Аспид.

Пока дверь была открыта, я успела разглядеть спящего Джея с туго перебинтованным плечом и склонившуюся над ним Миллену. Ее светлые волосы растеклись по ее спине покрывалом и еще – Матерь Божья! – я увидела, что она носит крестик на цепочке! Он выпал из выреза ее блузки, как только она склонилась над Джеем!

– С ним все будет хорошо? – спросила я Рейчел.

– С ним все будет прекрасно, чего не могу сказать обо всех нас.

Мы вошли на кухню, где за столом уже собрались семейные телохранители – мрачные, как палачи. С ними сидел мой брат Мэйсон, уже осведомленный о том, что у нас в доме раненый Мурмаер. Узнав об этом, он вернулся из религиозной семинарии, в которой учился, домой. На лице у него застыло такое выражение, словно он только что узнал о конце света. Глаза, обычно ясные и спокойные, теперь излучали тревогу и мрак. Ему уже стукнуло двадцать, он владел всеми видами огнестрельного оружия, реакция у него была как у ястреба, и Мурмаеров он вообще не боялся, но принять одного из них в нашем доме было выше того, на что он мог пойти.

Зато Томас попивал на подоконнике сидр, оттопырив мизинец, и выглядел на редкость счастливым.     (нет,ну краш же...)

– За доброту придется расплачиваться, я уверена в этом, – сказала Рейчел, оглядывая всех нас. – Я позволила ему остаться здесь только потому, что это не по-христиански – выставить из дома раненого человека. Но Джею нельзя позволять выходить из операционной комнаты. Нельзя, чтобы он изучил дом и расположение комнат. Сейчас он, конечно, не в состоянии бродить по нему, но завтра придет в себя. За девушкой тоже стоит следить. Похоже, что Джей действительно серьезно разругался с отцом, но, с другой стороны, Крис Мурмаер отходчивый тип, и я не хочу, чтобы у Джея был план нашего дома, когда они снова помирятся.

– Я позабочусь о том, чтобы они сидели на месте, – сказал Мэйсон.

– Может, просто отправить их отсюда подальше? – предложил один из телохранителей мачехи.

– Например, на тот свет, – вставил другой и расхохотался.

– Он не будет шпионить! – возмутилась я. – Он не такой! А Миллена – просто ангел. Я видела, как она плакала только потому, что Джею было плохо!

– Как вы оказались там? – спросила Рейчел, переводя взгляд с меня на Томаса и обратно.

– Я же говорил: поехали поесть мороженого...

– Чушь!

– Клянусь, мы не искали приключений. Все случилось само по себе. Мурмаер гулял по парку с девушкой, и тут по ним застрекотали пули...

– Вот и пусть бы стрекотали, – пробормотал Мэйсон.

– Мне было стыдно бездействовать на глазах у ребенка! – Томас кивнул в мою сторону. – Так что я газанул и...

– Как ты посмел тащить сестру под огонь? – ледяным тоном произнесла Рейчел. – Ее же могли подстрелить! Она могла погибнуть! Или машина взорвалась бы, если бы пуля угодила в бак. Не понимаю, чем ты думал. Тебе двадцать три года, Томас, ей – пятнадцать, но ума, как я погляжу, нет ни в той голове, ни в этой!

– Я действовал на автомате, – пробормотал Томас.

– Ты тоже под домашним арестом.    (бедненький...мне не нравится Рейчел!!)

– Спасибо, – пропел брат и грохнул пустым стаканом о подоконник. – Только о том, что подверг опасности Кристи, я и жалею. Но о том, что спас Мурмаера, не жалею ни капли. Пацана выперли из семьи и чуть не пристрелили. Пусть хоть что-то хорошее с ним случится в награду за спасение Кристи.

– Уверена, он уже пожалел о том, что сделал для нее, – сказала Рейчел, наливая кипяток в чашку.

– Пожалел или не пожалел, но вот она – я, стою тут и дышу! – выкрикнула я. – Разве этого мало, чтобы подумать о нем хорошо хотя бы раз?

– Устами младенца глаголет истина, – подпел Томас. – Хотя бы раз давайте подумаем хорошо о Мурмаере.

– Только один раз. В благодарность за спасение Кристи, – закончила Рейчел.

* * *

Рейчел запретила мне приближаться к комнате Джея. Но нарушать правила было моим любимым хобби, поэтому ближе к полуночи я заварила на кухне три большие чашки какао, густо посыпала их маршмеллоу и тихонько пробралась в северное крыло дома – туда, куда после операционной переехали наши гости. Если, конечно, «гости» – верное слово.

Дверь караулил Мэйсон, но я наврала ему, что это Рейчел попросила принести больному напитки, и он пропустил меня.

В комнате стоял полумрак, горела только настольная лампа. Джей дремал – его грудь, укрытая одеялом, тяжело вздымалась. Кожа была бледной, как простынь, а веки подрагивали во сне. Миллена сидела в кресле рядом и читала книгу. Даже сейчас, после всего, что ей пришлось пережить, она выглядела изумительно: рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы, маленькие веснушки на бледной коже и огромные серые глаза с мокрыми ресницами: наверно, снова плакала. Она подняла глаза и, увидев меня с большим подносом наперевес, радостно улыбнулась:

– Это нам?

– Да, немного сладкого, которое снимает стресс. Ты любишь какао?

– Сейчас это то, чего я хочу больше всего на свете, – улыбнулась она. – Ну, после выздоровления Джея, конечно.

Я поставила поднос на стол и протянула ей чашку.

– Как твой муж? – спросила я, с удовольствием наблюдая за ее реакцией. – Я уже в курсе, что вы женаты.

– Благодаря девочке, которая всегда все знает, он жив, – улыбнулась она. – И надеюсь, скоро пойдет на поправку.

– Все равно не вышло бы секрета, я заметила одинаковые кольца на ваших безымянных пальцах, – сказала я.

– Глаз – алмаз, – похвалила Миллена.

– Жаль, что мой глаз-алмаз не заметил снайпера. Томас его приметил, да и то слишком поздно.

– Не поздно, – возразила Миллена. – Мы все живы, значит, совсем не поздно... Как вы там оказались?

– Я слышала, что вы планировали встретиться после университета, когда сидела на кухне прикованная к батарее. А когда родители мне сказали, что Джей после всего, что сделал для меня, вероятно, не жилец, я решила проведать вас. Сет составил мне компанию.

– Знаешь, что, Кристи? – сказала Миллена. – Я буду молиться за тебя каждый день. Я навсегда запомню это.

– Ты будешь молиться? – переспросила я. – Серьезно? Ты знаешь молитвы?

Мне показалось совершенно немыслимым то, что Джей, порок во плоти, женился на девушке, которая тоже знала молитвы.

– Да, я знаю много молитв, – улыбнулась Миленна.

– И Джей... не против? – спросила я.

– А почему он должен быть против? Атеист – не значит сатанист, – рассмеялась она.

Мы еще поговорили с Милленой обо всем, что лезло в голову, и допили какао. Почему-то я чувствовала себя сказочно счастливой. Свет и тепло наполнили мою голову, мои легкие – меня всю. Наверно, я открывала рот – и из него вылетал луч. Наверно, сияние исходило из моих глаз. Наверно, кончики моих пальцев светились, как маленькие светлячки.

-----------------------------

ууу все..4 главы..завтра будет продолжение)

1068 слов

мне нравится Томас..он лучший просто..) а Рейчел может быть и благородная,но не оч. вообщем тут Миллена,Джей и Томас самые лучшие))))))))

если что, комментарии в скобках во время истории писала я!!