Глава 28
Айрис
Со скрипом в сердце смотрю, как Лилит содрогается в судорогах. Ещё на свадьбе она жаловалась на плохое самочувствие, а сейчас её стало хуже. В тот раз Лилит отказалась вызывать скорую помощь, но на этот раз мы с Итаном уговорили её это сделать.
Мы все подверглись огромному стрессу. Даже Фом уделял Лилит больше времени, чем работе. Он наблюдал за работой врачей с той же пристальностью, с какой обычно изучал сложные чертежи. Хочется, чтобы с Лилит всё было хорошо, но врачи говорят, что лучше госпитализировать Лилит.
В воздухе витало напряжение, густое и осязаемое, как туман. Каждая минута, казалось, растягивалась в вечность, пока врачи суетились вокруг Лилит, их движения были одновременно быстрыми и размеренными. Итан, обычно такой уверенный в себе, теперь казался потерянным, его взгляд метался между Лилит и коридором, словно он искал спасения в каждом проходящем силуэте. Фом, чья сосредоточенность могла бы позавидовать любой машина, стоял неподвижно, его плечи напряжены, а в глазах читалось море несформулированных вопросов и тревог.
Я же пыталась сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжималось от страха. Вспоминались слова Лилит, её лёгкая улыбка на свадьбе, казавшаяся тогда такой далёкой от этой нынешней бледности и дрожи. Отказаться от помощи в тот момент было так в её духе - всегда сильная, всегда контролирующая ситуацию. Но сейчас этот контроль ускользал, и только беспомощность оставалась. Решение о госпитализации висело в воздухе, словно приговор. Я знала, что это необходимо, ради её же блага, но сама мысль о том, что она окажется одна в больничной палате, под неусыпным наблюдением незнакомых людей, заставляла сердце сжиматься. Она уже была в больнице, после того как её нашли после похищения. Сейчас я просто потеряю подругу, если она откажется ехать в больницу.
Когда Лилит отправили в больницу, я успокаивала Итана. Поддерживала его, пока он не заснул в нашей комнате. Я не спешу уходить от него, хочу быть рядом с ним. Итан хоть и подавлен, но оставлять его я не хочу. В тишине комнаты, нарушаемой лишь ровным дыханием спящего Итана, я сидела, укрыв его одеялом. Его лицо, обычно такое живое и смелое, сейчас было расслаблено, но каждая чёрточка говорила о пережитом напряжении. Я гладила его по взъерошенным волосам, чувствуя, как собственное сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм. Его тревога, такая близкая и понятная, теперь успокаивалась, уступая место усталости. Я не знала как помочь ему, но знала точно, что с Лилит всё будет хорошо. Я была уверена в этом.
Я спускаюсь вниз за водой, прежде чем принять душ и лечь рядом с Итаном. Тишина дома давила, хотя здесь было много людей. Все занимались своими делами, не нарушая тишину, которая была для всех необходимой.
Я взглянула на Фома, который сидел в гостиной, уставившись в одну точку. Как я понимала его чувства: страх за Лилит, беспокойство о ней. На него упало слишком много переживаний. Я подошла к Фому тихо, не желая нарушать его размышления. Он даже не заметил меня сразу, погружённый в свои мысли. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки на коленях. Я опустилась рядом на диван, положив ладонь на его плечо
- С ней всё будет хорошо, - тихо говорю я. - Врачи сказали, что она в больнице всего на несколько дней, ты и сам всё слышал.
Фом взглянул на меня и слабо улыбнулся. Ему было тяжелее всех, Лилит была для него очень важным человеком, которого Фом любил больше всего на свете. Я сжала его плечо чуть сильнее, пытаясь передать ему немного своего спокойствия. Фом кивнул, но в его глазах всё ещё таилась тень сомнений. Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость, и тихо вздохнул.
- Знаю, - прошептал он. - Просто... не могу не думать о ней. Лилит всегда была такой сильной, а теперь лежит там, подключённая к этим трубкам. Если бы только я мог что-то сделать.
- Единственное, что ты можешь сделать - это быть рядом, а не сидеть сложа руки. Ты нужен ей рядом, чтобы она быстрее пошла на поправку.
- Спасибо, Айрис, мне важно было это услышать.
Я кивнула Фому, чувствуя, как его напряжение немного спадает под моей рукой. Мы посидели так ещё минуту в тишине, прерываемой лишь далёким тиканьем часов в коридоре. Дом казался крепостью, где каждый затаил дыхание, ожидая новостей. Я поднялась, чтобы налить воды, но Фом вдруг схватил меня за руку.
