Chapter eight
Друзья сидели за барной стойкой в клубе, расположенном в самом центре города. Внутри душно и жарко, большая толпа людей на танцполе, каждый человек в которой двигается в такт музыке: трясут руками, даже ногами, девушки активно двигают бедрами из стороны в сторону, привлекая внимание мужской половины танцующих.
Парни прикусывают губы, представляя, как одну из этих малышек они будут иметь в мужском туалете. В голову врезается прилично выпитое количество алкоголя, но рассудок и здравый смысл все еще подчиняется им, хоть и не полностью. Ривз повернулся вокруг своей оси и взглянул на бармена, который тщательно протирал и без того чистые бокалы. Он махнул ему рукой, подзывая к себе:
— Виски-колу, — парень перевел взгляд на друга, который внимательно смотрел на пьяных девушек в открытых нарядах, облизывая губы. — Ну, и?
— Что «ну, и»?
— Ты же заставил меня переться в этот клуб через весь город.
Энтони сделал небольшой глоток из своего тамблера, крутя его в руках. Внутри сразу же разлилась горькая жидкость, но эта горечь не казалось такой сильной из-за не трезвого состояния парня. Ричардс вновь перевел взгляд на толпу.
— Мне нужна твоя помощь.
— В чем? — спросил Ривз, выпивая залпом виски.
— Даниэла предложила помочь ей разобраться с новенькой...
— О, нет, нет, я не собираюсь связываться с этой сучкой, — длинноволосы начал размахивать руками в знак отказа.
— Эта «сучка», — изобразив в воздухе кавычки, голубоглазый продолжил. — Предлагает хорошую сумму, а деньги нам ой как не помешают. Плюс к этому, с нас снимают все ярлыки.
— Мне всегда было похер на них, они не имеют никакого значения.
— 500 баксов каждому, бро. И это только первоначальный взнос, дальше — больше.
Энтони молчал, размышляя над подлым, но выгодным предложением друга. Возможно, в этом виноват алкоголь, который не хило врезался в голову, но парень согласился, несколько раз качая головой вверх-вниз.
— Только Пэйтону ни слова, чувак. Ты же знаешь, что он будет против, — предупредил Ричардс. — Я напишу Даниэле, что ты тоже в деле.
Голубоглазый достал из заднего кармана джинсов телефон, заходя в диалог с той, которая так легко может им манипулировать, с той, в которую он был влюблен. Пальцы что-то клацали по клавиатуре, пропуская буквы или делая ошибки в словах:
Joshrichards:
«Я убкдил егр, он соглсен».
Напечатав еле-как злосчастное сообщение, он нажал на кнопку «отправить». Ответ не заставил себя долго ждать, и уже через считанные секунды на гаджет парня пришло уведомление:
Danimartinn:
«Ты молодец, Джош. Награда не заставит себя долго ждать😘».
На лице Ричардса появилась довольная улыбка, а сердце забилось чаще от слов похвалы любимой.
— Ты чего такой счастливый, Джош? — неожиданно спросил подошедший шатен, пожимая руки друзьям.
— Настроение хорошее, — улыбнулся он.
Пэйтон уселся рядом с парнями, поворачиваясь к бармену. В голове непроизвольно всплывает твой образ: янтарные глаза, которые при свете кажутся еще прекраснее, черные локоны волос, которые ты часто заправляешь за ушко; губы, которые так сексуально двигаются при разговоре, белые и ровные зубы. Парень мотает головой, пытаясь избавится от потока непривычных мыслей и смотрит на подошедшего бармена, ожидавшего от него заказа.
— Мне чего-нибудь покрепче.
***
Ночь — время быть откровенным. И если не с тем, кому ты хочешь сказать обо все, то хотя бы с собой. Темно, тихо. Машин не так много ездит как днем, а то вообще будь-то, пропали. Цвиркуны напевали свою мелодию, додавая свою нотку красоты в ночь. Ночные фонари еле освещали дорогу, не то чтобы город. С каждой минутой в домах гас свет, давая явный знак, что уже наступила настоящая ночь. Та ночь, которою я люблю.
Наверное, все жду своего момента, когда возникнет желание полностью погрузиться в извечные раздумья. Того самого момента, когда время должно остановиться, когда все погрузится в небытие и застынет на месте. Того самого... того самого момента...
