Я защищу тебя

Дерек и Вирджиния

Дерек

Обычно в это время я либо занимался документацией в своём офисе или домашнем кабинете, договорами с поставщиками, клиентами и другими людьми по ту сторону закона – по мою сторону. Либо убивал, пытал или отдавал приказы своим людям, Солдатам, сделать грязную работу. Однако сегодня я сидел в своём McLaren, переводя свой взгляд с лобового стекла, а именно со входа в клуб Аманды, который находился через квартал и был хорошо виден, благодаря своей яркой вывеской, привлекающий не мало внимания — те парни не должны были её пропустить — и своего телефона, ожидая сообщения от одной особы, которую можно смело было назвать занозой в заднице. Как и в хорошем так и плохом смысле. В каком именно сейчас...Ещё не решил.

Брат: Ну как обстоят дела? Они уже внутри?

Я открываю наш с ним чат и кратко сообщаю, не хочу упустить из внимания что-то важное: очередное сообщение от Вирджинии, появление в клубе других сомнительных парней, которые могут испортить ход действий.

Я: Они уже как 28 минут в клубе, пока просто пьют и рассматривают Вирджинию.

Брат: Ты же знаешь, что мог послать любого из наших понаблюдать за ситуацией. Допустим Стефана.

Я читаю сообщение брата и жалею, что не прихватил собой бутылку бренди. Да мог, если бы не правило Вирджиния о не разглашение её, скажем так, навыков и тренировок. В моё поле зрение попадается фотография Вирджинии, которую она мне прислала чуть больше двух часов назад.

«Обязательно, тем более максимум, что они могут сделать своими руками, кроме как поднять очередной стакан с алкоголем, так это лапать меня»

Я перечитываю надпись над фотографией, а после снова смотрю на фото в зеркале. И я бы не винил их. Корсет сильно облегал её верхнюю часть, приподнимая её грудь, а каблуки делали её ноги длиннее, что она могла запросто обхватить мои бедра и зацепиться своими ногами сзади. Я выключил телефон и кинул его на консоль, прикрывая глаза.

По одной причине... по одной причине я не поручил это задание кому-то, даже своему брату, а делаю это сам. Это сама Вирджиния Винберг.

Следующие полчаса мои занятия по с коротанию времени до следующего сообщения от Вирджинии переключались от составления нового мирного договора с группировкой русской мафии до банального глазения на вход в клуб. Я наблюдал, как вышедший мужчина вытащил сигарету из портмоне, закурил её и несколько минут наслаждался каждой затяжкой, а затем, потушив окурок, зашёл обратно. Ничего интересного.

Через пару сообщений от неё и моих реплик в ответ, Вирджиния, наконец, написала что-то дельное.

Ходячая головоломка: Можешь меня поздравить. Этот хаос дал свои плоды. Что-то да узнала, надеюсь, тебе будет полезно.

Был ли я уверен, что они поведутся на Вирджинию? Скорее да, чем нет. Думал ли я, что эти Лас-Вегавцы расскажут всю подноготную в этом клубе? Очень на это надеялся. Время близилось к десяти, а последние сообщении Вирджинии говорило, что она должна скоро выйти из этого клуба и, сев ко мне в машину упустив очередную колкость, по типу «и сколько девушек ты так поджидал в пустом квартале», рассказать, что же дельного сказали те отбросы.

Но спустя десять минут не наблюдая высокую брюнетку на выходе, я потянулся за своим телефоном, дабы дать ориентир Вирджинии, где стояла моя машина, но вместо того, чтобы отправить его, я наоборот получил сообщения от неё...

Ходячая головоломка: Ситуация повторяется...

Мне не нужно было перечитывать это короткое сообщение дважды, чтобы понять, что она имеет в виду. Вместо этого я лишь сильнее сжал телефон в руке, вышел из машины и хлопнул дверью, даже не удосужившись поставить её на сигнализацию. После чего направился к чёрному входу клуба Аманды, набирая эту бестию.

— В какой ты части клуба? — как только она ответил на звонок, спросил я, пока я быстрыми шагами проходил пустые улицы.

— Направляюсь в зал для репетиций за своими вещами, — проговорила она. Её тон был вполне обычным, если не обращать внимания на лёгкую дрожь в голосе, вызванную то накатывающей, то отступающей паникой из-за повторения той подростковой ситуации. Впрочем, из-за громкой музыки распознать точно было не так-то просто.

— Знаешь, где находиться чёрный вход?

— Да, а ты как думаешь? — громкая музыка на фоне стихла, сменившись еле слышимым шуршанием.

— Жду тебя там, — говорю я, но не заканчиваю этот звонок, и она тоже.

Перейдя последнюю улицу и обойдя вокруг здание в котором находился клуб Аманды, я стоял прямо перед черным выходом, ожидая, когда от туда выйдет Вирджиния, до сих пор держа свой телефон возле уха, прислушиваясь к голосам на фоне, если такие были. Через минуту дверь открылась, и оттуда наконец вышла Вирджиния, которую мой внимательный взгляд тут же оглядел с головы до ног, подмечая, что вместо каблуков на ней теперь были кеды. Никаких видимых повреждений.

— Где твоя машина? — подходя ближе ко мне, спросила она, но вместо ответа, я положил свою руку ей на талию и подтолкнул вперед.

— Через квартал, — повернув направо, всё же ответил я.

Через пару минут, проведённых в полной тишине, мы добрались до моей машины. Открыв пассажирскую дверь, я сначала достал из неё бутылку воды, а затем, отойдя в сторону, дал Вирджинии возможность сесть внутрь. После этого протянул ей бутылку. Кивнув и облизнув губы, она открыла её, но не успел я что-либо спросить, как рядом со мной остановилась машина знакомой марки.

— Что чёрт возьми происходит? — выходя из только подъехавшей машины и с хлопком закрывая водительскую дверь, в ярости сказал Лоренс.

