Welcome home

— Я думала, ты от этого избавился...

— Подожди, я перезвоню. К нам кто-то пришёл. — Не дожидаясь ответа, Питер торопливо повесил трубку.

Подросток не солгал, из коридора правда послышался стук в дверь. Парень предполагал, что это могут быть друзья его отца, но тогда Питер отчетливо слышал звук бутылок, хруст пачек со снеками и их весёлые голоса. В этот раз всё было по-другому, усиленный слух парня не улавливал ничего из вышеперечисленного. Он пропустил момент, когда они поднимались в квартиру, а потому не смог различить по шагам, сколько их там. Тело тут же покрылось мурашками от беспокойства. Тем не менее, чутьё не давало о себе знать, и это несколько обнадёживало подростка.

Паркер убрал телефон в рюкзак, стараясь не светиться перед отцом из-за поломанной двери, и затолкнул его под кровать. Едва он это сделал, как Ричард поднялся с дивана, разозлённо выругавшись. Значит, и мужчина сегодня никого не ждал. С Эм Джей Питер только что разговаривал, Нед хорошо знает, что к Питеру приходить нельзя. Значит, друзья отпадали, но кого тогда могло к ним принести?

— Мы сотрудники службы защиты детей, откройте дверь!

Эту фразу Питер уже слышал девять лет назад. Тогда к ним пришли проверить социальные органы. Ричарду задавали вопросы как отцу-одиночке, и на большинство он успешно ответил. Это было не удивительно, тогда у них было всё хорошо. По крайней мере, они поддерживали друг друга. Ричард интересовался его жизнью, отвозил в школу, а после школы помогал справляться с домашним заданием. Всё переменилось в одночасье, мужчине словно надоела вся эта жизнь. Он начал пить, приглашать друзей, а затем впервые поднял на сына руку. Это и стало путём невозврата в их жизни.

Но вот опять Паркер понимает, что всё может измениться. Только вот не в лучшую сторону, всё пропало! Эти люди увидят, как они живут, поймут, что всё очень и очень плохо. Что они сделают? Организуют суд и заберут Питера или сделают это сразу же? Но в таком случае его участь — в замещающей семье до самого совершеннолетия. Ведь родственников у него нет, и отправить будет попросту не к кому. Парень не мог этого допустить, ему надо было изображать счастливого сына. Он всей душой желал остаться дома! Подросток осторожно выглянул в зал.

— Сука! — Ричард быстро зашагал к шкафу, стягивая с себя давно не стираную футболку и агрессивно надевая другую. Мужчина на ходу приминал волосы, стараясь выглядеть хоть немного более презентабельно. Благо, он был ещё трезв, благодаря чему не шатался на каждом шагу. — Питер, иди сюда!

Подросток вздрогнул, первые секунды даже растерявшись. Парень не привык слышать из уст отца своё имя. Обычно он ограничивался своими немногообразными оскорблениями. Парень был думал, что тот и вовсе позабыл имя родного ребёнка, но радости от опровержения у него это не вызывало. Мужчина был очевидно зол, и это могло только усугубить их и без того шаткое положение.

— Я требую открыть дверь.

По ту сторону двери вновь настойчиво постучали, а затем до Питера донеслось короткое «запиши это». Вот чёрт, если они фиксируют даже такие мелочи, какова будет реакция, когда Ричард просто откроет дверь.

Впрочем, испытывать терпение отца подросток не собирался. Он тут же ринулся к нему и затормозил на расстоянии нескольких шагов. С трудом скрывая своё волнение, он старался вовсе не смотреть на Ричарда, чтобы не выводить его из себя ещё больше.

— Принеси мой телефон, он на кухне. Бегом, я сказал! — не сказав больше ни слова, он подошёл к двери и, щёлкнув замками, открыл её. Вернулся Питер почти тут же; подросток протянул отцу его мобильный, с трудом сдерживая себя, чтобы не сжаться в напряжении. Обычно, когда мужчина просил его что-то принести, подросток клал это рядом с ним и тут же скрывался из обзора. В этот раз ему нельзя было вести себя подобным образом.