- Айрис, подожди. Ты всегда такая... собранная. Как тебе удаётся не сходить с ума? - Его голос дрогнул, глаза искали в моих ответ на свои муки.
Я села обратно, задумчиво глядя в пол. "Собранная? Если бы он знал, как внутри всё кипит. Страх за Лилит, за всех нас, за этот хрупкий мир, который может рухнуть в любой момент". Но вслух я сказала:
- Я тоже боюсь, Фом. Просто... мы все в одной лодке. Если я сломаюсь, кому тогда помогать тебе? Лилит нуждается в нас сильных.
- Спасибо, что ты здесь, рядом с нами.
Я наконец встала, налила стакан воды и вернулась наверх. Итан спал спокойно. Я легла, прижавшись к нему. Сон не шёл, и я пролежала так до трёх часов ночи.
***
Лилит вернулась домой из больницы, и мы все, включая Фома, были счастливы до безумия. Боюсь представить, как сама Лилит хотела вернуться домой. Я знала, как сильно она ненавидела больницы. Эти стены, пропитанные запахом антисептиков и тишиной, давящей, как крышка гроба, никогда не вызывали у неё ничего, кроме отвращения. Каждый звук - писк аппаратуры, шарканье ног медсестры, глухой стук дверей - казалось ей напоминанием о собственной уязвимости, о потерянном здоровье.
Возвращение домой было словно второе рождение. При виде знакомой обстановки, родных кресел, любимой книги на тумбочке, её лицо расцвело. Даже Фом, обычно невозмутимый и флегматичный, не мог скрыть своей радости.
- Фом, - воскликнула она, обнимая его. Фом сначала казался растерянным, но быстро пришёл в себя, в ответ обнимая Лилит намного крепче, чем Лилит обнимала его.
Домашняя атмосфера, казалось, обволакивала её, словно тёплое одеяло. Воздух, пропитанный ароматом цветов из сада и едва уловимым запахом выпечки, которая, наверное, готовилась к её возвращению, был бальзамом для души. Лилит глубоко вдохнула, наслаждаясь каждым вдохом, ощущая, как напряжение последних недель покидает её тело.
Фом, прижавшись щекой к её плечу, тихонько мурлыкал, выражая свою преданность и облегчение. Его обычно настороженный взгляд смягчился, глаза, похожие на блестящие пуговицы, светились неподдельной любовью. Он не мог говорить, но его присутствие, его тепло, его преданность красноречивее всяких слов говорили о том, как сильно он скучал и как рад видеть её снова, здоровой и дома.
Я наблюдала за ними, наполнившись умилением. Этот момент был бесценен. После всего пережитого, видеть такую нежность и счастье, разлитое в воздухе, было лучшей наградой. Я знала, что возвращение домой - это только начало пути к полному восстановлению, но теперь, в окружении любви и знакомого уюта, этот путь казался гораздо легче и светлее.
- Айрис, милая, пойдём-ка, - шепчет мне на ухо Итан. - Не будем отвлекать голубков, к тому же у нас с тобой есть дела.
Я шагнула за мужем. Кстати о свадьбе. Было весело, развлекались мы до самого утра. С ресторана мы с Итаном уехали раньше гостей, он был нетерпелив, хотел провести брачную ночь как можно скорее.
Мы поднялись по лестнице, каждый шаг отдавался лёгким эхом в тишине. Итан не спешил, позволяя мне самой идти в темпе.
- А ведь ты не хотел, чтобы они были вместе, - говорю я.
- Пришлось смириться, - отвечает Итан, развернувшись ко мне и прижимая меня к стене. - Я понял, что если они оба любят друг друга, то мешать не нужно. Просто нужно дать им шанс, не так ли?
- И я рада, что ты понял, - прошептала я, поднимая руку и проводя пальцами по его щеке. - Их счастье - это и моё счастье.
Мы подошли к двери спальни. Итан открыл её, пропуская меня вперёд. Комната дышала покоем и предвкушением. Мягкий свет ночника создавал уютную атмосферу.
Время шло, и мои опасения, казалось, начали отступать. Я старалась не думать о плохом, концентрируясь на радостных моментах. Мы выбирали имя для нашей малышки, обсуждали, какой будет ее первая кроватка, какие игрушки мы ей купим. Эти мечты, сотканные из любви и нежности, заполняли собой все мое существо. А теперь, - произнёс Итан, закрывая за нами дверь, - у нас с тобой тоже есть дела, милая.