— Эм, — опуская бутылку с водой и потерев лоб, произнесла Вирджиния, точно не зная, какую отмазку придумать, но её телохранитель опередил её.

— Ты её во что-то втянул? — приближаясь ко мне, налетел Лоренс. —Так и знал, что добром это не закончиться, — оглядев наряд Вирджиния, разгневавшись ещё больше выпалил Лоренс. Её вид, сидящей в моей машине, не улучшал ситуацию.

— Она сама влезла, предложив, — ровным тоном, облокотившись на дверь машины, проговорил я, кидая взгляд на Вирджинию, сидящую в моей машине и попивающую воду из бутылки.

— А ты, я так посмотрю, был даже рад на кого-то часть работы скинуть, — сощурив глаза, процедил Лоренс.

Я сделал тихий шаг вперед.

— Помни с кем ты говоришь, — угрожающе проговорил я. Не понимаю чему я больше взбешён. Тому, что наш план вышел не так славно, как должен был, и в итоге Вирджиния пострадала...опять или тем, что он так разговаривает со мной, хоть и имел на это право если подумать, он был её телохранителем.

— Я не причиню ей вреда, — сказал в итоге я, пока девушку про которую мы говорили сидела в моей машине и медленно пила воду, внимательно смотря на нас.

— Ну больше уж так точно, — ответил Лоренс.

— Вы оба, — повысив голос, чтобы мы её услышали, начала Вирджиния, кидая свой сверлящий взгляд на нас обоих — прекратите, — она посмотрела на своего телохранителя. — Лоренс, может я и дура и всё тому подобное. Прости, — сказала Вирджиния. — Но Дерек лучше знает, я надеюсь, как прекратить действия того, что во мне. — на последней части желваки Лоренса сжались, думаю в одном мы сходились – мы оба были не рады нынешнему состоянию Вирджинии.

— Что это, мать твою, значит «что в тебе»? — сравнительно тихо спросил он.

Вирджиния прикрыла глаза, прошептав ругательство.

— Я предложила Дереку подслушать разговор определенных мужчин, — перебирая пластиковую пробку от бутылки, начала спокойно она, смотря перед собой. — В итоге они так скажем, заставили меня выпить с ними, дабы отпраздновать их прибывание здесь. Нужно ли говорить, что отказ был бы очень подозрительным с тем, что я им там наговорила и полностью бы не состыковался бы с той ролью тупой дурочки, которую я играла перед ними.

Мы с Лоренсом молча переглянулись.

— К тому же, что ты предлагаешь делать? — она встала и подошла ближе к своему телохранителю-водителю и другу. — Поехать домой, рассказать всё папе, чтобы он что? — она развела руками, смотря ему в глаза, ища поддержку и понимания.

Вирджиния опустила свой голос на октаву, что-то говоря ему, что я не расслышал, но это видимо касалось меня, раз острый взгляд Лоренса встретился с моим предостерегающим. Пару предложений спустя, Лоренс отступил на шаг.

— Утром я заберу тебя, — кладя руку её на плечо, проговорил он суровым тоном, а после вновь посмотрел на меня. — А ты, Дон, будешь докладывать мне о её самочувствие каждые тридцать минут.

Я кивнул ему, прежде сем сесть в свою машину, дожидаясь пока Вирджиния обменяется несколькими фразами со своим телохранителем, чтобы сесть ко мне в машину. Она выбрала меня. Она доверилась мне. Пронеслось у меня в голове. Мой взгляд проскользнул к ней, когда пассажирская дверь захлопнулась, а Вирджиния пристегнулась и размяла шею.

— Можешь сказать на что это похоже? — спрашиваю я, когда выезжаю на общую улицу, осечённую уличными фонарями.

— Пока не особо, но могу сказать меня ожидает весёлая ночка, — она переводит свой взгляд с дороги на меня. — вернее у нас, — она усмехается на долю секунду. — Понимаю, ты бы это хотел услышать в других обстоятельствах.

Я не удержался и ухмыльнулся.

— Если ты всё ещё в состояние так шутить, значит пока что и впрямь не так всё плохо, — проговорил я, взглянув на Вирджинию, ища хоть какие-нибудь намёки действия того, что она приняла, тем временем не сбавляя скорость.

Возбуждение и похотливость – можно было сразу отметать в сторону. Если они хотели избавиться от ненужных ушей, которые подслушали хоть долю важной информации, то уж точно не таким способом. Нервный тик, покалывание? Я внимательно оглядел открытые конечности – руки, шею – ничего. Это хороший знак, однако с другой стороны, я остерегался, не будет ли мои дальнейшие предрассудки хуже.

— Чувствуешь онемение где-то?

Периферийным зрением я видел, как Вирджиния размяла пальцы и плечи:

— Нет, — Она взглянула на меня, когда мы выехали на улицу, ведущую к небоскрёбу, в котором располагался мой пентхаус. — Это хорошо? — её глаза устремились ко мне, ища ответ, утешение.

— Не уверен.

***

— Воу, — заходя в мой пентхаус, расположенный на самом верхнем этаже, произнесла отчетливо Вирджиния, даже не пытаясь этого скрыть.

Да, я привёз её в свой пентхаус. В пентхаус, который не посещала уже два года ни одна девушка, кроме как моей мамы, сестер и домработницы, которая приходила, когда мне требовалась уборка.

— То есть, — я испустил маленький смешок. — Машиной ты моей не удивилась, а моим пентхаусом впечатлилась, да!?

— Это другое, — нахмурившись, предположительно от боли, какого рода пока не понятно нам обоим, произнесла Вирджиния.

— Ты не в себе, это точно, — проговорил я, одной рукой слегка придерживая её за поясницу, пока мы направлялись к центральной части моего пентхауса гостиной.

— Припоминается ещё минут десять назад, кто-то говорил, что я в норме, — продолжая разглядывать мои владения проговорила Вирджиния, пока мы продолжали идти в глубь моего пентхауса, попадая в так называемую гостиницу, на что она сразу же приземлилась на диван.