— Добрый день, меня зовут Лора Мартинес, это мой помощник Майкл Левин, специалисты по защите детей из СЗНслужба защиты несовершеннолетних. Мы получили сообщение и должны убедиться, что с ребёнком всё в порядке. — Женщина средних лет представила себя и напарника, тут же повернувшись к подростку чуть левее. Её цепкий взгляд чем-то напомнил ему мистера Старка, когда тот был нацелен заполучить от человека какую-то информацию, и от этого становилось не по себе. Наученный стажировкой у миллиардера, подросток лишь коротко улыбнулся, давая понять свой настрой.

Майкл вдруг включил планшет и молча что-то напечатал. Парень не сказал ни слова, лишь обменялся нечитаемыми взглядами с Лорой. Питеру оставалось лишь надеяться, что подобный жест можно считать хорошим знаком. Они ведь записывают и поведение ребёнка, не только то, что вокруг.

Однако обстановка как раз оставляла желать лучшего. Их окна и двери продували, а тонкие стены едва держали тепло, за счёт чего запах алкоголя и сигарет хоть частично, но всё же выветривался наружу. Питеру было страшно представить, каким запахом могла нести квартира в противном случае. Впрочем, это просто Паркеры могли привыкнуть к окружающим их скверным дымам, кто знает, заметили ли это проверяющие?

До Питера донеслись гудки. Сдавленно повернувшись, парень обнаружил, что Ричард кому-то звонил, нервно стуча носком ботинка. А вот и ещё одна проблема: их пол был просто ужасен, в пятнах, подранный. Стараясь сделать это как можно более осторожно, подросток оглянулся по сторонам, просматривая линолеум под ногами. Взгляд медленно уходит всё дальше в глубь квартиры и вдруг Паркер цепенеет. Прямо возле стены, рядом с его комнатой, виднелось сразу с десяток различных кровяных следов. Его крови. После очередных побоев никто из них и не собирался убираться в квартире. Питер после каждого рукоприкладства был совершенно обессилен, а отцу было абсолютно безразлично.

— У тебя есть комната? — Лора шагнула чуть ближе к Питеру, а на её губах отразилась слабая улыбка. Женщина старалась выглядеть дружелюбно, чтобы лишний раз не напугать парня. И в первые секунды подросток действительно растерялся. Глупо похлопав ресницами, спустя время спохватившись, он осторожно указал на, мягко говоря, потрёпанную дверь в свою спальню. Проверяющая на это лишь молча кивнула, направившись в указанную сторону.

Майкл же немного задержался, оторвавшись от планшета на короткий срок, он безэмоционально оглядел дверь и, уткнувшись обратно в экран, спросил:

— Что с ней произошло?

Питер было открыл рот, уже собираясь ответить. Но над ухом послышалось громкое рявканье, заставившее парня в ужасе поскочить на месте. Сердце забилось в тройном темпе, и, всяко позабыв про собственные же правила, он резко отшатнулся в сторону.

— Молчи! Только попробуй им ещё хоть слово сказать, — Ричард окинул сына злостным взглядом. Развернувшись, он стал активно мерить комнату шагами, до тех пор, пока на звонок не ответили. Едва это произошло, как его громогласный бас разнёсся по всей квартире. — Джеймс, какого хера ко мне домой заваливаются твои сотрудники?

Если бы не развитый паучий слух, Паркер был бы вынужден терзаться вопросом, что происходит. Но, благо, подросток слышал, что говорил мужчина по ту сторону телефона. Быстро сложив голос и имя, Питер понял, что знает этого мужчину. Один из тех, с кем выпивал его отец. Несмотря на то, что Питеру он всегда казался в разы более статусным и хорошо одетым, стоило пройти паре часов их пьянства, как от сдержанного мужчины не оставалось и следа. Алкоголь убивал здравый смысл в каждом из них спустя пару бутылок.

— О чём ты, какие сотрудники?

Мужчина был явно растерян столь резким заявлением. Он смолк, ожидая каких-либо объяснений от Ричарда.

— Какая-то служба по несовершеннолетним, мать твою! — Ричард заводился всё больше с каждым произнесённым словом. А Питер всё сильнее впивался ногтями в кожу от нависающей атмосферы. Если бы не сотрудница, которая сейчас находилась в его спальне, подросток непременно ринулся бы внутрь. Желательно, вжавшись в самый дальний угол своей комнаты. Его всего лихорадочно потрясывало, и парень буквально спиной чувствовал сверлящий взгляд проверяющего на себе.

— Задержи их, я сейчас приеду, разберёмся.

