змей и голубка

Лу

Послышались крики, и люди в панике и растерянности стали разбегаться по сторонам. Я не видела Пэйтона. Не видела никого, кроме своей матери. Она стояла неподвижно посреди толпы – как белый маяк в надвигающейся тьме. Улыбалась. Распростерла руки в мольбе.

Архиепископ заслонил меня собой, когда ведьмы устремились к нам. Я отшатнулась, не понимая всей сути чувств, бушевавших внутри – среди них было исступленное неверие, леденящий страх, неистовый гнев. Ведьма в черном, Судьба, первая приблизилась к нам, но Архиепископ выхватил из-под одежд балисарду и вонзил ей глубоко в грудь. Судьба попятилась по ступеням и рухнула в руки сестры. Другая ведьма с визгом ринулась вперед.

Мелькнула синева, и лезвие распороло ей грудь сзади. Она закашлялась, беспомощно хватаясь за рану, а затем чья-то рука толкнула ее вперед. Ведьма медленно соскользнула с лезвия и упала.

У нее за спиной стоял Пэйтон.

С его балисарды капала кровь, а в глазах пылала первобытная ненависть. Позади него с ведьмами сражались Чейз и Дилан.

Быстрым кивком Пэйтон поманил меня к себе. Я без колебаний бросила Архиепископа и кинулась в руки мужа.

Но ведьмы наступали. Казалось, они появлялись из пустоты, и было их все больше и больше. Хуже того – моя мать исчезла из виду.

Заколдованный мужчина с пустым взглядом вразвалку направился к Архиепископу. Сразу за ним, со свирепым рычанием выгибая пальцы, следовала ведьма. В воздухе повеяло колдовством.

– Уведи ее внутрь! – закричал Архиепископ. – Скройтесь в Башне, подоприте двери!

– Нет! – Я отскочила от Пэйтона. – Дайте мне оружие! Я тоже могу сражаться!

Три пары рук разом схватили меня и поволокли в церковь. Другие шассеры уже пробились через толпу. Я с ужасом смотрела, как они достают из мундиров серебристые шприцы.

Когда послышались новые крики, Пэйтон захлопнул двери церкви. Затем быстро стал перегораживать дверь огромной деревянной балкой. Чейз поспешил ему помочь, а Дилан стоял рядом со мной, бледный как смерть.

– Это правда? То, что сказали ведьмы? У Архиепископа есть... У него с Элайзой Смит есть ребенок?

– Возможно. – Плечи Чейза  напряглись под весом балки. – Но также возможно, что все это... просто... диверсия. – С последним рывком они водрузили балку на место. Чейз оглядел меня с головы до ног, тяжело дыша. – Как те ведьмы в замке. Они уже почти проникли внутрь, когда мы прибыли. А затем просто взяли и исчезли.

Брызнуло стекло, и мы увидели наверху, в десятках метров над нами, ведьму, которая уже пробиралась внутрь через окно-розетку.

– Господи, – выдохнул Дилан, и лицо его исказилось от ужаса.

Чейз толкнул меня вперед.

– Уведите ее наверх! С ведьмой я разберусь!

Пэйтон схватил меня за руку, и вместе мы кинулись к лестнице. Дилан потопал следом.

Когда мы добрались до нашей спальни, Пэйтон захлопнул дверь и пробил ручку балисардой. В следующий миг он кинулся к окну и выхватил из мундира маленький мешочек. Соль. Пэйтон принялся лихорадочно рассыпать вдоль подоконника белые кристаллы.

– Не поможет, – проговорила я тихо и виновато.

Руки Пэйтона застыли, и он медленно обернулся ко мне.

– Почему ведьмы охотятся за тобой, Лу?

Я открыла рот, отчаянно ища очередную правдоподобную отговорку, но не нашла. Пэйтон схватил меня за руку и наклонился ближе, понизив голос.

– На этот раз мне нужна правда. Без нее я не смогу тебя защитить.

Я глубоко вздохнула и собралась с духом. Каждый смех, каждый взгляд, каждое касание – все вело нас сюда, к этому мгновению.

Сзади послышался придушенный хрип Дилана:

– Осторожно!

Мы разом обернулись и увидели ведьму за окном – она парила в воздухе, и ее желтовато-белесые волосы безумно развевались на сильном ветру. Мое сердце замерло. Ведьма ступила на подоконник – прямо на соляную полосу.