— Это было до того, как ты началась морщиться каждые пару минут.

Пентхаус оформлен в светлых серо-графитовых, черных тонах с преобладанием холодной палитры, которую дополняют тёплые акценты встроенной подсветки и натурального дерева. Он брал на себя два этажа и был выполнен в формате открытого двухсветного пространства с панорамным остеклением во всю высоту стен. Наверное поэтому обошёлся мне в целые девятьсот миллионов либо же потому что, чтобы попасть ко мне у меня был отдельный лифт, либо из-за того, что мой пентхаус занимал последний этаж и имел охрененный вид на весь Бостон.

Центральную его часть занимала просторная гостиная с крупным модульным диваном и журнальным столиком, ориентированными на зону отдыха. Слева от гостиной располагался обеденный стол в цвете обсидиан на десятерых человек, а позади него располагалась компактная кухня-остров с дополнительным столом из высококлассного дерева. Сам бы я не назвал кухню компактной, учитывая её габариты, но, наверное по соотношению со всем пентхаусом... Да, кухня была компактной.

Справа, в глубине пространства, находится рабочая зона с письменным столом и встроенными стеллажами, что служила мне моим домашним офисом. Над обеденным столом же проходит антресольный уровень с стеклянным ограждением, где также находился стол и пару кресел, иногда используясь как переговорное место с моим братом или же был местом моей работы, когда не хотелось спускаться вниз. Также на верхнем этаже были три спальни, обширная гардеробная и две ванные комнаты, а внизу персональный тренажерный зал, а ну и, конечно же винный стеллаж прямо за диваном.

Пока Вирджиния снимала резинку со своих волос и пальцами расправляла пряди, я набрал нужный мне номер телефона.

— Кому ты звонишь? — спросила меня она, уже начиная что-то искать в своей сумке.

— Врачу, — кратко ответил я, параллельно расстегивая пару верхних пуговиц.

— Через сколько ты можешь быть у меня? — сразу переходя к делу, а получив на него ответ, сразу же кладу телефон обратно на мраморный журнальный столик.

— А я смотрю ты не только со мной избегаешь формального приветствия, — она сделал паузу, а после с легкой ухмылкой добавила. — Дон, — но буквально через секунду её ухмылка померкла, как она резко схватилась за своё бедро и сморщилась, опустив голову вниз

Я резко шагнул к ней, касаясь её плеча:

— Опиши.

В такой позе, который она сидела, немного нагнувшись вперед, держа свою ногу, её грудь была отчетливее видна из её сексуального корсета, а спадающие длинные каштановые волосы спадали вперед, скрывая только одну половину. Но сейчас мой взгляд был прикован к её лицу, а не к её груди, как когда она отправила свою фотографию ранее.

Она подняла на меня голову, один глаз слегка поддергивался, от боли:

— Судорога...Определённо, — она вдохнула воздуха, а затем сглотнула. — судорога, — её руки всё ещё находились на правом бедре, вцепившись него, слегка массируя, чтобы боль быстрее прошла, пока она закрыла глаза и размеренно дышала. — Сначала, в клубе, — Вирджиния открыла глаза и медленно посмотрела на меня вместе с тем отпуская свою ногу и очень медленно двигая ею, дабы сжатие мышц не повторилось, по крайней мере в ближайшее время. — Это было просто такое более скорее некомфортное болевое чувство по всему телу. Через какое-то время это начало походить на очень короткие спазмы, а сейчас, — она облизнула губу. — Спустя приблизительно полчаса это больше походит на судороги, сокращение мышц, как после тренировки.

Я кивнул, продолжая рассуждать, что за наркотик это может быть. Ведь различного рода наркотики, вещества был использованы не только для получения кайфа, но также и в совершенно противоположных целях – пытках. Главное знать, что конкретно дать человеку и в каких пропорциях.

Вирджиния взяла свой телефон и набрала какой-то номер, а я тем временем направился на кухню за хорошим ромом, однако не сводя с Вирджинии взгляда больше чем на пару секунд.

— Трэвис, привет, — значит звонит брату. — Помнишь, ты в самый последний момент просил прикрыть тебя насчёт ужина. Так вот, — она усмехнулась. — Пришло время, братец, вернуть должок, — я открыл свой мини бар крепких напитков и достал начатую бутылку. — Засиделась с Оливией над проектом по макроэкономике, эти модели рынков, — Вирджиния театрально закатила глаза, а после прикусила губу и сжала свободную руку, которая не держала телефон, очередная судорога. — Не заметили как время пролетело, так что я останусь у неё на ночь, нам нужно ещё несколько вещей разобрать. Лоренса я предупредила, а ты скажи родителям. А то ещё подумают, — она бесшумно выдохнула от боли. — я с каким-то парнем загуляла, — Винберг посмотрела на меня и подмигнула, пока я тем временем садился на вторую сторону дивана.

Через пару секунд она усмехнулась, предполагаю на реплику брата, а после закончила разговор и громко выдохнула, а после оглянула себя с ног до головы.

— Ещё в клубе решила, что нахрен сожгу этот корсет, — проговорила она.

— Снимай, — не отводя взгляд от неё произнёс я, Вирджиния приподняла левую бровь, а верхние зубы аккуратно прикусили нижнюю губу.

— Дерек Эльбарт, где же ваши манеры? — почти что прошептала она, корпусом слегка подавшись вперед.

— Не переживай, для особых случаев они у меня ещё остались., — проговорил я, а после встал с дивана и направился по деревяной лестницы наверх, а через минуту спустился вниз, держа в руках свою черную футболку.

Вирджиния взяла футболку из моих рук, а я медленно отвернулся от неё, смотря в панорамные окна, наблюдая за вечерним-ночным Бостоном.

