Глава 10
Регина
Примерно тридцать минут, как отъехали от клуба, в машине стояла тишина, нарушаемая только указаниями навигатора и ревом двигателя за окном. Давид ни разу за это время не взглянул в мою сторону. Он, плотно сжав губы, полностью сосредоточился на дороге. По всей видимости, парень пытался справиться со своими эмоциями, поэтому избегал встречаться со мной взглядом и не разговаривал. Не знаю, что его так сильно разозлило, но у меня не возникло никакого желания это выяснить. Пока Давид бесится, его лучше не трогать. Как только возьмет себя в руки, сам заговорит.
Но о чем нам с ним говорить? Почему он снова ведет себя как придурок? Как отлично мы провели время в компании друзей или как в очередной раз во всей красе проявился его взрывной характер? Наверное, нужно было задать вопрос о жене. Интересно, какую сказочку сочинил для нее? Какой выдуманный мир создал для своей Ани?
Ерзаю на сиденье, пытаясь посильнее укутаться в пиджак Давида. Мне нужно успокоиться. Но я не в состоянии это сделать... Меня передергивает от одной мысли, что могла сегодня встретиться с его женщиной, матерью его ребенка. Сколько раз я еще должна спросить себя, почему до сих пор не послала к чертям Давида и не разорвала договор? Надолго ли хватит моего терпения? До того момента, пока вместо контракта не разорвут на мелкие куски мое сердце и не выбросят в корзину для отработанного материала?
Поворачиваюсь обратно к окну, только бы даже краем глаза не цепляться за парня, который с каждой минутой заставляет мысли в моей голове прыгать из крайности в крайность.
Я задумалась и не заметила, как машина немного изменила маршрут. Вот же черт! Как до меня сразу не дошло?!
– Давид, куда мы едем? Ты пропустил съезд.
Тишина. Он даже не подал виду, что услышал меня. Я понимаю, куда именно мы едем. Ему не обязательно объяснять, но меня бросает в дрожь. Чувствую, как нервы натягиваются, внутри все скручивается. Цепляюсь за край платья и начинаю теребить несчастную тонкую ткань. Хорошо, если до дома я не сделаю в ней дыру или не исполосую ногтями до крови свои ладони.
– Давид, давай поедем домой. Что ты задумал? Я не хочу... – делаю попытку поговорить с парнем.
– Просто молчи! – грубо прерывает меня. – Мне надоели твои хочу-не хочу, можно-нельзя, – чуть помедлив, заговаривает снова: – Расслабься. Будет весело, – подмигивает и нажимает на кнопку на панели рядом с рычагом переключения передач. – А теперь держись, познакомлю тебя с моей деткой.
Мой бывший и его машины – это особая тема. Он относился к ним как к живым существам, холил и лелеял до такой степени, что ни на одном из двух авто невозможно было отыскать и маленькой царапины. Водил Давид мастерски. За год, что мы встречались, парень научил водить и меня; чувствовать машину, как это давалось ему без каких-либо усилий, получать удовольствие от быстрой езды на дорогих спортивных тачках.
Только это все осталось в той жизни. За руль я не садилась уже около двух лет, а о том, чтобы ездить на скорости свыше 200 км/час, и речи быть не может.
Давид же решил погонять по опустевшему МКАДу. Машина, дорога, скорость и адреналин – то, что могло успокоить парня за пару минут. И почему я не предвидела такой исход, когда он около клуба предложил прокатиться?! Идиотка!
В ушах отдается пульс.
– Знакомься, Фокс, Jaguar F-Type SVR – моя малышка. Разгон до сотни за 3,7 секунды, 575 лошадиных сил, скорость больше 300 км\час. Классно, правда? – Парень давит на педаль газа, и раздается рев двигателя. – Слышишь, как мурлычет? – улыбается, а мне уже не до смеха. – Послушная, не то что ты, да, Фокси?
– Сбавь скорость, Давид! – кричу парню, когда вижу на приборной панели отметку, на которой замерла стрелка.
Сердце барабанит по грудной клетке, а руки, кажется, стали ледяными. Вжимаюсь в сиденье и зажмуриваюсь. Начинаю жадно глотать воздух ртом.