На этом разговор закончился. Вызов оборвался, и отец повернулся обратно, тут же сталкиваясь с испуганным взглядом Питера. Становилось понятно, что мужчина уже потерял самообладание, а значит, ему могут не помешать даже два чужих человека в их доме.

— Ну, чего встал, иди работу делай! — оглушительно рявкнул Паркер, просверливая Майкла взглядом. Мужчина активно махнул в его сторону, подгоняя того быстрее скрыться от глаз. Проверяющий на это лишь холодно оглядел Ричарда и, что-то записав себе в планшет, отправился следом за напарницей.

— Это ты настучал?! Признавайся, гнида, знаешь, сколько я сейчас бабла отвалю, чтобы это замять?! — отец тяжелыми шагами направился к сыну, не давая ребенку и шанса защититься. Он с силой схватил того за грудки, поднимая над землёй. Футболка больно впилась в руки и шею, а бедная ткань затрещала, норовя порваться в любую минуту. Но Питер был ни при чём! Он никого не просил звонить и не звонил сам, более того, он сам был в ужасе от явившихся проверяющих.

Получив в ответ лишь молчание, а затем нечленораздельные мольбы отпустить, отец яростно швыряет сына. Как какая-то мягкая игрушка, он больно ударяется спиной о стену, оседая вниз. Слёзы накатили как по команде, крепко обняв колени, Паркер спрятал в них голову, стараясь отключиться от мира. Всё тело лихорадочно потрясывало, осознание неизбежности было болезненнее всего прочего.

Ему это удалось, всё, что происходило дальше, было словно завещано густым туманом. Таким, что складывалось ощущение, будто это всё было далеко в прошлом. Страх, отчаяние, мольбы к судьбе — всё это стало неожиданно далёким для парня, произошедшее словно десятки лет назад. Подросток отдалённо слышал, как Лора Мартинес потребовала от мужчины отойти от ребёнка и заявила, что позвонит в полицию. Помнил, как тот приказал тем продолжать осмотр и не критиковать его методы воспитания. Но не более. Сколько прошло времени с того момента, Питер не помнил. Находясь в полутрансе, он ждал не то, когда проверяющие уйдут, не то своей кончины. Однако из невады подростка вывел... аромат.

Едва на порог их квартиры ступили чьи-то лакированные туфли, как тут же следом донёсся запах сандала, ветивера и чего-то ещё, незнакомого подростку. Первых двух он знал со слов Старка, когда бегло поинтересовался, что это за парфюм. Именно эти нотки он узнал у нового человека. Питер резко вскидывает голову и натыкается на подтверждение своих догадок.

— Джеймс Риверс, комиссар администрации по делам несовершеннолетних. Что здесь происходит? — мужчина достаёт из внутреннего кармана удостоверение, несколько секунд позволяя проверяющим оглядеть его. Низкий голос с хрипотой — единственное, что выдаёт в мужчине усталость.

Джеймс оглядел специалистов, а затем повернулся к Питеру. Высокий, широкоплечий, с прямой осанкой, будто выточенной из старого камня. На висках проглядывала ранняя седина, лишь подчёркивающая суровое выражение лица. Коротко остриженные тёмно-русые волосы и взгляд — внимательный, холодный.

Одет мужчина был безукоризненно: тёмно-серый костюм, совершенно новое чёрное пальто и свисающий с плеч шарф. На руке часы с кожаным ремешком и телефон в руках. Совершенно не похоже на его внешний вид после пяти бутылок пива и покрашенной на футболке чипсами. Казалось, Питер вовсе не видел его таким собранным никогда.

— Нам поступило сообщение о необходимости проверки семьи Паркеров. — Лора Мартинес явно растерялась, потеряв часть наглой уверенности в тоне. Женщина озадаченно смотрела с Ричарда на Джеймса, не понимая, что происходит. И вправду, видеть комиссара в такой обстановке пропащности было совершенно неприсуще. Скажи кто-то, что эти двое друзья ещё с самого детства, можно было бы откровенно посмеяться этому человеку в лицо.

— Значит так, проверки не будет. Это недоразумение, и оно не всплывёт, — голос комиссара теперь был не просто сдержанным, он напрямую приказывал проверяющим. Мужчина явно не собирался оставлять никому выбора, отрезая каждое произнесённое слово.