— Ты же знаешь ведь, что ты вполне можешь видеть меня в отражение окон, — проговорила Вирджиния, развернувшись ко мне также спиной, уже на половину расправившись с корсетом, а через ещё немного времени вовсе сняла его, кинув через плечо на диван.

— А ты думаешь, я настолько великодушен, чтобы добровольно отказаться от такого преимущества?— проговорил я, замечая в отражение, как голова Вирджинии метнулась в сторону.

— Не думаю, что тебя поразила бы очередная грудь, — натягивая мою футболку, которая была ей велика, со смешком произнесла она.

— Тем более, — я медленно повернулся обратно в её сторону, ближе подошел к дивану и одним пальцем подхватил её корсет.

Вирджиния также повернулась обратно, стоя теперь лицом ко мне. Вместо того, чтобы вырвать этот корсет из моих рук, она продолжала стоять напротив и внимательно наблюдала за моими дальнейшими действиями.

— Так значит, — я сделал паузу, поднимая корсет выше, чтобы он оказался на уровне наших глаз. — Хотела сжечь его нахрен?

Вирджиния прикрыла глаза, повела шеей в сторону, а левая рука сжала правое предплечье — очередная короткая судорога. Реакция длилась всего несколько секунд, но я заметил, как напряглись мышцы её челюсти.

Когда боль немного отступила, её взгляд снова остановился на мне.

— Да. Слишком уж противный был взгляд у одного из них, когда он смотрел на мою гр...

Не дав ей закончить, я достал из-за пояса складной нож. Металл тихо щёлкнул. Перехватив корсет одной рукой, я натянул ткань и одним быстрым движением провёл лезвием поперёк. Разрез получился ровным и чистым. Ткань безвольно разошлась в стороны.

— Ну... — её рот приоткрылся от удивления. — Или можно так. Вполне.

Я сложил нож и бросил испорченный корсет на диван. Я видел по её лицу – её не волновала дальнейшая судьба этого корсета.

Как только я был готов сказать очередную колкость, дверь лифта открылась и вошел Винцент – он хирург из одной больницы, которой я жертвую приличную сумму денег каждый месяц, чтобы он выручал меня, когда мне и моим людям необходима медицинская помощь. А по совместительству он также являлся моим хорошим другом, с которым по выходным дням, которых у нас было до ужаса мало – многочасовые операции у Винцента и криминальные дела у меня – мы проводили за нашим общим хобби – гонками на трассах или же игрой в бильярд. Он был довольно таки хорошим соперником.

— Кого на это раз нужно зашивать? — проходя в глубь пентхауса, спросил он.

— Надеюсь, никого, — произнесла Вирджиния, салютуя ладонью, на что Винцент внимательно осмотрел её, а после посмотрел на меня.

— У Вирджинии повторяющиеся приступы судороги и спазмы тела...— переходя сразу к делу как всегда, начал я, а после Вирджиния сама продолжила.

— Примерно каждые пять-десять минут и их продолжительность около минуты.

Винцент положил свою сумку, походившую на спортивную, однако внутри находились все нужные принадлежности, чтобы разобраться с любого рода ранением.

— В каком виде поступил наркотик? — подходя ближе к Вирджинии и смотря ей в глаза, спросил Винцент.

— То есть ты знаешь, что это может быть? — подходя к ним, негромко спросил я у Винцента, на что он перевёл на меня такой взгляд, который говорил «я надеюсь, я очень сильно ошибаюсь в своём заключение».

— Либо порошок или в жидком, так как его добавили в стакан с алкоголем из которого мне пришлось сделать несколько глотков. Радует только одно, что эти мудаки подумали, что я выпила намного больше, чем на самом деле, — она усмехнулась, на что Винцент кинул на меня кроткий взгляд, на что я кратко кивнул «да, она бойкая». — Так что примерно может грамм 50, я и употребила, а остальное, — она посмотрела вниз на свои брюки, мы с Винцентом тоже опустили взгляд. — я незаметно вылила на низ своих брюк.

Если приглядеться то и впрямь можно было наблюдать пятно на подоле её брюк. Винцент кивнул, а после потянулся к своей сумке, дабы достать всё необходимое.

— Смотри, Вирджиния, — кинув взгляд на неё, проговорил он, доставая из стерилизованной упаковки инструменты. — я сейчас возьму у тебя кровь на анализ.

Вирджиния кивнула, расправляя руку, готовясь к процедуре.

— Мне понадобится время, чтобы узнать, что это за вещество, — глядя на меня, проговорил Винцент, пока надевал одноразовые перчатки.

— Сколько? — резко спросил я, но Винцент никак не отреагировал. Он давно привык видеть меня и в настроении похуже.

Он повёл бровью.

— Около часа, может больше, пока я доберусь до больницы.

Тем временем он перетянул предплечье Вирджинии жгутом чуть выше локтя.

— Сожми кулак.

Вирджиния без лишних вопросов выполнила просьбу.

Винцент несколько секунд изучал внутреннюю сторону её руки, после чего уверенным движением обработал кожу антисептиком и ввёл иглу в вену. Вирджиния едва заметно поморщилась, но даже не дёрнулась, пока тёмная кровь быстро заполняла пробирку.

— Отлично, — пробормотал Винцент больше себе, чем нам.

Когда пробирка наполнилась, он извлёк иглу, приложил к месту прокола ватный тампон и кивнул Вирджинии.

— Прижми.

Она послушно прижала вату к сгибу локтя, а Винцент тем временем убрал пробирку в специальный контейнер и начал складывать инструменты обратно в сумку.

— Так твои предположения что это и сколько по времени это продли... — Вирджиния резко прервалась, сжала зубы и кисти рук в кулак, прикрыла глаза на секунду, а после одной рукой помахала, показывая, чтобы Винцент ответил, не взирая на её очередную судорогу.

Я сжал челюсть, кидая взгляд на него.

