Глава семнадцатая.
Зимнее утро очаровывает свей красотой. На улице еще совсем темно и на ясном, темно-синем небе все еще можно разглядеть несколько ярких звезд. Вокруг все тихо и спокойно. Деревья, покрытые инеем, застыли неподвижно. Только березы легонько покачивают своими тоненькими веточками. Слабый ветерок поднимает с земли снежинки и несет их, закручивая в вихре. Вокруг ни души, все еще спят. Только спустя время в соседних окнах начинают загораться огни. Люди сонно бродят по своему дому, готовясь к предстоящему дню.
Начинает светать. Очертания предметов становятся все более четкими. Снег поблескивает под первыми солнечными лучами. Вот уже и защебетали первые пташки. Воробьи, голуби, синицы и снегири скопились возле своих кормушек. Зимой птицами недостаточно пищи, поэтому их необходимо подкармливать, иначе, им будет сложно пережить холодную стужу. Все постепенно оживает и просыпается. На улицу показываются люди, спешащие на работу. Они идут, торопясь и кутаясь в теплые шарфы от холода. Дворник начинает мести тротуар, а дети лениво бредут в школы. После уроков школьники побегут играть в снежки, кататься на горках и коньках. Вдоволь наигравшись они, наконец, вернуться домой, где их напоют горячим чаем.
А утро у Лизы, казалось, в такой чудесный новый зимний день, было ужасным. Теперь она просыпается одна, без сильных рук, обвивающие её талию. Она даже жалеет, что проснулась сегодня. Будто не помнит ничего, что было вчера вечером. Мечтает, чтобы это был сон. А ведь она только недавно думала, что её мечта стать любимой сбылась... А об неё опять вытерли ноги.
Это было понятно с самого начала. Медведева никогда и ничего не рассказывала о себе, только о тех парнях. Можно было догадаться, что она надолго не задержится. Но сколько бы Лизу не придавали, она все равно доверится.
Дома никого не было. Кристина, вроде бы, осталась ночевать на диване, но сейчас её здесь нет. Лиза сделала всю утреннюю рутину и заходит на кухню, видя на столе её любимый кофе и омлет. Невольно улыбается и садится за стол. Хорошо, что русоволосая рядом. Сейчас бы Лиза билась в истерике до самого утра, но Захарова помогла ей уснуть: сидела рядом возле кровати, гладя её по спине. По просьбе Лизы, после того как она уснула Крис ушла в зал. Но осталась ли она ночевать?
Захарова всегда относилась к ней с осторожностью, будто бы она стеклянная и вот-вот разобьется, если сделать что-то не то. Она боялась, что вспомнит её, что она и есть та самая девочка с высоким хвостом, которая всегда унижалась перед ней. Боялась её вновь потерять. Боялась, что Андрющенко, узнав, что они один человек, то опять будет отказывать ей. Кристина думала, что может повлиять на Лизу.
Съев всё, кареглазая немного отвлеклась от нагнетающих мыслей, но после того, как она помыла тарелку с чашкой Лиза облокотилась на столешницу и закрыла лицо руками. Как же больно...
Расставание бывает разным. Кто-то отмечает его ярче, чем день рождения, с шампанским, конфетти и последующими приключениями в духе «Ешь, молись, люби». Но для кого-то этот эпизод становится настоящей проверкой на прочность, и боль от расставания сравнима разве что с болью потери. Она может сопровождаться как депрессивными состояниями, так и вполне осязаемой психосоматический болью. Как долго будут ныть сердечные раны?
Мы можем влюбляться очень сильно! Иногда привязанность и очарование могут вызывать даже головокружение и полную эйфорию. Увы, но и разрыв отношений приводит к целому ряду негативных эмоций, которые могут причинять физическую боль.
Да, именно этим Лиза и занимается. Она заглушает моральную боль физической. Разобрала бритву, достав оттуда лезвие. Резко и уверено делает неглубокий порез и становится немного легче, затем делает еще несколько. В глазах уже потихоньку темнеет и только после этого темноволосая убирает лезвие и садится на пол. Понимает, что нужно перевязать себе руку, иначе она может отключится. Но как же больно. Все еще больно, но морально. Не очень-то и помогло.
Андрющенко встает и промывает себе руку, шипя и стона от боли. Затем она криво перебинтовывает себе руку, ведь все еще не очень видит. То ли от слез, то ли от потемнений в глазах. Все плывет, она заходит в комнату и ложиться на кровать. Апатия.
Она слышит, как открывается дверь. Надеется, что это Медведева, потому что она не забрала свои вещи, поэтому вскакивает с кровати, выходя из комнаты. Но это была Кристина.
- Встала уже? Доброе утро!
Она подходит ближе и замечает перебинтованную руку. Сердце екает. Голова закружилась, из-за чего Кристина зашаталась, не в состоянии ничего сказать. Ей не верится. Лизе становится не по себе, поэтому она убирает руку за спину. Крис всегда была уверена в том, что Лиза не будет заглушать моральную боль физической, ведь она казалась ей самым сильным человеком в ее жизни.
- Зачем? - только и говорит тихо она.
- Я цвела рядом с ней, Кристин.
А Захарова молчит, эти слова, словно нож по сердцу. Нечего сказать, вообще нечего. Она уже много лет не может выкинуть ее из головы, а она такое говорит? Ну почему всегда был кто-то, а не она? Кристине хочется сейчас расплакаться, но она ведет Андрющенко в комнату, чтобы выслушать её. Ужасно.
- Мне слишком нравятся её глаза, чтобы смотреть в другие... - и снова слезы падают на её колени, девушки обнимаются, и теперь не слезы падают на толстовку Крис.
А ведь Андрющенко даже не думала кому это говорит. Только несколько недель назад ей призналась русоволосая в любви, а теперь Лиза говорит о том, как она скучает и любит Медведеву. Немного эгоистично. Но сейчас Елизавете надо кому-то высказаться, и Кристина это понимала, но вот только принять не могла. Именно поэтому она тоже начинает тихо плакать, чтобы Андрющенко не услышала.