Память услужливо открыла нужную коробочку – и через пару секунд прокручиваю в голове одну и ту же картинку: я, точно так же, на бешеной скорости мчусь по трассе, не видя ничего перед собой из-за пелены слез...
– Пожалуйста! Это слишком! – вылетает, но парень за рулем никак не реагирует на мои слова.
Ощущаю, только уже наяву, как по щекам и далее по шее спускаются мокрые дорожки. Меня начинает трясти. Все признаки надвигающегося срыва.
Я не могу так больше! Не могу...
Резкий разворот, удар, жуткий скрежет металла, осколки битого стекла. Тупая боль.
Я помню каждую деталь. Я слышу звук, с которым вдребезги разбивались мои мечты и мое прекрасное будущее. Та страница моей жизни заляпана слезами и кровью, пропитана отчаянием. Она впечаталась в память точно так же, как врезался в отбойник на шоссе любимый спорткар Давида. Интересно, он восстановил свою поломанную игрушку? Я точно не подлежу ремонту. Каждая часть меня плачет вместе с девушкой, которая едва не попрощалась с этим миром, но убила все то, что дало бы построить новый, свой... счастливый.
Непрекращающийся поток слез перерастает в рыдания и грозится вылиться в истерику. Я не могу сопротивляться тому, что сейчас чувствую. Не могу! Мои всхлипы разрезают тишину в салоне. Машина резко виляет вправо, но ее выравнивают. Даже я вздрагивают от собственного голоса.
– Фокс? Ты чего испугалась? Все под контролем.
– Ты придурок, Давид, какой же придурок!.. – ору на него и не замечаю, что авто уже спокойно припарковано на обочине и мигает аварийными огнями.
– Фокси, ты чего? – наклоняется ко мне парень. – Тебе же нравилась скорость. Что за приступ паники? – с озадаченным видом заглядывает мне в глаза. – Здесь нельзя стоять. Я сейчас вернусь на дорогу, ты только успокойся, ладно?
Давид отстегивает ремень, наклоняется ко мне, притягивает к себе и целует в щеку. Затем быстро стирает влажные дорожки большими пальцами, заглядывает в глаза.
– Извини, хорошо? Хочешь домой?
Я отрицательно качаю головой – единственное, на что у меня хватает сил.
Чего я хочу? Уж точно не появиться во всей красе под камерами у себя в квартире. Те стены задавят меня. Не зря Давид называет мой дом коробкой. Такое ощущение, что так оно и есть. Меня посадили в коробку и вот-вот захлопнут крышку, оставят наедине со своим прошлым. Я просто-напросто задохнусь от воспоминаний и эмоций, которые оно оживляет.
Я хочу отмотать время назад... Только это невозможно. Нельзя просто взять и вернуться на пару лет обратно, исправить свои ошибки. Так не бывает. Да даже если бы появился шанс что-то переделать... Меняя одно, мы непременно изменим и остальное. Последствия от принятия одного-единственного решения повлияют на исход других. И еще неизвестно, чем нам в итоге все это возвратится, какая будет отдача и каков результат.
Я бы хотела никогда не садиться за руль той машины. Возможно, мне не пришлось бы сейчас сидеть в этой.
– Успокоилась? – спрашивает парень, а я все еще не могу выпутаться из канатов жизни «до», которые связали меня по рукам и ногам, затянулись и не дают вырваться.
Поправляю на плечах пиджак Давида, глубже зарываясь в плотную ткань, хотя в салоне тепло. Внутри все млеет от ощущения, словно сам парень обнимает меня и прижимает к себе.
– Знаешь, у тебя удивительная способность выводить меня, а потом разворачивать ситуацию так, что я ощущаю себя виноватым, – со странной интонацией в голосе продолжает. Скорее всего, чувство вины его больше не мучает, и меня ждет вторая волна психоза от бывшего парня.
Я молчу. Если начну сейчас с ним говорить, ничем хорошим это не закончится. Отворачиваюсь и вглядываюсь в мелькающие за окном огни вдоль автодороги. Как жаль, что точно так же не сменяются и не исчезают из нашей жизни ненужные моменты: не успеваешь заметить, а они остались где-то вдалеке, позади тебя; и уже не разобрать, что там было, не вспомнить ни единой детали. Одно сплошное размытое и нечеткое пятно.
