Сквозь

Вокруг был шум и смех. Кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то дрался, кто-то пил. Я находилась в непонятном месте, лежа на старом диване.
-где я, черт возьми?
Голова трещала, и я встала, чтоб осмотреться. Вокруг было грязно и пусто. Везде разбросаны бумаги, какие-то документы, лекарства, шприцы. Но как я здесь оказалась? Я не помнила. Помню только крики, боль и гриверов. Много гриверов.

«-ты хочешь опять разделиться?
М: да, нужно понять, стены там сдвинулись или нет.
-хорошо.
М: только если что, беги сразу же в Глэйд, не ищи нас.
-будьте аккуратней, пожалуйста.
Парни кивнули, и мы разделились. Я побежала в сторону третей секции, но стены были закрыты.
-че за бред?
Я развернулась и побежала в сторону второй секции, но та была наоборот открытая, хотя должно было быть совсем по-другому. Я забежала в нее, но ничего нового не было. Время близилось к вечеру, а я так ничего и не нашла. Нужно возвращаться в Глэйд, но через пару минут я услышала грохот, что аж стены задрожали.
-что у них произошло?
Развернувшись, я направилась в их сторону, но заметила знакомый скрежет.
-ну нет, пожалуйста.
Из угла вышел гривер. И не один. Их было трое.
-твою мать.
Я развернулась и побежала в сторону Глэйда, но на что-то наткнулась и полетела вниз, раздирая колени и ладони. Быстро встав, я через боль выбежала из второй секции, но почувствовала жгучую боль в спине. Гривер расцарапал ее своей клешней, и я полетела на землю, но встать не вышло. Меня окружило четверо гриверов.
-откуда вас столько, черт возьми.
По спине текла горячая жидкость, и я пыталась не двигаться, но получила еще один удар в живот. И вновь удар. После этого я отключилась от жгучей боли.»

Почему я опять влезла в какое-то говно? Я не в Глэйде и не в лабиринте, это сразу понятно. А где я тогда?
?: проснулась?
Я обернулась и увидела короткостриженную девушку.
-где я?
?: по крайне мере в безопасности. Мы нашли тебя на улице и принесли сюда.
-на улице?
?: меня Бренда зовут.
-Элизабет.
Бр: в этом месте нужно всегда быть начеку. Будь в основном всегда рядом со мной или с Хорхе. С ним я тебя познакомлю чуть позже. Здесь наш дом, и мы тут живем. На улице ходят шизы, которую могут так же заразить нас.
Я хотела спросить у нее где я вообще нахожусь, но она не дала мне даже слово произнести.
Бр: все вопросы потом. Нужно провести тебе экскурсию.
Голова кипела от информации, и я не могла сообразить, что делать. Кто она? Для чего. Я здесь? Что мне делать теперь?

«Н: имя так еще и не вспомнила?
-Элизабет.
Н: очень красивое имя, тебе идет.
-спасибо.
Н: ну что, хочешь экскурсию по Глэйду?»

Где же сейчас мои ребята? Как они там? Неужели я больше их не увижу?
Бр: идем, что встала? - видимо нужно прислушаться к ней.
-а, да, иду.
На экскурсию ушло больше часа. Место было действительно большим, а людей больше чем в Глэйде. Много каких-то строек, машин, еще непонятных вещей.
-и сколько вы здесь?
Бр: как началась вспышка.
-вспышка?
Бр: ты вообще что-нибудь помнишь?
Я отрицательно покачала головой и заметила как какой-то пьяный мужик подмигнул мне.
Бр: ого, вот это удивила. Вспышка это вирус, который окружил нашу планету. Если им заразится, то становишься буквально животным. Ты не понимаешь кто ты, где ты, зачем ты существуешь. Ты просто тупой шиз.
-вот это действительно страшно.
Бр: ладно, у тебя наверное сегодня голова перегружена, можешь выйти на крышу, посидеть там.
-хорошо, спасибо тебе.
Я улыбнулась девушке и поднялась наверх, но остановилась около двери. Что там, такие же стены, как и в Глэйде? Или какая-то тюрьма? Сделав глубокий вдох и выдох, я открыла дверь и вышла на крышу. На улице было темно, но все равно можно было все осмотреть. Вокруг была пустыня и разрушенные здание, но никаких стен, лабиринта, ничего. Я больше не там, а это значит, что я больше не увижу их. Я на свободе, а они до сих пор в заперти. По щеке скатилась слеза, но я быстро вытерла ее. Засунув руки в карманы штанов, я нащупала бумажку. Достав ее, я вспомнила от кого она.

«Г: не сейчас.
-а когда?
Г: ты сама поймешь, когда нужно будет его прочитать.»

А что если сейчас? Я села на край крыши, свесив ноги и развернула письмо.

«Я не знаю, с чего начать. Слова никогда не были моей сильной стороной, ты это знаешь. Но если ты читаешь это письмо, значит, я ушёл. Навсегда. И значит, я сделал единственное, что мог сделать правильно. Слушай, я знаю, что был не самым хорошим человеком. Честно, я часто ошибался. Порой мне казалось, что я просто ломаю всё, к чему прикасаюсь. Лабиринт, все эти дни и ночи, когда я терял контроль... Ты видела меня в худшем виде. Но почему-то ты всё равно оставалась рядом. Почему-то ты верила в меня, даже когда я сам этого не делал. И сейчас, когда меня больше нет, я прошу тебя: не останавливайся. Ты должна знать, что я никогда не хотел быть твоей болью. Я хотел защищать тебя. Хотел быть тем, кто стоит на твоей стороне, кто сражается за тебя. Даже тогда, когда всё было безнадёжно, ты заставляла меня верить. Прошу, живи за нас обоих. За тех, кто уже не может. За тех, кто хотел бы увидеть, как продолжаешь бороться, смеяться и жить. Не позволяй этому миру сломать тебя, как он сломал меня. Если есть хоть какая-то справедливость, мы ещё встретимся. А до тех пор... не забывай меня.
Твой, Галли»

Но слово твой было зачеркнуто, а сверху был нарисован вопросительный знак. Я все читала и читала это письмо, все заново и заново, а по щекам текли безостановочно слезы. Пока никто не видит, пока никто не знает, я могу дать себе слабинку. Слезы капали на письмо и чернила в некоторых местах размыло. Наконец оторвав взгляд от письма, я посмотрела вдаль. Он знал. Знал, что может случится такое. И он оказался прав. Галли, почему же так произошло с нами? Почему же судьба так несправедлива? Сначала Бен, теперь вообще все остальные ребята. Ньют, Минхо, Томас, Фрай, Клинт. А как же они? Что мне теперь делать? Они стали для меня семьей, такие родные, что пожертвовала бы всем, чтоб вновь обнять их. Но моя истерика прошла так быстро, как и началась. Я не плакала - слез больше не было. Но горе, что пламенем охватило душу, было таким сильным, что потушить его, казалось, было невозможно.