— Как сейчас по болевым ощущением? — вместо того, чтобы ответить на заданный вопрос, в ответ спросил Винцент, нахмурив свои тёмные брови.

— Где-то пять, — уже чуть более расслабленно, ответила Вирджиния, выдыхая.

— Дай угадаю, сначала боль была по икрам, сейчас уже выше и сильнее, так?

Она кивнула, кидая краткий остерегающийся взгляд на меня. Вирджиния сглотнула:

— Выкладывай.

— Длительность и сила самой боли зависит от того, сколько вещества ты употребила. Исходя из выше тобой сказанного - меньше, чем должна была, но всё равно достаточно много для твоей комплекции, — Винцент сделал паузу и посмотрел на меня. — По моим сведеньям это достаточно новый наркотик, — он посмотрел на Вирджинию. — Сколько уже прошло времени с момента принятия?

— Около часа, — быстро ответила она.

— Предположительно ещё два часа он будет действовать, но, надеюсь у тебя высокий болевой порог, так как,— он снова посмотрел на меня. — Дальше будет хуже.

Винцент начал убирать свои вещи обратно в сумку, пока Вирджиния зависла на пару секунд, смотря в одну точку.

— Ну да, эти же ублюдки не думали, что какая-то сучка выживет, чтобы кто-то узнал и сделал тест крови, дабы узнать что за вещество в ней, чтобы как раз выйти на них. Ведь я должна была уж скорее всего валяться где-то в подворотне, — разъярённо проговорила Вирджиния, вставая с дивана и направляясь к панорамным окнам позади себя.

— А если принять обезболивающие? — сложа руки на груди, процедил я.

— Не помогут толком, — покачав головой, проговорил Винцент.

— Алкоголь? — произносит Вирджиния позади нас, уперев руки в бока.

Мы с Винцентом переглядываемся, на что он поднимает свои брови и чуть отводит свою голову в сторону:

— Можно попробовать.

— Классно, — проговорила Вирджиния с поддельной улыбкой, хватая с журнального столика недавно принесённый мною ром и делая оттуда щедрый глоток.

— У неё будут болевые обмороки, — чуть тише, чтобы Мисс «я теперь решила напиться, чтобы запить боль» не услышала произнёс Винцент. Он поймал мой взгляд. — Много.

Блядь.

— После анализа её крови, смогу точнее сказать откуда родом этот наркотик, но как я уже сказал ранее это ещё продлиться как минимум полтора часа и с каждой минутой, так скажем, площадь боли будет расти, а длительность судорог увеличиться и сама сила боли тоже, — проговорил он, наблюдая как Вирджиния смотрела в панорамные окна, держа бутылку в руках и временами делая маленькие глотки. — И ещё я напишу завтра, чтобы спросить о её самочувствие, — он похлопал меня по плечу, а после направился на выход.

Дальше будет хуже. Болевые обмороки. Ещё два часа. Это крутилось у меня в голове всё время, пока Винцент не исчез за дверями лифта.

— Понятно, почему они болтали так много, — я слышу голос Вирджинии, когда смотрю, как двери лифта закрываются. — Им было всё равно, что говорить, так как один из трёх парней уже задумал меня убрать после.

— Я найду их.

Вирджиния кивнула, смотря в мои глаза, в которых наверное можно было видеть, как я медленно продумывал, что я с ними сделаю.

— Я знаю, — тише проговорила Вирджиния, медленно направляясь ко мне, но в последний момент всё же опустилась на край дивана. — Кстати, о том, что я услышала...

— Потом, — коротким движением головы я оборвал её. Не сейчас.

— Мне будет очень плохо, верно? — прошептала она через мгновение, поднимая на меня свой взгляд.

Моя челюсть сжалась, пальцы вцепились в бицепсы:

— Про весёлую ночку ты была права.

— К моему огромному ... — Вирджиния закусила губу, одна рука сжала край дивана, а вторая бок талии. — сожалению.

Для каждого мужчины в мафии существует своя пытка, которую он боится испытать. Кто-то не выдерживает вида плоскогубцев, которыми медленно вырывают ногти. Другие ломаются от электрошока, подвешивания на цепях, китайской пытки водой или десятков других способов заставить человека молить о смерти.

Но прямо сейчас, наблюдая за тем, как Вирджинию вновь скручивает от боли, я понял, что у этого списка есть ещё один пункт. Беспомощность. Когда человек, которого ты должен защищать, страдает у тебя на глазах, а ты не можешь сделать ровным счётом ничего. Не можешь забрать его боль себе. Не можешь найти виновного за считаные секунды. Не можешь приказать боли остановиться. Ты можешь только смотреть. И это оказалось куда мучительнее любых плоскогубцев, цепей или электричества.

А ведь это было только начало. И ведь Вирджиния была мне никем.

Не семьёй. Не частью моей организации, не моим ближнем кругом мужчин, за которых я готов был идти по головам, рвать и метать. Не человеком, за которого я обязан был отвечать.

Она дочь твоего человека, она сестра девушки на которой жениться твой брат, она просто девушка, которую ты тренируешь, которая дерзит и заводит, выводит тебя из себя.

По крайней мере, именно это я повторял себе последние несколько недель.

Но почему тогда каждая новая судорога заставляла меня стискивать зубы так, будто боль проходила через меня? Почему я следил за каждым её вдохом, каждым движением пальцев, каждым едва заметным изменением на лице?

Я не должен был замечать столько. Не должен был помнить, как она хмурится, когда пытается скрыть боль. Как сжимает губы, чтобы не издать ни звука. Как продолжает дерзить даже тогда, когда ей едва хватает сил стоять.

Она была мне никем.

Вот только люди, которые ничего для тебя не значат, не заставляют чувствовать себя беспомощным. И уж точно не заставляют мечтать найти виновного раньше, чем Винцент назовет вещество в её крови.