Месяц спустя
Итан очень сильно беспокоился о моём состоянии. Новость о беременности застала его врасплох, но я знала, что он рад. Его первой реакцией была, конечно, растерянность, ведь мы только начали строить нашу совместную жизнь, и беременность была не совсем в наших планах на ближайшее будущее. Но в его объятиях, когда он осторожно прижимал меня к себе, я чувствовала эту искреннюю, пусть и немного испуганную, радость. Его глаза, обычно такие уверенные и смелые, сейчас светились нежностью и предвкушением.
На обследовании я узнала, что у меня уже третий месяц. Узнала, что у нас с Итаном будет дочка. Изначально я была немного шокирована, но потом - счастлива. Мне всегда хотелось иметь дочку, и мы с Итаном часто мечтали о том, какой она будет: голубоглазой, как он, или кареглазой, как я. Наше будущее, которое раньше казалось таким ясным, вдруг наполнилось новыми, прекрасными красками.
Итан, как только узнал, что у нас будет девочка, просто расцвел. Он стал ещё более внимательным и заботливым, постоянно спрашивал, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего-нибудь. Его забота, самое ценное, что было в моей жизни.
Но я всё равно беспокоилась. Итан работал как проклятый, новые задания, новые опасности. Я боялась, что однажды он может не вернуться ко мне, хоть и пыталась отогнать эти мысли из своей головы. Время шло, и мои опасения, казалось, начали отступать. Я старалась не думать о плохом, концентрируясь на радостных моментах. Мы выбирали имя для нашей малышки, обсуждали, какой будет её первая кроватка, какие игрушки мы ей купим. Эти мечты, сотканные из любви и нежности, заполняли собой всё моё существо.
Маме я сказала о своём положении сразу, как только узнала. Мама, конечно, очень обрадовалась. Она всегда мечтала о внучке, такой же светлой и жизнерадостной, как я в детстве. Сразу же начались приготовления: шерсть для вязания, схемы для пинеток, вышивка для крошечных распашонок. Её руки, всегда занятые рукоделием, теперь будут трудиться для моей малышки. Она уже знала, как будет баловать её, и я с улыбкой представляла их двоих - мою маму, полную нежности, и мою дочь, воплощение счастья.
Каждое шевеление в животе отзывалось во мне такой трепетной радостью, что я не могла остановиться, рассказывая об этом Итану. Он слушал с таким вниманием, прикладывая ухо к моему животу, словно пытаясь уловить первый нежный стук сердца. Его лицо озарялось улыбкой, когда он чувствовал ответное движение, и в эти моменты я понимала, что все мои страхи - лишь глупые тени, которые рассеиваются под лучами его любви. Любовь Итана - самая чистая и искренняя. Я дарю ему такую же любовь, которую он дарит мне. Я знаю, что он так же будет любить и нашу дочку.
***
Я подпеваю Ариане Гранде и наблюдаю за тем, как Итан готовит сырники. Мне захотелось есть до безумия. Наверное, малышка потребовала слишком много питательных веществ, а утехи с Реймондом вымотали меня.
Интересный факт: готовить я ненавижу, а вот Итан обожает. К тому же Итан готовит превосходно.
Итан, мой Итан, с сосредоточенным выражением лица, с такой нежностью и любовью переворачивал ажурные сырники на сковороде, что я едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему. Аромат жареного творога, смешанный с лёгким цитрусовым оттенком, витал в воздухе, сводя меня с ума. Его сырники - это нечто несравненное. Воздушные, нежные, прямо тающие во рту. Каждый раз, когда я пробую его кулинарные творения, мой мир становится ярче, а душа наполняется умиротворением. Сейчас, стоя на грани полного изнеможения от беременности и от страсти, я чувствовала, как маленький демонический голод пожирает меня изнутри, требуя этой небесной еды.
Вот уже последний сырник спрыгнул со сковороды на тарелку, сверкая золотистой корочкой. Итан обернулся, улыбнулся мне своей самой тёплой улыбкой, и я, позабыв о всяком стеснении, бросилась к нему, готовая утолить этот нестерпимый голод, утолить эту всепоглощающую жажду жизни. В тот миг, когда его губы коснулись моих, весь мир сузился до этого прикосновения, до запаха сырников и его дыхания. Я ощутила, как его руки обвивают мою талию, притягивая ещё ближе, и я растворилась в этом моменте, полностью отдавшись ему.