Мы с Пэйтоном одновременно попытались заслонить от ведьмы друг друга. Он наступил мне на ногу, и я упала на колени. Ведьма недоверчиво посмотрела на нас, когда Пэйтон кинулся за мной – за мной, а не за своей балисардой.

Дилан той же ошибки не совершил. Он бросился за клинком, но ведьма оказалась быстрее. Она щелкнула пальцами, острый запах магии обжег мне ноздри, и Дилана швырнуло в стену. Пэйтон бросился на ведьму, и я не успела его остановить – ничего не успела, только крикнуть.

Щелчок – и тело Пэйтона взмыло вверх. Он ударился головой о потолок, и вся комната содрогнулась. Снова щелчок – и Пэйтон рухнул на пол у моих ног, до ужаса неподвижный.

– Нет! – Чувствуя, как замирает сердце, я быстро его перевернула. Ресницы Пэйтона затрепетали. Он был жив. Я резко обернулась к ведьме. – Тварь.

Ее лицо исказилось в диком свирепом оскале.

– Ты сожгла мою сестру.

Мне вспомнилось, как женщина с желто-белесыми волосами стояла позади толпы и рыдала, глядя, как горит Авани. Я отбросила воспоминание прочь.

– Иначе она забрала бы меня. – Осторожно поднимая руки, я лихорадочно выискивала в мыслях нужный узор. Вокруг ведьмы быстро сменяли друг друга золотые частицы. Я силой воли заставила их затвердеть и окрепнуть, когда ведьма спустилась с подоконника. Темные круги пролегли под ее налитыми кровью глазами, а руки тряслись от гнева.

– Ты бесчестишь свою мать. Ты – позор для всего рода Белых дам.

– Гореть им в аду, Белым дамам.

– Ты не достойна чести, которую Элайза желает тебе оказать. Ты никогда не была ее достойна.

Золотые нити зазмеились между нами. Я наугад поймала одну и последовала за ней, но она разветвилась на сотни других, обвиваясь вокруг наших костей. Я отпрянула, отвергая их – цена и риск были слишком высоки.

Ведьма оскалилась и вскинула руки в ответ – в глазах ее запылала ненависть. Я приготовилась к удару, но удара не последовало.

Ведьма снова и снова взмахивала руками, но каждый удар рассеивался, едва коснувшись меня.

Кольцо Анжелики обожгло мне палец – это оно рушило ее узоры.

Ведьма неверяще посмотрела на кольцо. Я с улыбкой подняла руки выше, заприметив многообещающий узор. Пятясь, ведьма покосилась на балисарду, но я сжала кулаки прежде, чем она успела дотянуться до клинка.

Описав ту же дугу, что недавно Пэйтон, ведьма врезалась в потолок, и меня осыпало дождем щепок и извести. Мое сердцебиение замедлилось, в глазах все закружилось, а ведьма рухнула на пол. Я снова вскинула руки, нащупывая новый узор, чтобы лишить ее сознания, но она схватила меня за пояс и толкнула на стол.

Стол.

Я распахнула ящик, схватила свой нож, но ведьма поймала меня за запястье и резко его провернула, а потом с диким криком ударила меня головой в нос. Я отшатнулась, чувствуя, как кровь заливает подбородок, и ведьма вырвала нож у меня из рук.

Балисарда Пэйтона сверкнула в дверях. Я кинулась за ней, но ведьма полоснула ножом воздух прямо у меня перед носом, отрезая путь. Золото мельком вспыхнуло перед глазами, но я не могла сосредоточиться на нем, не могла думать. Вместо этого я ударила ее локтем в ребра. Когда ведьма отшатнулась, согнулась пополам и закашлялась, я наконец нашла выход. Я ударила ее коленом в лицо, и ведьма выронила нож. Я торжествующе подхватила его.

– Давай. – Она держалась за бок, заливая пол кровью из носа. – Убей меня, как убила Авани. Ведьмоубийца.

Слова ранили больше любого оружия.

– Я... сделала то, что пришлось...

– Ты убила одну из своих. Вышла замуж за охотника. Единственная Белая дама, что будет гореть в аду – ты, Луиза Смит. – Она выпрямилась, сплюнула кровью на пол и утерла подбородок. – Ступай со мной, прими судьбу, обещанную тебе по праву рождения, и возможно, Богиня все же пощадит твою душу.

Моего сердца коснулась тень сомнения.