Вирджиния

Та боль, вернее та легкая мышечная боль, которая чувствовалась в начале только в определенной части тела, но теперь через...я кидаю взгляд на часы...через полтора часа эта боль протекала по всему моему телу, что было уже трудно сказать, в какой конкретно части тела – ноги, руки, живота – больше всего я чувствовала мышечное сокращение. Казалось что та обычная судорога, которую мы чувствуем иногда после усердной тренировки, приумножилась в трижды. Что я аж своими глазами видела, как мышца на ноге сокращается под моей кожей.

Если и к краткосрочным судорогам я и привыкла в связи с моими частыми тренировками и с особенностями моим кардио, то к долгосрочным мучениям – нет. Когда судорога происходит в одной части тела, то кроме того, как расслабив полностью, к примеру, щиколотку, дабы мышца расслабилась и перетерпеть-принять эту боль, также можно и размять её, помассировать, дабы боль прошла быстрее. Однако сейчас...Это пиздец.

После ухода Винцента прошло ещё около получаса. За это время судороги стали чаще и болезненнее — всё, как он и говорил.

Я делала всё, чтобы пережить очередной приступ: глубоко дышала, старалась не концентрироваться на боли, а пропускать её через себя. Именно так советовал Дерек. За эту рекомендацию я наградила его убийственным взглядом.

Он ничего не ответил. Лишь сел рядом со мной, осторожно взял мою лодыжку и положил её себе на бедро. Подвернул штанину и медленно, большими пальцами начал разминать сведённую судорогой мышцу, пока я продолжала маленькими глотками пить наверняка чертовски дорогой ром. Сейчас мне было плевать на то, сколько он стоил, мне было плевать на всё. Я злилась на боль. На тех ублюдков. На весь этот чёртов мир.

Но сильнее всего меня выводило из себя то, что я видела в глазах Дерека. Беспомощность.

Он старательно прятал её за привычным спокойствием, за сосредоточенным взглядом, который наверняка тренировал ещё с детства, внимательно следившим за каждым моим движением, каждым вдохом, каждой новой судорогой. Он почти ничего не мог сделать, чтобы облегчить мои мучения. И я была почти уверена — он уже успел обвинить в этом себя.

Блядь. Мне хотелось хоть как-то это исправить.

— Это помогает... Спасибо, — тихо пробормотала я, тяжело дыша и поднимая на него слегка подрагивающий взгляд.

Дерек встретился со мной глазами.

Было видно, что он собирался что-то сказать, даже приоткрыл рот, но передумал. Лишь коротко и чётко кивнул и продолжил медленно разминать сведённую мышцу, которая всё ещё заметно подрагивала под его пальцами. Вторая нога тем временем сводилась ничуть не меньше.

Несколько минут мы просидели в тишине, пока я продолжала делать маленькие глотки рома, который обжигал мне горло и только чуть-чуть ослаблял боль. Моя правая ладонь смахнула пару капель пота со лба, пока вторая слегка подрагивала иногда сжимаясь в кулак. Я испустила еле слышимый стон при выдохе.

— Хоть где-то ты мои...стоны услышишь, — прерывисто прошептала я, усмехнувшись, а после откинула голову назад на большую подушку позади себя.

— Но не так, как я хотел бы, — тихо проговорил он, смотря мне в глаза.

Мой взгляд чуть дольше задержался на его глазах, боль, к счастью немного приутихла, так, что её можно было вынести.

— Предпочёл бы, чтобы бы причина была куда приятнее? — прошептала я, видимо ром всё таки подействовал больше на мой мозг и язык, а не на болючие судороги.

Рука Дерека сильнее сжала мою ногу, переходя к моему бедру, чуть выше колена, так уверено чувствуя, где у меня спазм мышц, как будто сам испытывает эту боль.

— Расскажи что-нибудь, — наконец отводя от него взгляд, произнесла я, хмурясь от боли.

— Например?

— Да всё что угодно, отвлеки меня, — сжимая своё бедро, процедила я.

Когда я уже думала, что Дерек просто продолжит разминать мою ногу практически в полной тишине, за исключением моего временами быстрого прерывистого дыхания, оставив меня без ответа, он заговорил.

— Когда мне было двадцать два, отец впервые отправил меня одного на переговоры.

Я кинула на него быстрый взгляд, пока у меня начала схватывать живот и поясницу, я закусила губу и зажмурила глаза:

— И?

— Всё прошло идеально.

Я тяжело выдохнула.

— Какая увлекательная история, — зло проговорила я от боли, но Дерек никак не прокомментировал.

Он продолжал разминать мою икру, будто говорил между делом.

— Через час после переговоров трое из тех, с кем я встречался, решили, что убить меня будет дешевле, чем выполнять договорённости.

— Уже лучше, — процедила я, ворочая голову, пока мои руки впились в мой живот, надавливая, дабы попытаться расслабить его.

— Один сидел на крыше с винтовкой. Второй ждал в машине. Третий изображал прохожего, — смотря на меня, поговорил холодно он.

— И что? — Дерек откинул прядь моих волос за ухо, я сглотнула.

— Они плохо распределили роли.

— Ты их убил? — после выдоха, спросила я.

— Нет, — он помедлил на секунду. — Их убил мой отец.

Я удивлённо посмотрела на него, насколько это было возможно, ведь каждая новая волна боли искажала черты моего лица.

— Он сказал мне одну вещь.

— Какую? — прошептала я, поистине заинтересованно.

— «Если после переговоров тебе кажется, что всё прошло слишком спокойно — значит, тебя ещё не пытались убить.»

— Напоминает что-то, — горько усмехнулась я.

А дальше... дальше всё оборвалось. Последнее, что я успела заметить, — как губы Дерека шевельнулись, явно отпуская очередную колкость на мой комментарий. Я даже не услышала её. Мир перед глазами потемнел.

Голова безвольно откинулась на спинку дивана, сознание провалилось в пустоту, а тело продолжало сражаться само с собой. Судорога прокатилась от ног до самой шеи, превращая каждую мышцу в туго натянутую струну.