— Но начальство... — Вступил было Майкл, в непонимании разведя руками. Им явно было известно о должности Джеймса больше, чем кому-либо. Специалисты говорили с явной опаской, не решаясь вступать в открытый спор. Однако их всё равно присекли.

— Ваше начальство, мои подчинённые, вас это волновать не должно, — коротко отрезал комиссар, не давая тем вставить и слова поперёк его воли. Ричард на это хмыкнул, взяв на себя инициативу поторопить «лишних персон» в своём доме. Он был явно доволен таким раскладом.

Питер на всё это смотрел из-за пересохших глаз, не решаясь выдавить и слова. Подросток так и не сдвинулся со своего места, так и сидел, сжавшись у стены и крутя лишь головой. Несмотря на подавленность, в глубине души он был непременно рад, что у отца имелись такие друзья, способные быстро уладить серьёзную проблему. С другой стороны, каждую неделю видеть четверых, трое из которых высокопоставленные люди, пьяными в стельку, было отвратительно. Где-то в подсознании поплыли картинки, как этот же самый Джеймс не пытался сдерживать себя, когда Питер лажал или, например, криво открывал им пачку с орехами. Его часто использовали как робота-помощника, и Джеймс был первым, после Ричарда, кто не скупился на отвесные удары по Питеру. А теперь он, оказывается, комиссар администрации по делам несовершеннолетних, какая ирония...

Мужчина вдруг развернулся, сделав несколько коротких шагов в сторону Питера. Их взгляды столкнулись, и больше Паркер не мог отвернуться. Медленно, умело наводя страх, Джеймс присел на корточки перед Питером. Нахмурившись, он оглядел не ушедшие с лица синяки и царапины и заговорил.

— Питер, мальчик, ты вызвал их? — Мужчина говорил медленно, но не позволяя ребёнку отвести взгляд. С деланной добротой он буквально вытягивал наружу слова. Короткие, прерывистые от заикания и дрожащие, но ему было их вполне достаточно.

— Нет, клянусь, — тихо прошептал он, устремляя на Риверса жалобный взгляд. Комиссар должен был ему поверить, не поверил отец, но он должен был! Однако надежды оказались напрасны, Джеймс лишь нахмурился. Поддавшись вперед, он надавил пальцами на его подбородок, вынуждая того поднять голову.

— Тогда ты кому-то рассказывал о своём папе? Не бойся, просто скажи правду. — «Папа» — это слово прозвучало как насмешка от мужчины, который был осведомлён о реалиях его жизни. Да ещё и его напористый, с деланным сочувствием голос, вынуждающий доверять. Самое отвратительное издевательство. И Ричард, и он знали, как легко Питер поддаётся на мягкость в свой адрес. Один лишь намёк на заботу — и у подростка уже развязывается язык. И Паркер бы сболтнул им всё, если бы только был виноват.

Пальцы комиссара сжимали его кожу всё больнее с каждой прошедшей секундой молчания. Джеймс требовал немедленного и бескомпромиссно честного ответа. Но Питер понимал, что это было не то, абсолютно не тот ответ, который он ждал. Ему не было смысла лгать, подставляться, да и кому он мог об этом рассказать?

— Нет! — громко вскрикнул он, рывком поддавшись вперед. Губы задрожали, а в наполненных слезами глазах отразилась вся смута глубинной боли. Питер желал, чтобы ему поверили, был готов сделать и сказать всё, что угодно. Только бы все эти люди поняли его непричастность.

Тут же по квартире разносится глухой, полный безжалостности удар. Голову откинуло в сторону, а самого подростка отбросило назад. Он тут же вскидывает руки, чувствуя, как и без того израненную кожу ужасно жжёт. Он всхлипывает, крепко зажмурившись. Питер больше не желал видеть никого из них. Ненавидел этот обманчиво лестный тон и людей, которые требовали от него признания в неповинности. Он говорил абсолютно искренне, но ему всё равно прилетело. Где же запропастилась эта, мать её, справедливость?!

— Сукин сын, врать тут вздумал, говори мне, живо, кто просил о проверке? — заорал мужчина, всем телом напирая на подростка. Джеймс разозлился не на шутку, это хорошо передавал накалившийся воздух и гробовая тишина, в которой было слышно лишь сдавленные полувсхлипы Питера.

— Я не... — Паркер попытался вновь убедить Риверса в том, что молчал. Однако тот не позволил ему даже закончить. Рывком вскочив на ноги, комиссар отводит ногу, замахиваясь, чтобы хорошенько врезать тому. Однако вовремя останавливается и лишь покрывает его стопкой матерных выражений.

