Наши особенности.

31 июля.

Несколько дней я находилась в трансе. Тупо транс. Выходила из комнаты только в туалет, на кухню за водой.

Чувство внутри меня похоже на трещину. Я все ещё любила его, Пэйтон по прежнему окликается внутри как что то своё. Но рядом с этим появляется новое ощущение. Тихое, холодное, непривычное. Похоже на легкую горечь, как послевкусие.

Тень от полноценной ненависти. Я запуталась.

Вчера вечером Мэйсон выставил пост в инстаграм, и честно, я не помню, что он написал в ответ на мой комментарий, но я тоже поспешила ответить, назвав его «любимым!»

Он не возражал, а я и не думала о последствиях.

Пэйтон молчал. Заходил в сеть, долго сидел в соц сетях, но мне не писал. Мы молчали.

Моментами меня накрывала злость, но она быстро угасала, заменяясь слезами. Он уже изменил мне?

Я лежала в кровати, поджимая под свое лицо кусок одеяла. Все больше приходит осознание того, что моя жизнь окружена изменами.

Мои первые отношения – измена.
Отец – изменяет матери.
Пэйтон – измена?

Уже через несколько часов Дилан меня вытащил на улицу.
— Господи, куда ты меня тащишь? – уже более оживлено спрашиваю я, плетясь по улице за ним.
— Угомони свою любопытность, а, – улыбается, ускоряя шаг.

— Во, мои придурки! – крикнул довольно Дилан, пока мы приближались к небольшой компании.

Три девушки, два парня.
— Опа, – первый из парней замечает нас, хлопает по плечу моего друга.

Голубоглазый брюнет, интересно.
— Это Авелин, – я улыбаюсь, осматривая каждого. Две девочки сидели чуть поодаль от всех. Разговаривали между собой и даже не обращали внимания.

— Вэнс, – улыбался голубоглазый, протягивает мне руку.
— Это Коул, – подтаскивает за шкирку его Дилан, пока тот во всю хохотал по телефону.
— Э! – обращает внимания тот, засовывая свой телефон в карман своих штанов.
— Привет-привет, – говорю я, пока ко мне подходит девочка.

— Я Ариа, можешь называть Ари!
Её зеленые глаза попали на лучи солнца, и это настолько красиво, что я засмотрелась. Они стали такими светлыми, что казалось мне почти нереальным.

Как я узнала дальше, тех девочек звали Синтия и Сьюзи. Одна из них бывшая Вэнса а вторая просто лучшая подружка.

Синтия была не особо общительной, в отличии от своей подруги, та вечно хихикала, вставляла свои шутки, да и не пыталась скромничать.

За несколько часов прогулки я хорошо сблизилась с Вэнсом. У него настолько глупый юмор, что с этого меня распирало. Поэтому я шаталась между Диланом и Вэнсом.

Коул был разговорчив, но только если это касалось парней. Ари была как и Сьюзи. Я хорошо влилась к ним, слава богу.

Дзынь.
На телефон приходит сообщение. Моментально вытаскиваю его, надеясь, что это Пэйтон.
Тяжело вздыхаю, когда вижу уведомления от Мэйсона.
« — Что за любимый в комментариях...»

Я улыбаюсь, немного отставая от компании.
« — Ты об этом ещё думаешь? Просто сказала.»
« — Ну да.»

— Ты че там потерялась, – замечает Вэнс, хватая меня за руку, создавая веселый шаг.
— Ну! Минуту! – я смеялась, в попытке ответить «другу».

« — Зачем?» – а он будто сидел в чате, ожидая моего ответа.
« — Потому что это странно и Руби неприятно.»

Закатываю глаза, да кого вообще интересует, что ей приятно?
« — Мне честно фиолетово, что ей приятно, а что нет.»
« — Мне приятно что она делала Пэйтону ?)»
« — Пусть тихо сидит.»

Закачиваю предложение, закинув телефон в сумку.
Кому кому, но не Руби строить из себя жертву. Особенно зная, что ей все равно на своего же парня.

Ближе к вечеру к нам подходит ещё один парень. Видимо, ещё один их друг.
— Каспер, бывшая важнее друзей? – Вэнс угрожает ему кулаком, а тот слабо улыбнулся.