Последнее, что я почувствовала, — как кто-то крепко сжал мою соскальзывающую ладонь с моего живота. А потом наступила темнота.

Дерек

Вирджиния потеряла сознание. Возможно, это даже было к лучшему. По крайней мере, эти несколько минут она не чувствовала той боли, которая до этого волнами проходила по всему её телу. Видеть её такой умиротворённой из-за обморока, такой слабой, для меня было не то, чтобы не привычно, а не правильно. Расслабленные черты лица совершенно не сочетались с напряжёнными из-за судорог мышцами. Даже без сознания её тело продолжало бороться с тем, что находилось в крови.

И дело было не в слабости как таковой. Я никогда не считал слабостью неспособность человека справиться с тем, что физически сильнее него. Тем более я прекрасно знал, что внутри это всё ещё та же упёртая, напористая и до раздражения волевая Вирджиния. На тренировках она всегда была такой. Даже если десять раз подряд я укладывал её на лопатки, она не садилась у стены, чтобы отдышаться и выпить воды. Разминала шею, кисти, плечи и вставала напротив меня снова. Столько раз, сколько требовалось, чтобы движение наконец получилось именно так, как нужно.

С первых секунд её обморока я следил за часами.

Ровно через пять минут её веки дрогнули. Вирджиния медленно открыла глаза и практически сразу нахмурилась. Рука потянулась к шее, пальцы сжали напряжённые мышцы, словно она пыталась решить, куда вообще деть собственное тело, лишь бы хотя бы на несколько секунд перестало болеть.

— Пять минут, — произнёс я.

Она несколько раз моргнула.

— Что?

— Тебя не было пять минут.

— М-м, — она поморщилась и прикрыла глаза. — Лучшие пять минут за сегодняшний вечер.

Мне совершенно не понравилась эта фраза, хоть в ней и была доля правды, приправленная шуткой.

— Что, даже лучше нашего с тобой пререкания и колкостей? — приподняв одну бровь, поинтересовался я, пошутив.

— Вот, — её губы слабо дёрнулись. — Наверняка что-то вроде этого и ты пытался сказать перед тем, как я отключилась, — горько усмехнувшись произнесла Вирджиния, вновь сжимая своё тело, на этот раз свои руки.

Вирджиния вновь прикрыла глаза, тяжело дыша.

Я снова положил её ногу себе на бедро и осторожно провёл большим пальцем вдоль напряжённой мышцы.

— Продолжай, — неожиданно произнесла она отрывисто.

— Что?

— Рассказывать, — почти что через зубы проговорила Вирджиния, что моя ладонь сильно впилась в диван.

Я посмотрел на неё.

— Тебе понравилась история о том, как меня пытались убить? — я быстро вернулся в наш странный диалог, но если от этого Вирджинии хоть на долю становилось легче, то пусть будет так.

— Сейчас мои требования к развлечениям сильно снизились, — пробормотала она, хватая бутылку алкоголь и слегка дрожащей рукой поднесла её к губам и сделала несколько щедрых глотков, а после вручила её мне. — Так что... да. Ещё одну.

Поставив бутылку на журнальный столик, я вновь взял её ногу, продолжая большими пальцами медленно разминать сведённую мышцу, скорее одну из них...

Я несколько секунд молчал, перебирая в голове истории, которые можно было рассказать, не посвящая её заодно в половину дел моей семьи.

— Мне был двадцать, когда отец впервые приказал мне убить человека.

Её глаза, до этого прикрытые от боли, медленно открылись.

— Впервые?

— Впервые приказ исходил от отца.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— А-а. Конечно. Зачем я вообще уточнила?

Уголок моих губ едва заметно дёрнулся. Я был в своём роде рад, что она при повторяющих спазмах, всё ещё острила.

— Его звали Моретти. Он работал на нашу семью больше пятнадцати лет, пока не решил, что получать деньги сразу от двух сторон выгоднее.

— Сливал информацию? — выгибая слегка спину, сжимая кисти руки, тихо спросила Вирджиния.

— Да.

— И твой отец отправил... тебя его... убить? — с остановками спросила меня Мисс упертость.

Если ещё час назад эти судороги прекращались на некоторое время, то сейчас они были на постоянной основе и, скорее всего по языку телу Вирджинии, буквально по всему телу, что её организм не мог вынести такую болевую пытку, хоть и её болевой порог и был высоким, она падала в обморок.

— Именно.

— Проверял тебя?

Я пожал плечами.

— Возможно. Скорее хотел узнать, выполню ли я приказ, если целью окажется человек, которого я знаю.

Вирджиния нахмурилась то ли из-за моего рассказа, то ли от боли.

— Ты его хорошо знал?

Я на несколько секунд задержал пальцы на её икре, почувствовав очередное напряжение мышцы, а затем продолжил массаж.

— Он бывал у нас дома. Научил меня играть в покер. Несколько раз приезжал на мои дни рождения.

Она тяжело выдохнула и откинула голову на подушку.

— Ты его убил?

— Нет.

Голова Вирджинии тут же повернулась в мою сторону. Даже боль на несколько секунд перестала занимать всё её внимание.

— Ты ослушался отца?

— Не совсем.

— Дерек, либо человек жив, либо нет. Здесь довольно сложно найти третий вариант, — она горько усмехнулась на секунду, сколько позволяло её состояние. — Ну и состояние между, как мое.

— Я приехал к нему раньше людей отца, — продолжил я, не обращая внимания на её укол.

— Зачем? — её нога на моём бедре дернулась, на что я схватил её чуть сильнее.

— Поговорить.

— Конечно. Душевно попрощаться перед убийством? — слабо проговорила она.

Я проигнорировал её комментарий.

— Я дал ему десять минут и предложил выбор: либо он называет всех, кому передавал нашу информацию, либо я выполняю приказ отца.