Возможно, я и впрямь буду гореть в аду за все, что совершила ради своего спасения. Я лгала, воровала, убивала без колебаний в извечном стремлении жить. Но с каких пор такая жизнь того стоит? Когда я успела стать такой беспощадной, так привыкнуть к крови на своих руках?

Когда я успела стать одной из них – и притом хуже и тех, и других? Белые дамы и шассеры, по крайней мере, избрали сторону. Все они боролись хоть за что-то, а я – ни за что. Малодушная трусиха.

Но ведь все, чего я хотела – просто в последний раз ощутить тепло солнца на лице. Я не хотела умирать на том алтаре. И если из-за этого я стала трусихой... что ж, так тому и быть.

– Благодаря твоей жертве мы вернем свою землю. – Будто почуяв мои сомнения, ведьма шагнула ближе, выгибая окровавленные руки. – Неужели ты не понимаешь? Мы вновь будем править Лос- Анджелисом...

– Нет, – возразила я. – Править ЛА будете вы. А я – просто умру.

Ее грудь взметнулась, а в глазах запылала страсть.

– Подумай о том, сколько ведьминских жизней ты спасешь своей жертвой!

– Я не могу позволить вам убивать невинных. – Я понизила голос, преисполнившись решимости. – Должен быть иной путь...

Я осеклась, краем глаза увидев, как поднимается на колени Пэйтон. Ведьма обернулась к нему, и лицо ее в этот миг было не вполне человеческим. Она подняла руку, и я ощутила, как инородная энергия замерцала между ними, почувствовала смертельный удар прежде, чем ведьма его нанесла. Я отчаянно вскинула руку к Пэйтону.

– Нет!

Пэйтон отлетел в сторону, изумленно вытаращив глаза, когда мое колдовство подняло его в воздух. Черная сила ведьмы пробила стену, но мое облегчение было недолгим. Прежде чем я успела добраться до Пэйтона, ведьма кинулась к нему, прижала нож к горлу и достала из его мундира что-то маленькое. Что-то серебристое.

Я в ужасе уставилась на это. Злобная улыбка расплылась на лице ведьмы, когда Пэйтон забился в ее руках.

– Иди сюда, иначе я перережу ему глотку.

Мои ноги без колебаний зашагали вперед. Сами, по своей воле. Они налились свинцом, онемели, стали неуклюжи, но все равно знали, куда я должна идти. Где мне всегда было суждено оказаться. С самого рождения. С самого зачатия. Я с радостью была готова умереть, если это спасет Пэйтона.

Тяжело дыша, он смотрел в пол, когда я подошла. Не кинулся бежать, когда ведьма его отпустила, не попытался остановить ее, когда она вонзила иглу шприца мне в горло.

Игла пронзила мою кожу, но я ощутила укол так, словно находилась в чужом теле – боль куда-то исчезла, когда густая холодная жидкость стала застывать в моих венах. Ледяные пальцы мерно поползли по моей спине, парализуя тело – но куда страшнее был лед в глазах Пэйтона, когда он наконец посмотрел на меня.

Этот-то лед и пронзил мое сердце.

Я упала вперед, не сводя взгляда с лица Пэйтона. «Прошу, – взмолилась я безмолвно. – Пойми».

Но в глазах его понимания я не нашла. Он смотрел, как я падаю на пол, как дрожат, сводимые судорогами, мои ноги и руки.

В его глазах читалось лишь потрясение, гнев и... отвращение. Исчез человек, который стоял передо мной на коленях и нежно утирал мои слезы. Исчез человек, который сжимал меня в объятиях на крыше, который смеялся над моими шутками, защищал мою честь и целовал меня под звездами.

Исчез человек, который говорил, что любит меня.

Остался только шассер.

И он меня ненавидел.

По моему окровавленному лицу потекли слезы, свидетельствующие о том, что мое сердце раскололось надвое. И все же Пэйтон не сдвинулся с места.

Ведьма подняла меня за подбородок, впиваясь мне в кожу ногтями. Чернота уже сгущалась вокруг, и я едва оставалась в сознании. Дурман вихрился в моем разуме, заманивая в небытие. Ведьма наклонилась и шепнула мне на ухо:

– Ты думала, что он тебя защитит, но он своими руками привязал бы тебя к костровому столбу. Посмотри на него, Луиза. Посмотри, как он тебя ненавидит.

С неимоверным усилием я подняла голову. Ведьма удивленно ослабила хватку.

Я посмотрела Пэйтону прямо в глаза.

– Я люблю тебя.

После этого я потеряла сознание.

----------------

я плачу....

1782 слова.