доза чувств//🔞Пэйтон Мурмаер

Мир растворился в серой, безразличной мути. Я стояла, не в силах пошевелиться, не чувствуя собственного тела. Внезапно мою руку с силой сжало тепло. Это ощущение было таким реальным и грубым, что на миг пробило брешь в моём оцепенении. Я подняла глаза и увидела Пэйтона. Его взгляд был твёрдым и решительным.
Всё вокруг поплыло, краски растеклись, звуки стали приглушёнными. Я была куклой с стеклянными глазами, не понимая, куда. Пэй что-то говорил, но я не слышала слов, лишь видела, как он обернулся и кивнул своей маме, Джоанн. Та, обняв мою сестру за плечи, уверенно повела её прочь. А Пэйтон, не отпуская моей руки, потянул меня за собой.

Колеса с визгом выплюнули из-под себя щебень и пыль, когда машина Пэйтона с размаху врезалась в парковочное место, едва не задев соседний бордюр. Рычание мотора оборвалось, но в ушах все еще стоял гул. Я не стала ждать, пока он заглушит двигатель. Рывок и дверца распахнута, я уже на асфальте, ноги сами несут меня к стеклянным дверям приемного покоя.

Воздух больницы - стерильный, холодный, пахнущий смертью и антисептиком - ударил в ноздри. Я не сбавила шаг, проносясь мимо растерянной регистраторши, мимо калек в инвалидных креслах, застывших в своих немых диалогах с судьбой. Где-то сзади доносился тяжелый, учащенный топот - это Пэйтон. Он не кричал мне вслед, не требовал остановиться. Он просто бежал, отставая на пару шаг, его дыхание было моим тыловым ветром.

Поворот за поворотом, коридоры сливались в бело-зеленую полосу. Номера палат мелькали, как столбы за окном на скорости. Сердце колотилось где-то в горле, с каждой секундой сжимая его в тиски.

Я : Мама! - ее имя вырвалось хриплым, сдавленным шепотом, когда я наконец влетела в палату.

И тут же замерла на пороге. Пэйтон, набежав, едва не врезался в меня, но успел схватить за плечо, резко притормозив нас обоих. Его пальцы впились в мою кофту, словно я была единственной точкой опоры в этом внезапно поплывшем мире.

Перед ней столпились врачи и медсестры.Белый, хаотичный муравейник, заслоняющий собой койку. Воздух был густым от запаха спирта и пота, шипенье аппаратуры сливалось с отрывистыми, командными возгласами.

-Разряд! - чей-то голос прорезал гул, и тело на койке неестественно, жутко подпрыгнуло под руками реаниматолога.

А над этим хаосом, над сгрудившимися спинами в белых халатах, мертвым, неумолимым укором сиял монитор.

На нем, там, где должна была бежать зеленая, живая, зубчатая волна - пульсирующий след сердца, - тянулась прямая, оглушительно-красная линия.
Прямая как стрела. Абсолютно ровная. Без единого всплеска.
И под ней - безжалостные цифры, показывающие ноль. Ноль ударов в минуту. Ноль жизни.

Это была не кардиограмма. Это был приговор, вынесенный холодным экраном.

Я даже сразу не поняла, когда медсестра с маской на лице стала прогонять нас, выталкивая из палаты.

- Выйдите! Вам нельзя тут быть! Живее! - крикнула она и закрыла дверь палаты прямо перед моим носом.

Я сползла по стене на пол. Колени прижала к груди и стала покачиваться, словно успокаивая себя. Плечи затряслись, из глаз потекли слезы, жгучая боль в области сердца пульсировала от тревоги.

Пэйтон сел на колени. Я видела его лицо размыто, но оно выражало грусть и переживания.

Пэйтон : я вызвал полицию на адрес дома твоего дяди.. Рассказал всё ребятам вкратце,они тоже поедут к дому твоего дяди, чтобы узнать у полиции детали, пока мы будем тут.. - он тяжко выдохнул и большими пальцами вытер слезы с моих щёк.

Я не знаю сколько по времени мы сидели в коридоре, ожидая, когда выйдет врач. И вот. Мужчина средних лет вышел из палаты. Протëр очки краешком халата и кивнул нам.

- Мы стабилизировали её состояние. Кризис миновал, но... её мозг получил серьёзное повреждение из-за длительного кислородного голодания во время остановки сердца. Сейчас она находится в медикаментозной коме. Мы ввели её в это состояние искусственно, чтобы дать мозгу время на восстановление и снизить риск отёка. Теперь нам нужно ждать.

Я : Какое кислородное голодание? Как это? - прошептала с тревогой в голосе я.

Врач, видя моё состояние, постарался объяснить максимально просто, по-человечески:

- Когда сердце остановилось, кровь, несущая кислород к мозгу, перестала циркулировать. Мозговые клетки начинают гибнуть очень быстро, буквально через минуты. Это и есть гипоксия- кислородное голодание. Мы восстановили сердечный ритм, но повреждения, увы, уже были нанесены.

Я : но ей же ставили капельницу и кислород подавали.. В чем дело?

Врач, ошибочно поняв мой вопрос как общую тревогу о качестве лечения, мягко покачал головой:

- Капельницы - это лекарства и питательные растворы. А кислород подается через маску или трубку в трахее. Это разные системы. Проблема была не в том, что ей не давали кислород, а в том, что его некому было разносить по организму. Остановилось сердце - остановилась и доставка. В этом вся суть.

Он зашел обратно в палату, а мы за ним. Моя мама лежала, будто спала. Вокруг неё всё также стояли медики, которые убеждали, что её сердце продолжает биться.

Я смотрела на маму со слезами на глазах. Ещё никогда я не испытывала такой грусти, такого отчаянья и вины за то, что доверилась своему "родственнику". Мысли вернулись о дяди, что всё это из-за него. Мама узнала правду, пыталась мне рассказать, но он был первее. Возникал вопрос, а точно ли дело только во флешке? Вдруг есть еще детали, о которых я не успела узнать?