Питер сидел у стены, сдавленно всхлипывая. Задыхаясь, он истерично закашлялся, откидываясь в сторону и едва не разваливаясь на полу пластом. В голове всё превращалось в один невнятный образ. Диалог сотрудников и Джеймса, короткие вставки Ричарда про сына. Непонятные термины и многочисленные шаги. На какое-то время Риверс вновь стал говорить выше, грубее, и ребёнка затрясло лишь сильнее. Он с трудом осознавал, на кого нацелен его гнев, но понимал, что выдержать ещё такого давления не в силах.

— Заплати каждому по четыре сотни и разойдемся... — послышалось сквозь сотни потоков других звуков. А затем отборная ругань Ричарда.

Раздались шаги, стремительные и тяжелые. Чей-то ботинок ступил прямо возле лица подростка, и Питер нервно отпрянул в сторону, прижимаясь к стене. Тяжело подняв голову, ребенок с трудом разлепил глаза, но это будто не давало результата. Всё вокруг потеряло четкие силуэты, глаза заволочены сетью из черных точек, расширяющихся и передвигающихся в непредсказуемом ритме. Вздрогнув, Паркер безмолвно вскрикивает, закрывая уши руками. Вокруг него звучали десятки чужих диалогов, шаги, многими этажами ниже, злостный скрежет зубами ушедшего Джеймса. Фантасмагория окружения запутывала. Питер уже не был уверен, что лежит на полу своей гостиной. Не провалился ли пол, и он у соседей, раз слышит их гневные споры? Не выбежал ли он на проезжую часть, сам того не осознавая? Или он в подвале дома, раз так громко вода, бегущая по трубам? Где он сейчас находится, что с ним, почему он ничего не видит? Вокруг непривычно темно.

***

— Поднимайся. Долго тут мешаться будешь? — Ричард необычно слабо подтолкнул Питера в бок, пробуждая. Затем ещё раз, но уже чуть посильнее, пока не услышал сдавленный стон. Недовольно что-то проворчав, мужчина смиренно дождался, пока его сын сядет на полу, и, продрав глаза, оглянулся по сторонам. Затем непонимающе посмотрел на него и наконец продолжил. — Звонила твоя классная руководительница, сказала, что твоя школа проводит какой-то там недельный оздоровительный лагерь и сказала, что если ты поедешь, закроет глаза на прогулы.

На несколько секунд в квартире воцарилась тишина. Ричард недовольно цокнул, видя, что его сын глупо моргает, смотря снизу вверх. Но повторять мужчина не собирался, так что просто продолжил говорить чуть более раздражённо.

— Собирайся, у вас сбор в школе через час, и чтобы всю следующую неделю твоего духа здесь не было, ясно?! — на последних словах отец перешёл на полукрик, и Питер вздрогнул, нервно закивав головой.

Вернувшись в реальность, подросток с трудом переваривал всё, что услышал, но уж точно решил разобраться с этим позже. Сейчас же, убедившись, что это всё, чего от него желал Ричард, Питер, кряхтя, поднялся на ноги и, ковыляя, направился в свою комнату. Ему нужно было посмотреть, сколько прошло времени, а заодно узнать про этот самый «лагерь». Он прослушал почти всё, за исключением того, что должен поехать в него через час. Из этой неразберихи его могла вытащить Эм Джей. К тому же Паркер надеялся, что она тоже решила поехать невесть куда с частью их класса.

Убедившись, что отец не подаёт признаков интереса, подросток опустился на колени перед своей кроватью, с трудом ориентируясь в покачивающейся картинке. С тяжёлым вздохом он сгибался, просовывая руку под кровать и нащупывая там лямки своего рюкзака. Благо, вытащить его удалось бесшумно, и первым делом Питер вынул бутылку с питьевой водой, сделав несколько жадных глотков, а затем выпил обезболивающее. Полегчало в разы. По крайней мере, в таком состоянии парень был способен формулировать мысли для пары текстовых сообщений друзьям.

Однако, когда Паркер уже вытащил из рюкзака телефон, из гостиной вдруг послышался голос. Подросток вздрогнул и тут же запихнул устройство обратно.

