Озвучивание не поддерживается в этом браузере
39 глава
Элизабет
После оглушительного момента откровения в парке, последовал хаос, но не тот, что я ожидала. Ни выстрелов, ни борьбы, ни бегства. Вместо этого, повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Нессы, которая, кажется, только сейчас осознала, кто лежит на холодной земле. Пэйтон, с его лицом, словно высеченным из камня, лишь молча кивнул Брайсу, и тот распорядился убрать тело Сиерры, не говоря ни слова. Мы сели в машины, но на этот раз я была не пассажиром, а скорее пленницей, хотя никто не связывал мне рук. Мой мотоцикл остался там, заброшенный, как часть прошлой жизни.
Мы приехали в родное место. Особняк Мурмаера. Тот самый дом, где когда-то я была счастлива, где собиралась вся наша «семья». Гостиная, которая видела столько смеха, споров и планирований, теперь встретила меня мертвой тишиной. Воздух здесь был наэлектризован, пропитан ожиданием и невысказанными вопросами. Все расселись, кроме меня. Я стояла, всё ещё в своей черной одежде, чувствуя себя чужой.
— Элизабет, — первым нарушил молчание Джейден, его голос был напряженным, но в нем слышалась боль. — Объяснись. Пожалуйста.
Я посмотрела на них. На их лицах читалась смесь неверия, гнева и какой-то странной, приглушенной надежды.
— Что именно вы хотите услышать? — мой голос был хриплым, я давно не говорила так много.
— Всё! — выкрикнула Надя, глаза её были красными. — Зачем ты уехала? Почему скрывалась? Почему стала... стала этим? Смертью!
Вопросы посыпались градом, перебивая друг друга.
— Куда ты пропала?
— Почему не вышла на связь? Мы же искали тебя!
— Ты видела, как мы страдали?
— Зачем убила Сиерру? Ты знаешь, что ты натворила?!
Я слушала их, и внутри меня боролись два чувства: старая боль, которая рвала на части, и новая, холодная пустота, которую я так старательно культивировала.
— Вы искали? — я усмехнулась, горько. — Вы искали призрак, который сами и похоронили.
— Это неправда! — воскликнула Несса. — Мы думали, что ты мертва! Мы оплакивали тебя!
— А я оплакивала себя заживо, — прошептала я, но это было скорее для себя, чем для них. — Этот мир убил меня. Вы убили меня.
Пэйтон всё это время молчал, сидя напротив меня, его взгляд был прикован к моему лицу, словно он пытался прочитать в нем ответы на все свои вопросы. Он не участвовал в этой общей обвинительной речи, но его молчание было тяжелее любых слов.
Наконец, он поднялся.
— Хватит, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. Все замолчали, повернувшись к нему. — Разговор с ней... это моя прерогатива.
Он посмотрел на меня.
— В «ту самую родную комнату», Элизабет.
Я кивнула, не сказав ни слова. Мы прошли мимо всех, не глядя ни на кого из них. Каждый их взгляд, казалось, прожигал во мне дыру. Наконец, мы оказались в его кабинете. Моя комната, в которой я жила, была через стену. Кабинет, где он принимал все свои важные решения, где мы когда-то делились секретами.
Он закрыл дверь, отрезая нас от остального мира. Воздух в комнате был тяжелым, пропитанным его запахом – запахом власти, опасности и чего-то очень знакомого, чего-то, что когда-то было моим домом.
Пэйтон подошел к окну, облокотился на подоконник, глядя на темный сад, и начал говорить. Его голос был ровным, без эмоций, словно он читал отчет, но я чувствовала скрытую боль в каждом слове.
— Мафии наших родителей... ты думаешь, почему они исчезли? Почему так внезапно?
Я молчала, ожидая. Мое сердце стучало где-то в горле.
— Их убили. Наши родители убили друг друга. Не было никакого тайного врага, никакой заговоренной пули извне. Они... они сами развязали войну, которая поглотила их. Их амбиции, их жадность, их вечное стремление к большей власти. Они стали причиной собственной гибели. Это не должно было нас касаться. Это были их грехи, их безумие.