– Как же ты меня достала, Регина! – Что, собственно, и требовалось доказать. Следующий раунд выброса злости не заставил себя долго ждать. – Не можешь нормально себя вести вне дома? С тобой надо закрыться в квартире, и только тогда тебя никто не будет лапать? – сквозь зубы произносит Давид, а я мысленно закатываю глаза. – Меня мало? Могу увеличить. Я думал, мы с тобой поиграем, ты будешь делать то, что прописано в контракте... Что я получаю? Ты при мне же вешаешься на своего Максика, потом обжимаешься с нашим Арти... – на секунду умолкает, потом повышает голос, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. – Регина, ты ничего не перепутала? Что замолчала? Не хочешь поговорить со мной о том, какой замечательный, благородный Артурчик? Или о марафонах, Байкале, улыбочках... как у кого-то челюсть заклинило?
Вот оно что! Ревнивый Давид. Мне не понятна его реакция. Мы не вместе, и он не имеет права ревновать.
– Эй, Фокс, ты вернулась вообще? – с легким сомнением спрашивает и хватает меня за руку. – Посмотри на меня?
Не хочу я на тебя смотреть! Я все еще там и ощущаю ту боль. По щекам снова потихоньку катятся крупные капли.
Сколько времени проходит, не представляю, но вижу впереди себя проулок с аркой, соединяющей нашу многоэтажку с соседней. Останется только свернуть к ней и проехать пару метров. Я скоро окажусь дома, заберусь под душ и смою с себя все воспоминания, затолкаю обратно гордость, совесть, включу, наконец-то, мозг и прекращу лить слезы перед человеком, которого люблю с той же силой, с какой и ненавижу.
Дрожащими руками смахиваю влагу с лица и делаю вдох. Не успеваю выдохнуть, как Давид резко останавливает машину прямо между домами, глушит мотор и поворачивается ко мне.
– Фокси, перестань. Это уже не смешно.
Миг – и ремень безопасности исчезает, одно движение – оказываюсь на коленях парня, несильно ударяясь головой о крышу авто. Так и застываю в объятиях Давида.
– Все хорошо, солнышко, – шепчет, сильнее прижимая к себе и поглаживая круговыми движениями спину.
Пока окончательно не успокаиваюсь, он обнимает и, чуть слышно, просит меня расслабиться. Отклоняюсь немного назад. Мы, не проронив ни звука, смотрим друг другу в глаза. В его – любопытство, усталость и... нежность? Мои, наверное, красные и заплаканные, вызывают только жалость, потому что наполнены отчаянием и болью. Не разрывая визуального контакта, Давид притягивает меня обратно к себе и осыпает горячими поцелуями мою шею, щеки, оставляет один невесомый, едва уловимый на губах, в то время как его руки блуждают по моей спине.
Парень знает, как заставить чувствовать себя в безопасности. Смотрю на его губы и неосознанно провожу кончиком языка по своим.
– Мне нравится твое платье и твоя кровать, но я не могу больше, Фокс. – Руки парня в одно мгновенье смяли мое платье. Ладони заскользили вдоль бедер вверх, остановились на резинке чулок. – Маленькая... Ты такая красивая, – со свистом вылетает из Давида.
Он уткнулся носом в мою шею и оставил влажный след от поцелуя на сгибе. Не прекращая играть с резинкой чулок одной рукой, второй кончиками пальцев продолжил свой неспешный путь выше по талии, к груди, по спине. Давид нащупал молнию сзади платья и потянул ее книзу. Он забрался под ткань, а подушечки больших пальцев ласково прикоснулись к обнаженной коже.
– Дыши, солнышко. Тебе же нравится то, что я делаю.
Мне нравилось. Нравилось ощущение его рук на моем теле, мягких бархатных губ на моей коже, нежного тембра голоса.