— Питер, иди-ка сюда... и телефон захвати, — с нечитаемой интонацией крикнул отец. Его голос звучал трезво, и мужчина говорил чётко, без запинок. Без присущей ему агрессии, в симбиозе с ненавистью к чаду. Однако само его указание было несвойственным.

Питер замер, глупо смотря на дверь, которая и не должна была дрогнуть. Его травмированный мозг яростно обдумывал, что происходит. Но логичных ответов так и не находил. Ричард никогда не просил у сына ничего. Да и его телефон сейчас был в порядке, чтобы требовать его у Питера для звонка.

В эту же секунду Паркера окатило осознание. Каков шанс, что Ричарду его телефон нужен далеко не для личных целей? Он ведь не поверил Питеру, что приход служб не его рук дело. И Джеймс остался недоволен его ответом. Отец никогда не проверял личные вещи подростка, его звонки и переписки, ему было попросту безразлично. Но в этот раз мужчине пришлось немало заплатить за отвод подозрений...

— Ну, ты там помер что ли? — в голосе проскочило раздражение, уже более свойственное Ричарду.

— Да, иду! — крикнул Питер и, схватив телефон, поднялся на ноги. Трясущимися руками он как можно быстрее открывает один чат за другим, удаляя сообщения у обеих сторон. Как на зло, руки, как будто, окоченели, с трудом передвигаясь по экрану. Подросток доходит до чата с Тони и, не раздумывая, зажимает строку. В другой момент он бы даже не посмел коснуться сообщений с ним, а ведь Паркер его даже в контакты не добавил... В последний момент подросток нажимает «очистить у себя» и срывается с места.

На ватных ногах Питер подходит к отцу, робко остановившись возле дивана. Обеими руками он сжимал телефон, пряча за пальцами голубой корпус в прозрачном чехле. Подросток хотел в ближайшее время сменить его на черный, чтобы так не бросался в глаза, но решил повременить с этим. Теперь же оставалось надеяться, что Ричард не поймёт, что его сын ходит с устройством, которое тот ему не покупал. Как это обычно и случалось.

— Давай сюда телефон, — мужчина, не глядя, открыл ладонь, ожидая, пока Питер выполнит сказанное.

Всё ещё сбитый с толку подросток отдаёт свой мобильный. Он искренне надеялся, что просто ошибся с догадками. Но едва отец прокручивает мобильный в руке, тут же яростно восклицает:

— Пароль стоит, ты посмотри, значит, есть что прятать? Разблокируй мне его, живо. — Ричард едва не отбрасывает телефон обратно сыну в руки, и Питер поспешно выполняет сказанное, протягивая обратно. Спорить не было смысла.

Мужчина тут же открывает чаты, пролистывая один за другим. Большинство из них Паркер удалять не стал, будь то классная руководительница и несколько парней с параллели. Ричард открывал один за другим, бегло читая сообщения. Дойдя до переписки с Миссис Браун, он недовольно фыркнул, пролистывая множество замечаний и вопросов, почему парня не было в школе.

Задав ещё несколько вопросов по поводу той или иной личности в его телефоне, он открыл галерею, но поиск там тоже не увенчался ничем положительным, за исключением нескольких фотографий из мастерской Старка. Завидев их, Питер разом побледнел, едва заставляя себя не дёрнуться к телефону. Однако Ричард не обратил на них внимания.

Подросток незаметно выдыхает и уже собирается уходить, когда в спину вдруг бьёт голос отца. Из подозревающей интонация переросла в крик.

— Подожди-ка, что у тебя за телефон? Не помню, чтобы я тебе такой покупал.

Питер замирает, в голове пролетают десятки вариантов оправданий. Сказать, что устроился на работу, или сделать вид, что не услышал?

— Это подарок, — сорвавшимся от нервов голосом выдавил Паркер.

— Это кто тебе такие подарки дарит? — отец прожигает его тяжёлым взглядом, но Питер вдруг резко срывается с места, забежав в свою комнату.

— Мне нужно собираться в лагерь, нельзя опаздывать, — выкрикивает он, надеясь, что это поможет.

Ричард не стал его останавливать, прикрикнув что-то угрожающее вслед, но, сгребая всё самое нужное в рюкзак за пару минут, подросток уже вылетел из дома. Весь путь до школы его нещадно трясло. Парень с трудом представлял себе, что будет дальше. В этот раз ему повезло, но неужели ему всегда теперь придётся быть настороже?