Я слушала, и каждое его слово было ударом. Моя месть, мои годы, проведенные в тренировках, в отказе от себя, в поиске «врагов» — всё это было построено на лжи? На чьей лжи?
— А Сиерра... — он сделал глубокий вдох. — Её брат. Сильный, влиятельный. Он знал про нас. Про то, что ты была... моей. И он сказал, что твоя жизнь... что она всё ещё под угрозой, пока я не найду свою... «новую спутницу». Он дал мне понять, что будет использовать любую возможность, чтобы достать тебя, если я не буду с ним. Он был одержим идеей твоего поиска, Лиззи. Но не для того, чтобы помочь. Он хотел, чтобы ты вернулась, чтобы он мог тебя контролировать. Сиерра была залогом его "мира". Чтобы ничего не угрожало твоей жизни... я должен был быть с ней. Это была маска, Лиззи. Всегда была маска.
Мир поплыл перед глазами. Все мои действия, все мои страдания, вся моя ненависть к Сиерре... всё это было ошибкой. Он делал это для меня. Он защищал меня, даже когда я думала, что он предал. Я увидела его боль, его жертву, которую он скрывал за маской безразличия.
— Ты... — я пыталась найти слова, но горло перехватило.
Он медленно повернулся от окна, его глаза, такие усталые, встретились с моими. В них не было прежней ярости, только глубокая, невыносимая грусть. И что-то ещё... что-то, что я так давно не видела. Любовь.
Я не сдержалась. Все барьеры, все годы холода, все наркотики, которые должны были убить мои чувства, рухнули в один миг. Я сделала шаг, потом ещё один, пока не оказалась прямо перед ним. Моя рука поднялась, коснувшись его щеки. Его кожа была теплой. Настоящей.
— Пэйтон... — прошептала я, и в этом имени было всё: раскаяние, прощение, любовь.
И затем я поцеловала его. Это был нежный, робкий поцелуй, полный невысказанных извинений и заново найденной надежды. Поцелуй, который должен был стереть год боли и недопонимания.
*
Пэйтон
Я рассказывал ей всё. Каждое слово давалось с трудом, открывая старые раны, которые я так тщательно прятал под броней безразличия. Истории о наших родителях, об их безумной войне, о шантаже брата Сиерры... всё это вырывалось наружу, и с каждым словом я чувствовал, как часть моего груза спадает.
Во время всего рассказа я не мог оторвать от неё глаз. Год прошел, год, который я прожил в аду, и она... она только похорошела. Её лицо, ставшее таким острым, таким холодным под маской Смерти, теперь, без неё, было полно боли, но и какой-то дикой, несломленной красоты. Её глаза, хоть и были пустыми, теперь начали наполняться живыми эмоциями, которые я так давно не видел. Она стала жестче, да, но её внутренняя сила сияла ещё ярче. Моя Лиззи.
Она подошла ко мне. Её рука коснулась моей щеки, и электрический разряд прошел по всему телу. Я замер, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот хрупкий момент. Она прошептала мое имя, и это было самым сладким звуком, который я слышал за долгие месяцы.
А потом её губы сблизились с моими. Это было то, чего я так долго ждал. Каждый день, каждую ночь, в каждом своем кошмаре и каждом своем сновидении. Год без неё был пыткой, и этот поцелуй был словно глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Нежность, раскаяние, искупление – всё смешалось в этом первом прикосновении.
Я обнял её, притянул к себе, углубляя поцелуй. Её тело было таким знакомым, таким родным, словно мы никогда и не расставались. Всё, что было между нами, вся боль, вся ложь, все убийства – всё это отошло на второй план. Остались только мы в этой комнате, в нашем мире, который только сейчас, кажется, начал обретать свои краски снова. Моя Элизабет вернулась. И я не собирался отпускать её вновь.
__________
Комментарии