Я люблю тебя. Я ненавижу то, что хочу чувствовать тепло твоего тела и что ты знаешь все уязвимые точки на моем. Чувствуешь, как оно поет для тебя, как я растворяюсь в тебе? Ты меня поглотил, вдавил в себя, заставил пропитаться тобой.
– Расслабься. Тут нет камер. Не надо притворяться, что ты не хочешь этого.
Щелчок. Вот оно. Те слова, которые мне были нужны, чтобы понять: это всего лишь игра. Все – игра.
Хочется рассмеяться над своей глупостью, но вместо смеха я издаю стон. Краем затуманенного сознания понимаю, что должна заставить думать, что он выиграл.
– Давид... – выдыхаю, когда его руки хватают меня за бедра, теснее прижимают.
Ты хочешь меня. Сильно. Я это чувствую.
В один рывок платье оказывается поднятым и скомканным на талии, а на обнаженных ягодицах ощущаются ладони парня. Его губы прокладывают влажную дорожку от ключицы вверх, дотрагиваются до мочки уха и захватывают ее.
– Отпусти себя. Ты не сможешь больше сопротивляться, – тихим полушепотом произносит мне на ухо.
Неуверенно и неторопливо поднимаю руки к плечам Давида. Дотрагиваюсь ногтями до шеи.
– Давай, маленькая.
Бери, смотри не подавись!
Руки перемещаются на мою голую спину, а я, удерживая контакт глаза в глаза, облизываю пересохшие губы.
– Фокс... – Вижу, как парень жадно ловит каждое мое движение. – Я так давно хотел это сделать.
И его потрясающие полные губы впечатываются в мои, на доли секунды замирают, отрываются, а затем с новой силой прижимаются. Давид целует меня требовательно и грубо, воскрешая давно забытые ощущения. По телу проходит мощный импульс. Бессознательно одновременно из нас вырываются громкие стоны.
Быть ближе. Быть вместе. Стать одним целым.
Его руки зарываются в мои волосы. Я пропускаю его шелковистые кудряшки сквозь пальцы и чувствую, как язык Давида сталкивается с моим, дразнит, играет. Властно, жестко, не давая передышку, парень целует меня. Я не отстраняюсь. Вкладываю в ответный поцелуй всю злость, негодование, обиду. Касаюсь его лица, ощущая под пальцами абсолютно гладкую кожу. Он больше не колючий внешне, но по-прежнему такой внутри: каждое его действие или слово втыкается в меня как маленькие острые иголки. Мы с Давидом боремся друг с другом. Мучительно сладко. Я проигрываю, но не сдаюсь. Нечем дышать. Отрываюсь от его губ. Всматриваюсь в затянутые дымкой желания глаза. Неторопливо царапаю ногтями чувствительную кожу шеи, подбородка и останавливаю себя, когда пальцы натыкаются на расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки парня.
Давид не дает мне разорвать зрительный контакт, держит, гипнотизирует. Во взгляде читается предвкушение и нетерпение.
Я делаю то, чего он от меня ожидает – расстегиваю пуговицы на рубашке, и мои руки приступают к исследованию торса парня. Давид испускает вздох, закрывает глаза и закусывает свою нижнюю губу.
Нравится? Ты же хотел поиграть!
Мои пальцы добираются до ремня на брюках, расстегивают его.
– Фокс, – с полустоном, хриплым голосом произносит мое имя.
Парень резко распахивает глаза. В них столько эмоций, такое дикое желание, что я тону в этом взгляде. Не успеваю ничего понять, как губы Давида обрушиваются на мою шею, начинают хаотично блуждать по груди.
Еще немного – и для меня настанет точка невозврата. Миг, когда я уже не смогу сказать «нет».
– Ай, Давид, – вскрикиваю, когда мою чувствительную кожу грубо прикусывает, а затем томительно медленно втягивает. От неожиданности дергаюсь и головой ударяюсь о крышу. «Детка» маленькая для нас с Давидом. Какой тесный салон и низкая машина!
Парень сильнее прижимает меня к своему торсу. Жарко. Обжигающе приятно. До мурашек, до дрожи. Хочу большего, но ни за что не дам выиграть эту борьбу. Выдержки у меня достаточно, чтобы прекратить – пусть и приятные – пытки.