— И он назвал? — слегка простонав, спросила она.

— Первые три минуты пытался убедить меня, что я ошибаюсь.

— А остальные семь?

— Называл имена.

Вирджиния слабо усмехнулась, а после быстро прикусила губу, чертыхнувшись.

— И после этого ты его отпустил?

Я медленно поднял на неё взгляд.

— Я привёз его к отцу, — я помедлил. — Мёртвый предатель мог подтвердить только собственную вину и послужить уроком остальным, кто хоть посмеет предать Семью. Живой мог назвать всю цепочку. Что он и сделал.

— И что было потом? — спросила она, когда спазм немного отпустил её руки, что не сказать о других частях тела.

— Отец спросил, почему я не выполнил его приказ.

— И что ты ответил?

— Что выполнил бы, если бы считал его правильным.

Её брови медленно поднялись, всего на секунду.

— Ты сказал это Дону?

— Своему отцу. Тогда он сказал, что моя привычка самостоятельно трактовать его приказы однажды либо сделает из меня хорошего Дона...либо приведёт меня в могилу, — я помедлил, посмотрев на уставшее лицо Вирджинии. — Судя по всему, первый вариант пока выигрывает.

Уголок моих губ едва заметно дёрнулся, но её ответной реакции я уже не увидел.

Вирджиния резко втянула воздух. Я почувствовал, как мышца под моими пальцами мгновенно затвердела.

— Чёрт... — выдохнула она.

Судорога прошла выше. Вирджиния согнулась, пальцы впились в край дивана.

— Дыши.

— Да дышу я, блядь!

— Медленнее.

— Дерек, — она гневно посмотрела на меня, правый глаз слегка подрагивал. — если ты ещё хоть раз скажешь мне дышать, я...

Она оборвала себя коротким стоном и зажмурилась. Я убрал её ногу со своего бедра и придвинулся ближе.

— Что?

— Ничего, — процедила она сквозь зубы.

— Вирджиния! — тихо, но настойчиво проговорил я.

— Мне больно, ясно?! — сорвалась она наконец, открывая глаза. — Мне пиздец как больно. Я уже не знаю, куда деть руки, ноги, себя всю, чтобы это хотя бы на секунду прекратилось.

Я замолчал. Вот она. Не злость на меня. Не истерика. Просто предел.

Она тяжело дышала, а затем тише добавила:

— Я устала, Дерек.

— Знаю, — прошептал я. Алкоголь и бол делали своё.

Я заметил изменение в её взгляде раньше, чем она сама поняла, что происходит.

— Вирджиния.

Она моргнула. Я успел податься вперёд прежде, чем её тело обмякло.

На этот раз она не упала на спинку дивана. Я поймал её, одной рукой придерживая затылок, второй — спину.

— Вирджиния.

Никакой реакции.

Я посмотрел на часы.

Снова.

— Блядь.

***

Диван для этого совершенно не подходил. После каждого приступа она сползала ниже, шея находилась под неудобным углом, а нормально уложить её здесь было невозможно. Хватит. Я просунул одну руку ей под колени, вторую — под спину и поднялся. Она почти ничего не весила в моих руках. Или мне так казалось. Её голова безвольно легла мне на плечо, и вот это ощущение мне тоже не понравилось.

Вирджиния наверное никогда не позволила бы мне нести себя. Скорее всего, придя в сознание, ещё и предъявит претензию. Отлично. Я бы хотел этого, это лучше, чем видеть её страдающий...из-за моего решения, позволения влезть в это.

Значит, пусть приходит в себя и предъявляет сколько угодно. Я поднялся с ней на второй этаж и понёс в спальню. Только тогда я понял, что всё это время рассказывал ей истории вовсе не для того, чтобы занять тишину. Пока она спорила со мной, язвила и цеплялась за каждое слово, она хотя бы на несколько секунд отвлекалась от боли. Поэтому я был готов рассказать ей хоть всю чёртову биографию, если это заставит её продолжать препираться со мной. Но это были просто слова с её утомленным, усталым видом, а не с теми горящими глазами и язвительной улыбкой.

Осталось меньше часа, если верить словам Винцента. Но кто знал, что эти обмороки будут происходить чаще, увеличиваясь в геометрической прогрессии.

Двадцать пять. Двадцать, вашу мать, пять обмороков.

Когда она была в сознании, а это время каждый раз сокращалось всё больше и больше, я продолжал массировать её лодыжки или бедро, и рассказывал какие-то незначительные короткие истории, но с каждым разом её ответы были более «сухие» и краткие... наконец-то в 2 часа ночи это закончилось...для Вирджинии, а вот моя работа только начиналась.

Пока Вирджиния спокойно лежала в моей постели, мирно заснув сразу же, как все судороги отпустили её тело, изнурившись от как минимум двухчасовой пытки и хоть и немного выпитого рома, я схватил свой телефон и отправил сообщение брату и Лоренсу. Брайану – чтобы он нашел этих мудаков и поручил одному из наших парней не сводить с них взгляд. Они мне понадобятся через какое-то время. Лоренсу же я написал о самочувствие Вирджинии, конечно же, не упоминая те...мучения, скорее просто кратко написав, что сейчас ей лучше, и она спит, на что он мне «любезно» сообщил, что в восемь часов утра прибудет ко мне за ней.

Я же, накрыв Вирджинию одеялом и зашторив blackout шторы, дабы ничто не помешало её такому нужному отдыху и сну, захватил комплект одежды, состоящего из спортивны свободных штанов и очередной чёрной футболки, отправился в быстрый душ и обратно вниз в гостиную к бутылке рома и своему ноутбуку, дабы прочитать рапорт Винцента об анализах Вирджинии, наркотике и узнать о нём всё.

Впервые за три года в моей постели лежала девушка. Впервые за три года я сам отвез её к себе домой. Впервые за три года мне нравилось, что она там находилась. Что это была Вирджиния...