Больница
Алиса лежала в больнице, оплетённая прозрачными нитями капельницы. Сломленный нос – лишь царапина на истерзанной душе. Как жить дальше? В клетке страха? В ужасе шарахаться от каждой тени, от каждого мужского голоса? В памяти плясали кадры с Даней, обжигая глаза слезами. Грудь сдавливало невыносимой болью. Ее психика кровоточила. Она слышала его – рык зверя, безумный, леденящий душу смех. Тело била мелкая дрожь. Как жить в мире, где Данила – хитрый, безжалостный манипулятор – мог выкинуть что угодно?
Тихий стук в дверь палаты.
– Да? – прошептала Алиса, стараясь придать голосу спокойствие. Данила сейчас в полиции, значит, бояться нечего. Или... есть чего?
В палату вошел Искан. Сердце Алисы болезненно сжалось. Месть?
В огромных, расширенных от ужаса глазах отражался первобытный страх.
– П... прости! Всё хорошо. Я фруктов принёс, – неуверенно пробормотал Искан, ставя пакет на тумбочку. – Это я вызвал полицию. Прости, что не сразу... Просто... – Он присел рядом с кроватью. – Я знаю, на что способен Данила...
Алиса смотрела на него, не отрываясь. В голове мелькали обрывки кошмаров, искаженные крики, вспышки боли. Он – друг Данилы. Или... был им? Что ему нужно?
– Он говорил, что ты ему как брат, – прошептала она, сглатывая ком в горле. – Зачем ты здесь?
Искан опустил голову, плечи поникли.
– Я не знал... Я не знал, что он способен на такое. Я видел, что он... помешан на тебе. Но я не думал... – Он замолчал, не находя слов. – Я боялся его. Он всегда был... другим. Сильным. Властным. Но я никогда не думал, что он... такой.
– Извини, я не хочу тебе зла. Отдыхай, – сказал Искан, поднимаясь. На пороге Алиса бросила ему в спину:
– Не бойся. Про тебя никто не узнает.
Он благодарно кивнул и вышел.
В камере, словно загнанный в угол хищный зверь, рычал Данила. Что-то бессвязно бормотал, нервно раскачиваясь из стороны в сторону. В его воспаленных глазах мелькали обрывки безумных картин. Вой, полный боли и отчаяния. Где его прежняя агрессия? Что это – расплата? Безумие?
Его тело содрогалось при воспоминании об Алисе, о ее глазах, о шелковистых рыжих волосах.
– Я убью тебя... убью... – шептал он, качаясь.
Алиса смотрела в окно на серые, продрогшие осенние деревья. Больничная тишина давила, напоминая о собственной беспомощности. Ей предстояло заново учиться жить, собирать себя по осколкам. Слова Искана звучали в голове, но не приносили облегчения. Как можно доверять хоть кому-то, когда мир вокруг казался таким хрупким и враждебным? Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, но воспоминания накатывали волнами, не давая покоя.
В палату зашла врач, внимательно оглядела Алису.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она мягко. – Сегодня придёт психолог, чтобы поговорить с вами. Это поможет вам справиться с тем, что произошло.
Алиса кивнула, не открывая глаз. Она чувствовала себя разбитой куклой, которую пытаются склеить.
Дни тянулись мучительно медленно. Алиса посещала психолога, говорила о своих страхах, о боли, о чувстве вины. Постепенно, шаг за шагом, она начала понимать, что не виновата в случившемся. Данила – больной человек, и его поступки – это его ответственность.
Однажды в палату пришёл следователь.
– Данила признан невменяемым, – сообщил он. – Его поместят в специализированную клинику.
Алиса выдохнула. Это не принесло ей радости, но дало надежду на то, что он больше никогда не сможет причинить ей вред.
Впереди долгий и трудный путь к выздоровлению, но Алиса знала, что она не одна. У нее есть друзья, семья, и она сама. Она будет сильной. Она выживет.