В ту самую секунду, когда Давид сжимает округлости моих бедер и заставляет прочувствовать всю силу своего желания, отчетливо понимаю: он не остановится. Это обязана сделать я.
Застываю, прекращаю реагировать на прикосновения и делаю попытку слезть с коленей парня.
– Фокс, нет, – отрываясь от моей груди, со стоном выдыхает. – Скажи, что ты шутишь. Малыш, – с умоляющими нотками в голосе шепчет, когда его губы касаются моей шеи. – Нет, солнышко, – целует меня настолько нежно и мягко, что возникает желание послать все куда подальше и не мучить ни себя, ни его.
– Пусти, – еле-еле справляюсь со сбившимся дыханием, и удается вымолвить. Захват на моей талии слабеет. – Хватит, Давид, – уже более уверенно проговариваю, отодвигаясь от парня и перемещаясь с его коленей на пассажирское сиденье.
Опускаю взгляд. Боже, я выгляжу как...
Пытаюсь поправить платье, но мою руку перехватывают.
– Регина?
– Остынь, Давид, – поворачиваюсь к парню и вырываю свою руку, одергиваю на себе платье, расправляя его. С первого раза удается застегнуть молнию сзади. Спешу добавить, пока не попала в плен рук, губ и глаз Давида: – Сохрани в памяти эти ощущения: больше такого не повторится. Ты испортил мне прошлую жизнь, пытаешься испоганить настоящее. Запомни, малыш: я ненавижу тебя, и все, что я делаю и буду делать – фальшивое, под стать тебе. Ты хочешь поиграть? Поиграем, – улыбаюсь и провожу указательным пальцем по губам парня. – Спасибо за дерьмовый вечер.
Следую порыву сбежать из машины как можно быстрее. Открываю дверцу, выбираюсь из авто под аккомпанемент гулко стучащего сердца и звона в ушах от переизбытка эмоций. Последнее слово должно остаться за мной. Наклоняюсь и произношу:
– Ну, теперь ты точно разогрелся. Можешь гнать к своей Ане сбрасывать напряжение. Только имя не перепутай, когда... закончишь, – посылаю воздушный поцелуй и захлопываю дверь, жалея о том, что это всего лишь дверь авто Давида. К сожалению, нельзя закрыться от прошлого и тех чувств, какие они вытаскивают наружу.
***
Выхожу из душа и слышу трель домофона, за ней следом разрывается мой мобильный. Иду в комнату и смотрю на экран телефона. Давид. Бедняга. До него только дошло, что остался без ключей? Пусть катится ко всем чертям! Я же говорила, что будет спать на коврике. Мое желание исполнилось. Подавляю нервный смешок и замечаю на дисплее сообщение с незнакомого номера: «Теперь у меня есть твой номер, и я знаю, кого звать на помощь, если Лариса похитит меня и увезет в сексуальное рабство. Пожелай мне удачи выдержать остаток ночи с этими фуриями. А.». Губы растягиваются в улыбке. Все же есть плюс в том, что я пошла сегодня в «Туман»: в мою жизнь – надеюсь, насовсем – вернулся еще один близкий человек – Артур. Хотелось бы верить, что он сможет мне прояснить несколько моментов, пока я не измучила себя догадками.
Сохраняю номер в список контактов и решаю не отвечать ничего. Мысли совсем далеки от Артура и компании, которую мы с Давидом на него свалили. Забираюсь под одеяло и закрываю глаза. Последний раунд за мной, а завтра предстоит не менее увлекательный и тяжелый – встреча с матерью.
Где-то в тот промежуток времени, когда я уже готова полностью погрузиться в сон, шум в коридоре и голоса не дают это сделать. Тихонько открывается и закрывается дверь в мою спальню, включается ночник на тумбочке. Слышу шуршание одежды, лязг ремня и как скрипят дверцы шкафа. Через пару секунд в комнате становится темно, а рядом со мной прогибается матрас. В сознание проникает одурманивающий запах Давида, смешанный с моим. Сильные руки прижимают к голому торсу. Парень касается губами моих волос и негромко говорит: «За этот фокус тебе придется дорого заплатить, солнышко».