Подмечаю, что он весьма накаченный, держит форму. Тоже брюнет. Тут прям компания темненьких, не считая блондинку Сьюзи и красноволосую Синтию. А! Ещё русая Ари.

С тем парнем мы тоже неплохо сдружились, в общем, со всеми, кроме Коула и тех девчонок.

Интересно, что в этой компании делает Синтия, если она практически всегда молчит?

2 августа.
Тишина. С Пэйтоном мы так и не контактировали, только он смотрел мои истории.

Днём я была занята своей новой компанией, они хорошо отвлекали. Я смеялась с ними, забывалась. Но стоило мне оставаться одной, как тревога забивала меня.

Я рассказала Дилану о проблемах в отношениях, но без конкретности. Просто «мы поссорились», поэтому я могу не скрывать свое плохое настроение при нем.

Час ночи. Бездумно листала тик ток, пока мне не прилетело сообщение «Спишь?».

Пэйтон. Мои руки затрясло, как будто в тот же час мне захотелось переделать все дела дома и вообще уйти туда, где нет телефонов, интернета и хоть намека на связь.

Перехожу в чат. Молчу. Я прикусываю губу, печатав сообщение.
« — Нет. »

Звонок. Я надеялась, что мы помиримся сейчас. Такими же дрожащими руками я нажимаю «принять». Подношу телефон к уху.
— Ну, мы решаем что нибудь? Или в молчанки играем, – слишком резко говорит он.

Я рассматриваю потолок, не слышу в его тоне хотя бы маленькую ласку.
— Тебе есть что сказать? – спрашиваю, касаясь пальцами своих губ.
— Да, – слишком холодно.
— Говори.

Прошу, скажи, что любишь меня. Успокой. Меня затрясло от переизбытка мыслей и ожидания.
— Если ты не хочешь продолжать...это, то расход?

Глаза по пять копеек, я прикусила губу до крови. У меня будто сердце остановилось. Я умерла и возродилась снова.

— Что ты за бред сейчас сморозил? И когда я расхотеть успела?

Как я старалась показывать ему холод. Раз он такой, то и я буду такой. Пэйтон тяжело выдыхает.
— Господи, ты сама понимаешь, что уже ничего не получится. Нет доверия с твоей стороны, а играть в молчанки - не особо мне нравится. Если тебе есть что сказать, я выслушаю.

Я почти взорвалась. Это с моей стороны нет доверия? После видео с Селеной? Я начала злиться.
— Кто же это доверие начал подбивать, Пэйтон? Мы сошлись с тобой в январе, и я говорила тебе о том, что мне страшно! Если я ревную, это не значит, что я не доверяю. Неужели ты не заметил, что почти все наши ссоры были из за Руби?! И неспроста, это ненормально. Ты говоришь о том, что у вас дружеские отношения, но она делает тебе видео. Потом...Селена! Ты знаешь, как больно мне стало? Мне показалось, что меня это убило.

Я заканчиваю, томно вздыхая. Встаю с кровати, начиная ходить по кругу. Я даже не дышала, высказывая ему свое недовольство. Он молча слушал, не смея меня перебивать.
— С Руби только дружба, Авелин.

Я смеюсь.
— Касаемо Селены, она просто попросила снять видос, и до этого, мы даже за ручку не ходили, просто общались. Она спрашивала про Сиэтл, про армию, про то, как мне в Бостоне. И все, блять! С того дня я больше не виделся с ней.

Он почти срывается, но быстро успокаивается.
— Заметно, – тихо отвечаю я.
— Мне про Лэндона начать затирать? Она хотя бы меня не ревнует меня к каждому столбу, и относится правда по дружески.«Я люблю тебя» это смутило? Или что?

Вспоминаю видео.
Я молчу. Сажусь на кровать.
Но Пэйтон продолжает.
— Все, Авелин, мы так далеко не уедем.
— Как скажешь, – смахиваю слезу.

Глазами бегаю по комнате, ищу что то, но не знаю что.
— Представь, у тебя выбор: я или Лэндон. Кого бы ты выбрала?

