Любимый доктор Пэй..

Девять вечера. В палате горел только тусклый ночник. Пэйтон зашел с лотком, и по запаху спирта я поняла — время пришло.
​— Ложись на живот, Эмилия, — его голос был тихим, почти нежным, но от этого мне стало еще страшнее. — Сначала сделаем только пробу. Маленький укол, чтобы проверить реакцию. Это совсем не больно, обещаю.
​Я послушно перевернулась, уткнувшись лицом в ладони. Я чувствовала, как он аккуратно спустил край моих пижамных штанов. Его пальцы были прохладными, и я невольно вздрогнула.
​— Расслабься... — шепнул он.
​Я почувствовала быстрый укол иглы, но уже через секунду по телу прошла волна шока. Это не было похоже на пробу. Маленькая капля лекарства, попавшая в мышцу, взорвалась невыносимым жжением.
​— А-а! Пэйтон! — я вскрикнула, впиваясь ногтями в простыню. — Ты же сказал... не больно! Жжет! Очень сильно жжет!
​— Тише, тише, это просто реакция, — он прижал ладонь к моей пояснице, не давая мне дернуться. — Потерпи десять минут, Эми.
​Эти десять минут превратились в вечность. Место пробы пульсировало огнем. Я всхлипывала, чувствуя, как по щекам текут злые слезы. Пэйтон сидел рядом, поглаживая меня по плечу, но я хотела оттолкнуть его руку. Он обманул меня. Он знал, что будет так, и всё равно улыбался.
​— Реакции нет, кожа чистая, — наконец произнес он, и я услышала, как он набирает полную дозу в шприц.
​— Нет... Пэйтон, не надо, пожалуйста! — я попыталась повернуться, но его рука на моей спине стала тяжелой и властной.
​— Эмилия, если мы не сделаем это сейчас, завтра тебе будет еще хуже. Пожалуйста, доверься мне последний раз. Глубокий вдох.
​Я зажмурилась так сильно, что в глазах поплыли круги. Игла вошла глубоко, и в ту же секунду я потеряла дар речи. Это была не просто боль — казалось, ногу парализовало. Жжение от пробы теперь показалось детской забавой по сравнению с этим.
​— А-а-а! Больно! Пэйтон, остановись! — я сорвалась на крик, переходящий в рыдания. — Уйди! Я ненавижу тебя! Ты наврал!
​Я начала биться, пытаясь вырваться, но он навалился на меня всем весом своего тела, удерживая мои бедра и плечи.
​— Еще немного... терпи, маленькая, еще чуть-чуть, — его голос дрожал, я слышала это.
​Когда он вытащил иглу, я не могла даже пошевелиться. Нога онемела, а в месте укола словно горел костер. Я просто лежала, задыхаясь от слез, и прятала лицо в подушку, чтобы не видеть его.

POV Пэйтон Мурмайер
​Каждое её «ненавижу» вонзалось в меня глубже, чем любая игла. Я видел, как она содрогается под моими руками, и чувствовал себя монстром. Я лгал ей в глаза, обещая, что не будет больно, хотя прекрасно знал, что этот препарат — сущий ад.
​Я быстро убрал шприц и прижал салфетку к её коже. Она не затихала. Её плач был таким отчаянным, что у меня перехватило дыхание.
​— Уходи... — глухо выдавила она в подушку. — Видеть тебя не хочу. Ты лжец.
​Я не ушел. Я сел на край кровати и, несмотря на её слабое сопротивление, перевернул её на бок и притянул к себе. Она была такой горячей от слез и боли.
​— Прости меня, — я зарылся лицом в её волосы, крепко прижимая её к своей груди. — Прости, Эми. Я не мог позволить тебе бояться весь вечер. Я хотел, чтобы ты заснула спокойно, но вышло... вышло вот так.
​Я чувствовал, как её кулачки слабо бьют меня по плечам, но потом она просто вцепилась в мою рубашку, продолжая горько плакать. Я гладил её по спине, проклиная тот день, когда решил, что ложь во спасение — это хороший план.
​— Я здесь, Эми. Я никуда не уйду. Хочешь, ударь меня еще раз, только не молчи.
​Она затихла, только изредка вздрагивая всем телом. Я понимал: эти три дня сближения могли только что рассыпаться в прах из-за одного шприца и моей трусости сказать правду.