Ночью он не давал мне спать, а сейчас пытается лишить меня самого вкусного на земле? Какой негодяй. Отрываясь от него, я хватаю сырник с тарелки и откусываю кусочек. Вкуснотища! Интересно, в чём секрет Итана? Почему всё, что он готовит, получается невероятно вкусно? Может дело в его отношении к готовке? Для него это не просто рутина, а целый ритуал, пронизанный любовью и вниманием. Он готовит с такой страстью, с таким самозабвением, что, наверное, его еда впитывает в себя эту энергию. Как будто каждый сырник, каждый блинчик, каждое блюдо - это маленькое произведение искусства, созданное специально для того, чтобы дарить радость и наслаждение. Я снова откусила кусочек от сырника, ощущая, как нежность творога и лёгкая кислинка сыра сливаются с золотистой корочкой. Итан, заметив мой восторг, улыбнулся.
- Вкусно? - в его глазах искра. Он ждёт, что я отвечу.
- Очень вкусно, у тебя есть секрет в готовке, раз у тебя так вкусно получается.
- Секрет прост, - промурлыкал он, его голос был низким и бархатным, словно он предвкушал не только мой ответ, но и что-то ещё. - Я готовлю с удовольствием. И, конечно, для тебя.
Его слова прозвучали как ласковое признание, и моё сердце затрепетало. Я снова почувствовала вкус сырника, но теперь в нем было что-то ещё - едва уловимый привкус его близости, его внимания, его... любви?
Я подняла глаза на Итана, пытаясь разгадать тайну, которая, казалось, исходила от него, как тепло от печи. Его руки, ловкие и уверенные, всегда творили волшебство на кухне. Я видела, как он тщательно подбирает продукты, как с любовью и знанием дела обрабатывает каждый ингредиент. Он никогда не спешил, а уделял процессу столько времени, сколько требовалось, чтобы достичь совершенства. Возможно, именно в этом и заключалась его магия - в полном погружении, в абсолютной отдаче своему делу.
Его забота проявлялась во всем, что он делал. Каждый жест, каждый взгляд говорил о том, что он действительно ценит меня. В приготовлении еды он видел искусство, а для меня это искусство было выражением его чувств. Сырники, которые он так мастерски готовил, были не просто десертом, а символом его нежности, его желания подарить мне радость.
Этот едва уловимый привкус, о котором я думала, был не только в сырниках. Он был в воздухе, которым мы дышали, в тишине, которая нас окружала, в каждом звуке, который нарушал эту тишину. Это была та самая магия, которая возникает, когда два человека находят друг в друге нечто особенное, когда их миры переплетаются, создавая новую, уникальную реальность. Со временем я стала замечать, что эта магия проникает и в другие сферы нашей жизни. Его внимание к деталям, которое он проявлял на кухне, переносилось на наши отношения. Он помнил мелочи, которые я говорила вскользь, замечал моё настроение даже по едва заметным признакам. Его забота о моём комфорте, о моём самочувствии была такой же непринуждённой и естественной, как и его умение готовить идеальные сырники.
- Итан, - зову его я.
- Да, мышонок?
- Я люблю тебя.
Эти слова, сказанные от всего сердца, я буду повторять ему каждый день, каждый раз, когда мы с ним будем вместе. А мы почти всегда вместе. Итан, смотрел на меня с такой нежностью, что казалось, в его глазах отражается весь мир, а я - его самая прекрасная звезда. Он улыбался, и эта улыбка, такая искренняя и тёплая, всегда обещала мне целый океан спокойствия.
- Я тоже люблю тебя, моя дорогая, - его голос, чуть хриплый от утреннего сна, был музыкой для моих ушей.
Мне было хорошо с ним, я всегда искала такого искреннего человека, как Итан. Почему именно тот подвал свёл меня с Итаном? А может если бы он меня там не нашёл, то мы могли и не встретиться.
- Никогда не забывай о том, что ты моя самое ценное в моей жизни, мышонок, - прошептал он, и в его глазах я увидела отражение нашей общей любви, большой и всеобъемлющей.
Я прижалась к нему, вдыхая знакомый аромат его кожи. Этот момент, казалось, растянулся на вечность. В этом простом жесте, в этом молчаливом единении была вся наша история - история спасения, история обретения друг друга, история бесконечной любви. И я знала, что каждый день, проведенный вместе, будет лишь укреплять эту связь, делая её ещё крепче и драгоценнее.