Я морщусь, что за глупый вопрос? Но ответа на него я дать не могу. Это трудно.
— Никого бы не выбрала, – он смеется.
— Не, ты бы выбрала Лэндона, в этом я уверен на все сто процентов.
— Почему его?
— Потому что он твой давний друг.

Я задумалась, но ответа так и не нашла.
— По такому принципу ты бы и Руби выбрал.
— Ты переводишь тему, – приподнимаю брови, — Я ещё не дошел до этого.
— Это аналогично.

Сначала он молчит, а потом я снова слышу тяжелый вздох.
— Даааа...да да, вот о чем и речь. То есть, для тебя Лэндон, для меня Руби друзья близкие противоположного пола, верно?

Киваю, — Ну?
— Вот, но, я ни разу тебя не ревновал к Лэндону, а ты мне тычешь Руби на постоянной основе. Почему так? Да потому я доверяю.

«Потому что Лэндон херни не делает» , хотелось ответить мне, но я сдержалась.
— Потому что за всю жизнь я с Лэндоном не мутила, у нас не было влюбленности, а у вас было.
— Но мы прошли это! И это «было», а было когда? В двадцать втором году. Два года назад.

Меня затрясло сильнее.
— А я не верю в близкую дружбу после отношений.

Никогда не понимала коннект между бывшими.
— Хорошо, я не выношу ревность.

Пожимаю плечами.
— Я в курсе.
Молчит. Я тоже. Кусаю пальцы.
— С тобой было реально клево, больше я не напишу. Успехов.

Он скидывает. Так резко. Даже не дав мне ответить, возразить.

Что? Он бросил меня сейчас? Так резко?

Я смотрю на завершенный вызов. Как только я осталась в тишине слезы хлынули.

Единственное, что я могла сейчас это попросить кого то остаться со мной. Дилан.

Он был один, кто не спал, и даже в два часа ночи ему было не лень придти ко мне.

Я вышла к нему на улицу, сдерживая слёзы. Рассказала ему все, что было.

Сидели на лавочке, он закинул нога за ногу и слушал. Шмыгал, но слушал мой плачевный рассказ.
— Авелин, у меня сейчас сердце заболело за тебя, – говорит он, а я разрыдалась больше.

Его руки обнимали меня за плечи, легонько поглаживая.
— Я понимаю, что тебе сложно отпустить забыть, но если ты отпустишь сейчас, в будущем ты сама себе спасибо скажешь. Если вы разошлись, значит судьба такая, если другая, вы сойдетесь.

— Да как после такого с ним сойтись то можно, – говорю я, запинаясь в своей же речи.

Почти полчаса я ревела в его плечо, пока не услышала звонок. Снова.

Я дергаюсь, глядя на Дилана, а он на меня.
Беру телефон. Пэйтон.

— Давай, бери, – подталкивает тот, а я снова принимаю звонок.

— У нас новый разговор, но буквально чутка, – уверено говорит он, а я глотаю слезы.
— Что, сука, снова? – кричу.

— Что за любимый в комментариях Мэйсона?

О, защитник.
— Он же сказал Руби неприятно, ты хули творишь?
— Руби поныла? Поздравляю, мне фиолетово что да как, бросил, значит все.

Дилан продолжал меня гладить.
— Бросил, но не отменяет того факта, что ты поступила подло. «Мне фиолетово» , «Она Пэйтону хуже делала».

Цитирует мои слова, а я усмехаюсь.
— Зато вы все прям святые!
Дилан смеется, прикрывая рот рукой.
— Да ну нахер! Ты себя слышишь? – переходит на крик.

— Ты сказал больше не напишешь, исполняй.
— Не волнуйся, я сейчас дождусь от тебя ответа на твой поступок и уйду.

Я смеюсь.
— Не дождешься.
— Не смей так со мной разговаривать, – я вывожу его. Хотелось больше. Адреналин рос.
— Ты страдаешь херней, реально херней.

— Мне убиться пойти? – слёзы прекратились, теперь мне хотелось только злить.
— Я на хорошей ноте тебя оставил, ты че исполняешь? Корректнее было бы спросить, чего ты хочешь этим добиться?

Смотрю на фонари.
— Вот именно, что мы остались на хорошей ноте! А ты мне снова: Руби, Руби. Я сделала, а вы наезжаете, мол, о боже, любимый! Назвала, что с того? Что же ты так на нее не наезжал, когда я тебе ныла за ревность?

