
-спрашивай.
Д: ты же был с Эли в лабиринте, вроде как говорят, что еще у вас что-то было, так почему ведете себя будто незнакомы?
-я думал ты что-то дельное скажешь. Мне некогда тратить время на тебя. - я встал со стула и направился на крышу, но остановился от слов, которые ошарашили меня.
Д: она любит тебя, очень любит. Просто знай это. Даже если у вас что-то произошло, то думаю, что обязательно все будет хорошо.
Я резко развернулся и уставился на Джея.
-ты вообще о чем?
Д: просто говорю. Она любит тебя, сильно любит.
А затем ушел, оставив меня одного с непонятными мыслями. Но после слов, что я не поменялся, я хотел рвать и метать все вокруг себя. Возможно она была права.»

Перед нами сидела та, которая бросила нас всех, предала, и мы были счастливыми не у Правой руки, а пытаемся спасти Минхо.
Т: для чего ты это сделала, Тереза?
Те: Томас, я хотела спасти вас.
Бр: предав нас? Да ты полная дура.
Те: как вы оказались здесь?
Г: вопросы здесь задаем только мы.
Я сидела подальше от них на стуле, подогнув одну ногу к себе. Тереза метала свой взгляд то на одного, то на другого, пока не уставилась на меня. И вдруг я испугалась. Испугалась, потому что понимала ее. Понимала почему она вызвала Порок в тот день. Она хочет спасти мир от этого вируса, который поглощает меня, Ньюта, другие семьи, детей. Руки вновь начали дрожать по непонятной причине, и не выдержав, я ушла на крышу. Этот вирус убивает внутри меня все, что только можно. Черные вены стали появляться на ногах, ладонях, шее, и я не знала как их скрыть. Не знала, что делать дальше. Где лекарство, как его найти? На улице было темно и страшно. Где-то недалеко кричали шизы, и когда то я стану такой.
Г: опять ты здесь.
-мне кажется мы вчера все обговорили.
Г: Эли, давай все обсудим? Я не могу больше так.
-Тереза ушла?
Г: она ушла за костюмами охраны Порока, будет помогать нам.
-что ты хочешь обсудить, Галли? Вот что?
Г: в тот вечер я не хотел обидеть тебя.
-вау! - я всплеснула руками и была ошарашена его словами. - ты сейчас серьезно? Мне кажется мы отлично все обсудили в тот вечер, и даже все правильно.
Г: я изменился. После того как узнал, что ты «умерла», то понял, что именно потерял. В тот вечер я потерял тебя, себя, я все потерял, черт возьми. Не хочу больше терять, хочу чтоб ты поняла это.
-знаешь, когда я узнала от ребят, что ты тоже «умер», то думала, что прощу тебе все, все, все, лишь бы ты был рядом. Еще это чертово письмо, которое ты писал, то я готова была действительно простить тебя, но сейчас я понимаю, что не могу, Галли. Ну вот не могу.
Г: не хочешь или не можешь?
-и не хочу и не могу, мы достаточно потрепали друг другу нервы, больше не смогу это вытерпеть, мы ломаем друг друга.
Г: я никогда не хотел быть твоей болью.
-но ты ей стал.
В горле образовался ком, и хотелось вновь зареветь. Все несказанные слова, которые я так хотела ему сказать, застряли в горле.
Г: я люблю тебя, огонек.
-не делай мне больно вновь, Галли, я не хочу.
Я стояла перед ним в тишине, сердце будто раскалывается на миллион осколков. Наши тела встретились неожиданно, словно пока он был увлечён мыслями о будущем, я решила, что пора отпустить все, и нас самих. Он тянулся ко мне, хотел остановить время, удержать хотя бы этот последний момент. Но мы оба знали, это не просто поцелуй. Это боль, которая пронзает сердце, память о наших ошибках, сожалениях и утраченной гармонии. Мои губы чуть дрожали, когда я касалась его, ощущая каждой клеткой, что в этом поцелуе есть все, и страсть, и отчаяние, и безнадежность. Это был поцелуй, где каждая искра, каждое прикосновение говорит о том, что мы все еще чувствуем, что еще осталось чего-то, что соединяет нас по-настоящему. Но внутри я знала, что это не может длиться вечно. Но когда наши губы разошлись, я не смогла сдержать слез и сделала последний шаг назад, словно создавая между нами невидимую стену. Но Галли вновь обнял меня, и я услышала всхлипы.
Г: огонек, ну не уходи, пожалуйста.
Но я молчала. Слез больше не было, и я просто слушала его.
Г: Элизабет, я тебя всю жизнь ждал, не уходи пожалуйста!
Но я отстранилась и ушла. Выйдя с крыши, из глаз потекли горячие слезы, и я села на пол. Я не знаю, что делать дальше. Я люблю его, люблю, но не могу. Я заражена, а он не должен терять меня снова. Пусть лучше так. И я ревела, пока слез не осталось, только опустошение. У меня забрали все.

«В этот момент я понял, что она уходит. Она смотрела на меня с такой тоской, что сердце разрывалось на части, потому что все, что мне хотелось это удержать ее, остановить, вернуть к себе, даже если бы это означало потерю себя. Она повернулась, не говоря ни слова, и пошла вперед, оставляя меня стоять одного. В тот момент я понял, что любви, которая так сжала мою душу, уже нет. Только память о ней останется, болезненная, такая, как этот последний, больной поцелуй, что останется на губах и в сердце. Она ушла, и с ее уходом исчезла и часть меня навсегда. Осталось лишь тихое эхо той боли, и надежда, что когда-нибудь она вспомнит, что все еще чувствовала в этом поцелуе. А я останусь один, с этой болью, которая никогда не исцелится, потому что она была прощанием, которое никогда не уходило, а навсегда останется в сердце, как последняя рана.»