Аспид.

– Но тот киллер...

– Тот киллер охотился за вашим отцом. Не за вами. Киллеры, между прочим, убивают именно тех, за кого им заплатили. Так что, могу предположить, ему просто было жаль тратить на вас пули.

– Признайтесь, родители послали вас переубедить меня вернуться на жердочку в родную клетку? – прищурилась я, откладывая вилку.

– Нет, – ответил Харт . – Они не будут никого посылать, и сами уговаривать тоже не будут. И знаете почему?

– Почему?

– Потому что, Кристи, границы вашей клетки простираются шире, чем вы думаете. Что бы вы ни решили, вас все равно будут охранять. Думаете, сейчас за вами не присматривают? – спросил он.

– Парень за столиком у стены – его зовут Кен – вовсе не стейком увлечен, а тем, чтобы прикрыть вас со спины, если вдруг что. А вон тот бритоголовый – его зовут Джек – ринется к вам и накроет своим телом, если вдруг понадобится.

– Вы шутите? – одеревенела я.

– Кристи, я уважаю ваши попытки отстоять свою свободу, но, учитывая, что у вашей семьи полно врагов, я бы не стал вступать с родителями в прямую конфронтацию. Вам по-прежнему нужна их защита, потому как слово Мурмаера – дерьмо собачье.

– Не смейте говорить так о нем.

– Почему нет?

– Это человек спас мне жизнь! – воскликнула я. – Он спас мне жизнь, Пэйтон! А что, к примеру, сделали вы? Ну, кроме шпионажа и услуг курьера. Что? Ах да, купили мне ужин! Ну хотя бы это!

Пожалуй, это было слишком. Меня снова занесло и на этот раз слишком круто. Но если смотреть правде в глаза, то в чем я была не права?

– Здесь есть терраса, я подожду вас там, – сказал Харт так спокойно, словно мой гнев был обращен и не на него вовсе. – Как только закончите ужинать, позовите меня, и я отвезу вас домой. – И он встал и вышел, оставив меня наедине со стынущей едой и Кеном и Джеком, умело изображавшими свое отсутствие.

Я таки задела его. Харт не подал вида, но моя компания ему явно разонравилась. Я отодвинула тарелку, залпом выпила чай и пошла к террасе. Снаружи было ветрено и темно, высоко в черном небе мерцали редкие звезды, где-то слышался вой полицейский сирены. Все точно так же, как и у меня на душе, – сплошной мрак и тревога.

Харт стоял у перил и курил. Ветер играл с его темными волосами и полами плаща, срывал искры с кончика сигареты и уносил в пустоту.

– Пэйтон, простите, я перегнула палку, – сказала я, становясь с ним рядом. – Я не должна была говорить все это. Не злитесь, прошу...

– Я не злюсь.

– Я же вижу, что злитесь.

– Нет, злится та маленькая девочка внутри вас, которая верит в доброту, любовь и справедливость и по уши влюблена в Джея Мурмаера, – спокойно ответил он. – Но все дети рано или поздно взрослеют, так что меня это все не особо беспокоит.

– Я не влюблена в Мурмаера, – фыркнула я. – С чего вы взяли? Мне было пятнадцать, когда мы с ним встретились. Я была ребенком. И вообще видела его всего два раза в жизни. Не думаю, что любовь – подходящее в данном случае слово.

Харт бросил сигарету, развернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Вы бы хотели увидеть его снова?

Я приросла к полу, ноги одеревенели, кровь прилила к лицу. Мой собеседник только что залез мне в саму душу и вынул оттуда на свет мою самую заветную мечту. Сейчас она лежала на его руке и ее сияние ярко освещало мое лицо. И, клянусь, Харт видел это.

– В смысле в реале, наяву? – пробормотала я.

– Ну да. Встречаться с ним во сне вы явно можете и без моей помощи, – усмехнулся Харт. – Я смог бы выяснить, где он бывает и как попасть в эти места.

Я никогда не слышала ничего более завораживающего. Обещание рая не звучало бы столь соблазнительно, как это предложение. Мои ладони вспотели в карманах, а по телу пробежала дрожь. Стало так жарко, что даже ледяной ветер больше не доставлял дискомфорта.

– Правда? – хрипло спросила я.

Харт кивнул, его лицо ничего не выражало. Он был занят тем, что считал единорогов, скачущих в моих глазах.

– И что же я должна сделать? – поинтересовалась я. – Просто так ничего не бывает, так ведь?

– Как минимум три вещи я попрошу взамен, – ответил он.

– Хорошо. Какие? – спокойно спросила я, хотя сердце готово было остановиться от волнения.

– Первая: вы не будете говорить с ним, если я найду его. Сможете только понаблюдать издалека – молча и без лишних телодвижений. Второе: об этом никто не узнает. Ни одна живая душа не узнает о том, что я привел вас и подпустил к Джею Мурмаеру ближе, чем на выстрел. Третье: подарите отцу долбаный коньяк.

– Почему мне нельзя будет поговорить с Джеем? – нахмурилась я.

Харт достал из кармана еще одну сигарету, прикурил ее, выпустил в небо облако сизого дыма и сказал:

– Ближе к делу. Вы принимаете мои условия?

– Что, с вами даже поспорить нельзя? – насупилась я.

– Спорить двое могут там, где несут равные риски. В данной ситуации рискую только я своими отношениями с вашим отцом. Вы же не рискуете ничем, так что ваше мнение – как свист ветра: можно слышать, но не слушать.

– Все-все, я поняла. Ветер принимает ваши условия, – поспешила уверить его я.

– Вот и славно. – И Харт направился к выходу, а мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Подождите! А вам это зачем? – спросила я.

– Спортивный интерес. Мне нравится разыскивать людей. Если бы мы родились собаками, то я был бы ищейкой, – ответил Пэйтон. – Ходил бы, уткнувшись носом в землю, распутывая цепочки чужих следов...

– А я была бы самой глупой и непослушной из всех собак. Из тех, что вечно тянут поводок, убегают из дому и ничего не способны делать по команде. И еще очень любят туфли. И которым к лицу самая дурацкая собачья одежда...

– Да бросьте, – рассмеялся Харт и открыл передо мной дверь машины.

– А что, вы воспринимаете меня как-то иначе? Кто я в ваших глазах? Наверно, померанский шпиц, который слишком много лает? Или, может, придурочный алабай, который только и думает, с какой бы стороны вас цапнуть?

--------------------

долгожданная глава))