1
Вылазка – слишком грубое слово для такого события. Но другое слово Миша, в силу среднего словарного запаса, подобрать не мог. Да и определение для загородной поездки, которая помогла бы отвлечься от грустного чувства окончания сезона, подходило отлично. А отвлечься надо было Илье, который в последние два дня ходил сам не свой – слишком грустный и понурый, каким Миша его не видел даже на проигрышных матчах. Да, он видел его плачущим, злым и кричащим, расстроенным, но никогда не видел подавленного и грустного из-за таких мелочей Федорова. И в этом Миша видел проблему. Илья – проектор эмоций. И если Лабинский что-то не увидел, это значит, что парень не проявил достаточно внимания. Вот теперь и исправляется.
Воздух для мая был непозволительно прохладным. Хотя если брать во внимание, что пару дней назад был лютый холод, то данная прохлада казалась лёгким бризом. Всё равно, оба были в куртках. Ну как оба. Миша старался уговорить Илью одеться потеплее, но старший отмахнулся и вышел в ветровке. А Миша, обреченно вздохнув, взял запасную и закинул её на заднее сиденье машины. Хорошо иметь личный транспорт – независимый от автобусов и метро, ты можешь поехать куда угодно. А сейчас парни ехали за город, смотреть звезды. Давняя мечта Ильи, которую обещал исполнить Дима. Но раз он сейчас за границей, Миша может взять инициативу на себя, не боясь, что Волков узнает и надает младшему по морде.
Диму он боится. Не до дрожи, но боится. Старший явно имеет виды на Илью, что и показывает, не давая Мише иногда пробраться к старому другу и вечно оставляя рядом с Кононовым. И пусть с Лёшей тоже интересно, но Лабинскому хотелось бы больше времени проводить именно с либеро. Зато теперь ничего не мешает: ни страх, ни Волков. Есть только он, Илья и бесконечная дорога до ближайшей обочины.
Машина остановилась спустя полчаса после выезда из города. Наконец разметка позволила остановиться, как раз у поля, что вёл в лесополосу. Идеальное место, тем более, что солнце давно зашло, а облака не мешали видеть звезды. Миша остановил машину и выключил двигатель:
– Вот. Приехали.
Илья кивнул и вышел из машины. Его тут же окутал ночной холодный ветер, заставивший сжаться и скрестить руки на груди. Лабинский, что вышел следом, с досадой посмотрел на это, достал с заднего сиденья куртку и накинул на плечи старшего.
–А я говорил, что будет холодно. – Парень покрепче закрепил ткань на чужих плечах, встал справа от Федорова и посмотрел на небо. – Ну, как тебе?
Тот ничего не ответил. Он только разинул рот и распахнул светящиеся от восторга глаза. А восторгаться было чем: звезды за городом сияли яркими точками, чётко рисуя созвездия, завораживали своей недосягаемостью и приковывали взгляд. Миша тоже завис, наблюдая за ними, но особой красоты он в них не видел. Тем более, что красота стояла прямо слева от него. Милый, светящийся от немой радости, парень, что не отрывал взгляд от неба. Этот взгляд завораживал больше, чем какие-то световые точки за много миллионов лет от Земли. Миша засмотрелся на Илью. Он точно не мог понять, что модно тут рассматривать – всё было прекрасным. Поэтому он смотрел целиком, в общем, на вид воодушевленного, счастливого и такого родного человека.
Вскоре Илья опустил глаза, улыбнулся во все тридцать два, обнажая клычки, и посмотрел на Лабинского с благодарностью и неподдельным восторгом:
–Спасибо тебе. Правда спасибо.
И тут Миша не выдержал. Не выдержал от такой искренности и светлости глаз, от чего быстро поддался чувствам и наклонился вперёд. Поцелуй получился немного смазанным, но Лабинскому и этого достаточно. Лишь бы Илья не оттолкнул. А тот и не спешил, даже наоборот: притянул к себе, обнял за талию, оставив ладони где-то в районе спины, и углубил поцелуй, сделав всё, чтобы Миша не чувствовал себя неловко. Сам младший положил руку ему на голову, запуская пальцы в волосы, наклонил голову для удобства. Поцелуй не был жадным, он просто был. Не страстный, не молящий, не какой-либо ещё. Но он был точно родным и приятным. Будто Илья всегда целовался с ним, просто Миша почему-то этого не помнит. Спустя время Илья отстранился и переместил руки на шею Лабинскому. Сам Миша смотрел на него удивлённо и чуть с опаской:
–Ты... не против?
Он увидел, как Илья хихикнул и отвел на секунду взгляд, но потом на Мишу снова смотрели задорные глаза.
–А сам как думаешь? – Миша пожал плечами, отчего Илья засмеялся и поцеловал парня в щеку. – Люблю тебя, Миш. Даже такого глупенького как сейчас.
Радости Лабинского не было предела. Он поднял Илью за талию, закружил вместе с восторженными криками, что исходили в какое-то время от обоих, ведь Илье понравилось такое действие. Но после он поставил его обратно на траву и снова поцеловал.
–Ты не представляешь, – парень отранился и вновь посмотрел на блестящие радостью глаза, – сколько для меня значат эти слова. Если это правда, – сам Миша смотрел серьёзно, – скажи это ещё раз.
–Я тебя люблю. – Каждое слово Илья произносил всё увереннее, но не без улыбки на губах.
Миша радостно выдохнул и снова поцеловал старшего.
Во вселенной миллиарды, если не триллионы звёзд. У многих есть своё имя. Например, у человечества есть своя звезда по имени Солнце, что освещает и согревает. Но у Миши была своя звезда, которая точно также грела и светила. Только звали её не Солнце, а Илья Фёдоров. И эта звёздочка была ярче всех, что когда-либо могли найти учёные. Для Миши он был всем.