Дилан показывает палец вверх.
— Суть в том, что ты делаешь это назло. Ты сгниешь, правда, крайне гнилой поступок.

Выдыхаю.
— Можешь сделать плохой вывод обо мне, только оставь меня.

Пэйтон засмеялся, громко и...почти нервно.
— Нет, Авелинка, как я сделаю плохой вывод о тебе? Мы ведь прошли огонь и воду, я не позволю себе такого.

Усмехаюсь.
— Хорош стебаться.
Снова смеется.
— Цирк, ты так упала в моих глазах, и...мне правда все равно, я могу много чего сказать и не буду чувствовать вины. Если до этого я бы лучше убил себя, чем задел тебя, и даже сейчас, когда кинул, если бы ты написала мне с помощью, я бы помог, но, сейчас будто это все забылось. Все хорошее.

Закатываю глаза.
— Для чего ты мне это говоришь?
— Задумывайся о своих поступках и о людях, что бы ты поняла, что ты не пуп мира, что ты должна уважать других людей, которые не сделали тебе ничего плохого.

Молчу.
— Ведешь себя крайне мерзко, – заканчивает он, а я безразлично пожимаю плечами.
— Вспомни мое отношение к тебе.
— Забудь. Я это я, я был близким для тебя, а ты умей уважать всех, вне зависимости от того, насколько ты знаешь этого человека. Я не говорю про тех, кто на тебя говорил, все дела. У тебя были с Руби хорошие моменты.

Я фыркаю, снова она.
— Просто понимай, что людям больно.
Ему ли говорить об этом?
— А ты попробовал бы понять причину моей ревности, а не агрессировать.
— Я не могу, у меня травмы, Авелин, травмы!

Дилан показывает палец у виска, я улыбаюсь.
— Я наркоман, блядь, – смеется, — Я не могу по другому.
— И что с того, что у меня с Руби были хорошие моменты?

— Ты не человек, раз так поступаешь, а точнее...ты слабый человек.
— Как скажешь, хорошо, – тело снова дергается.
— Удачи сгнить, – и Пэйтон снова скидывает трубку.

Ненавижу! Идиот!
— Он меня раздражает, – говорит Дилан, а я киваю, — Пусть своей подружке сопли подотрет, все, ты умница.

И он обнимает меня.

Вскоре Дилан уходит, а я остаюсь одна, только уже сидела на ступеньках подъезда.

Четыре утра. Сижу с Лэндоном, я посчитала, что он должен знать. Я уже не плакала, ведь рядом с ним это почти невозможно.

— Лицо бы ему начистил, не смей так со мной разговаривать говорит, идиот крашеный.

Фыркает Лэндон, выслушивая мой рассказ. Я смеюсь, прикрывая рот.
— Он что нарик, блять?
Киваю, а тот свистит.
— Не могла найти никого другого? К тебе только такие и липнут, то в тумане теряются, то наркоманы.
— Туман? Придурок!

Я вспоминаю бывшие отношения и прикол с ними. Закрываю лицо руками.
— Ну и вкус у тебя, один раз нормальный мужик с тобой появился, и это я, – подмигивает, — Остальные мимо что то.
— Ты так себя любишь, – улыбаюсь.

— А что неправда что ли?
— Правда.
— Если сравнивать меня и всех твоих бывших и друзей.
— Ты кстати никогда не врал мне, – а тот дергает уголками губ.
— Ну скажешь тоже, я просто в большинстве случаев говорил в лицо.

— Самое жестокое это про потерю интереса.
— Ну зато не тянул сто лет, тем самым нанося вред тебе ещё больше.
— Я так тогда ревела, – мы смеялись.
— Больше поплачешь меньше поссышь.

Около часа мы сидели и обсуждали все на свете, пока не начало светать. Я вспомнила, как мы так же сидели с Пэйтоном.

Никаких слез. Только...тень ненависти. Возможно,  я бы сейчас ревела, но после оскорблений. После «ты не человек», «ты сгниешь», мне только хотелось ему показать, что я умею жить без него.

тгк – paytfnfks.