chapter twenty eight
Сумерки. Город давно покрылся тенью, оставляя только желтые просветы в окнах.
Мы остались вдвоем, я и парень, который растерял свою колкость.
В комнате было тепло и спокойно, часы тикали негромко.
Его грубость сгладилась, стала привычной, но её присутствие делало его спокойнее.
— Это что, ты такая маленькая была тогда ? - он рассматривал мои детские фото, проводя пальцами по фотографиям.
— Дааа, - мы смеемся, пока он тянется за вторым альбомом.
Мы сидели на моей кровати, не близко, но наши коленки касались друг друга.
— Я не думала, что мы начнем общаться, - начинаю размышлять, отворачивая взгляд на открытое окно.
— Почему? - откладывает альбом.
— Я думала, ты пошлешь меня..
Он начинает улыбаться так, будто я сказала самую глупую глупость, — Вот ты какого мнения обо мне..хотя, - он замолкает, будто думая о чем то важном.
— На тот момент мог, - соглашается с моими словами.
— Ну вот.
Я встаю с кровати, убирая детские альбомы подальше. Пэйтон следит за моими действиями, протирая руки.
— Кстати, я почти не помню конфликтов с тобой, - говорит он, когда я села рядом с ним, — На тот момент у меня было много ссор, может быть, на мелкие не обращал внимания.
— То есть, ты со всеми такой, - улыбаюсь, слегка.
— Я просто находился в одной конторке, - облокотился о спинку кровати.
— Какой ?
— Я думал рассказать тебе об этом, долго готовился.
— О чем ?
Я чувствую, как напряжение смешивается с интересом.
Он выдыхает, готовясь к чему то долгому.
— Я был подростком, мне было четырнадцать. Начал употреблять лирику, - и только я открыла рот для вопроса, Пэйтон моментально отвечает, — Это слабая наркота. В 16 мы сидели в этой конторе, там был такой кожаный диван..
Усмехается.
— Мы кололись. Героином. В один момент я не смог встать, и я словил передоз. Три дня в коме, после того завязал.
Мои руки сжимают ткань пледа.
— Иногда нюхаю. Траву могу покурить, но не как раньше. И все это связано с моим детством. В шесть лет я остался дома с отцом, мама работала. Я захожу на кухню, он лежит на столе.
Голос становится тише, хриплее.
— Я думал, что он уснул. Но он не просыпался. Мама сказала, что он словил передоз. И умер.
После этого детство..пропало. Начал пропадать, начал курить в девять.
Я сокращаю расстояние между нами, укладывая тело на его. Сидя, меж его ног, а моя голова на его груди.
Крепкая рука начиная гладить мои волосы, перебирать тонкие прядочки.
— После моего передоза мир перевернулся. Я стал груб, холоден. Потому что был в завязке. Заменял наркоту сексом. Дефомин, все дела.
Помогло, так что, теперь сигареты и трава мой максимум. На данный момент замещаю все работой. Пропадаю допоздна. И машины. Все, что вытащило меня.
Мы замолчали. Оба. Я набираю воздух, тяжело выпуская его.
Мои руки на его, ближе к плечам.
— У меня такое чувство, что мое сердце пополам разбилось.
— Мое тоже, судьба ? - улыбаюсь.
— Это знают только близкие мне люди.
Это было чувство, которое не умещалось в слова. Рядом с ним появлялась особая близость. Не громкая, не показная. Просто сидеть молча и не чувствовать пустоты. Хотелось быть честным, открытым. Не прятать страхи и слабости.
Пришло сожаление. За его прошлое, за то, что ему пришлось пережить. И сожаление, что меня не было тогда.
Желание быть рядом росло. Всегда. Не обещать, не клясться, а просто оставаться.
— Я горжусь тобой, ты умница, - глажу его руки, шепотом говоря.
— Спасибо.
— Мне приятно, что я твой близкий человек.
— Я доверяю тебе, - улыбается, — Уверен, что ты никому не расскажешь. Не хочу показаться слабым, но в тебе, - акцент на последнем слове, — В тебе я уверен.
— Рассказывай мне каждую свою мысль. Если тебе плохо..приходи ко мне, ладно?
Он кивает, убирая руку с моих волос.
— У меня вопрос к тебе.
— Какой ?
— Ты когда нибудь пробовала наркоту ? - отрицаю.
— Траву ? - отрицаю снова.
— Умничка моя, - уголки губ приподнялись. И его и мои, — Никогда не вздумай, никогда в жизни.
— Я не собиралась, - улыбаюсь.
— Обещай мне.
Я привстаю, всматриваясь в его глубокие, карие глаза. На ночь они становились темнее обычного.
— Я обещаю тебе, Пэйтон, что не буду таким заниматься.
— Красотка, все, верю.
И мы обнялись. Крепко, искренне и тепло.
— ...А я помню, как в младших классах меня травила одна девочка. Ну, она по статусу была выше. Поэтому..да, - мы обменивались школьными историями, и я продолжала лежать на нем.
— ...А у меня была первая уголовка..Один год детской колонии, - смеется, — Я не соображал, под наркотой, защищал девочку которая мне нравится.
— Я в шоке..
— Так чтооо, - выдыхает, — Ещё раз скажу, никогда не употребляй. И не пробуй.
— Мне не нужно это.
Пэйтон кивает.
Я зеваю, и он замечает это, снова начинает гладить мои волосы.
И эта ночь стала второй, второй искренней ночью в нашей истории. Мы сблизились, ещё ближе. Я хотела разделить боль с ним, хотела слышать его. Каждую мысль, глупую или умную.
тгк - paytfnfks.