Его можно ждать бесконечно долго. Бесконечно, будьте уверены. Так ли часто вы чувствуете умиротворение, спокойствие в душе? Так ли часто вам хочется просто дарить людям радость, счастье, позабыв на один миг обо всех проблемах, ужасным вихрем кружащимся над вашими головами? Просто ощутить ту прелесть, то великолепие тишины, ночи...
— Чертова жизнь, — шепчу я в пустоту, кладя на язык предпоследнюю цветную таблеточку экстази, медленно начинаю рассасывать.
За окном горела царственная Луна. Белая, чистая, безупречная. Туч не было. Небо было усеяно тысячами ярких лучистых звезд. Хм... как же все-таки далеки эти чертовы звезды. Вы только вообразите! Никогда прежде не приходилось задумываться об этих ужасающих расстояниях. А ведь некоторые из этих звезд куда больше, нежели Солнце. А из окна моей комнаты они кажутся совсем крошечными. Хочешь — сними их одним лишь касанием. Простым, ничего не значащим касанием руки. И они осыплются, упадут ровной светящейся линией прямо перед тобой, маня своим великолепием, своим изумрудным разнообразием. Они такие разные, такие красивые и такие... такие далекие, что в реальности никогда и ни за что не начнут устилать подоконники в обычных квартирах своим завораживающим величием. Но кто-то мешает мечтать об этом? Кто-то это запрещает? Верно, никто. И никому не позволено идти против светлых фантазий. Запомните это.
Мне было так хорошо. Знаете, как хорошо? Словами не передать. Такое можно только почувствовать. Да, это именно та ночь. Ночь, когда ничего больше не нужно, когда можно смело отпустить все, сделать, что было задумано. Разве не замечательно ли это? Разве не прекрасно?
Проблемы — пустой звук. Заботы — шум на задворках сознания. Есть лишь луна и звезды. Нужно что-то еще?
***
Я поднимаюсь с матраса, принимая сидячее положение и хватаюсь за раскалывающую голову. Конечности уже слушаются плохо из-за чего моя туша с грохотом падает на пол. По комнате разносится болезненное шипение вперемешку с ругательствами.
Резко дверь открывается и забегает мама, обеспокоенно бегая по мне глазами. Очередная попытка подняться на ноги на этот раз оказывается удачной.
— Что случилось? — мать подходит ближе.
— Споткнулась об ногу, — я глупо улыбнулась, потирая место ушиба.
— Будь аккуратней! Я сейчас принесу аптечку, а то, как ты будешь с разбитой коленкой ходить!?
— Слушай, мам, не надо, это просто обычный ушиб... — затараторила я, но все попытки были тщетными.
Уже примерно через минуту мать заходит с большой белой аптечкой.
Опираясь о стену, я почти буквально доползаю до двери. Коридор встречает меня привычной пустотой.
***
Сегодняшняя погода безмерно отвратная. Просто до дрожи в коленях неприятная и мерзкая. Дождь, слякоть, холодный ветер. Весь стандартный набор, при котором нормальные люди сидят дома, кутаясь в плед и попивая горячий чай перед камином или стареньким обогревателем. Никому не хочется мокнуть под ливнем, с риском подхватить простуду. И я, повинуясь стандартному инстинкту, тоже должна была остаться дома, если бы не одно «но»... Школа! Именно из-за нее, я сейчас еду в папиной машине с включенной печкой, утыкаясь носом в куртку...
Возле шкафчика меня ждала Райли, нервно дергая ногой, к моему большому удивлению она была не одна... Все три пары глаз уставились на меня, как только я оказалось на расстоянии с ними где-то метр. Не было только Пэйтона...
— Привет...
— О, привет, Джесс, — улыбнулся Джош, а я попыталась в ответ, получилось не очень, поэтому я тут же убрала ее с лица.
— Райли, можно тебя на минутку?
Блонди кивнула, и мы отошли на приличное расстояние от парней, которые тут же начали перешептываться.
— Что они тут делают? —возмутилась я, кивая в их сторону.
— Я не знаю, — Хьюбэка пожала плечами. — Я стояла ждала тебя, как они подошли и спросили, можно ли им тусоваться с нами.
— И ты согласилась?
— А что мне нужно было сделать, прогнать их? Они, между прочим, никогда не издевались надо мной!
Я безнадежно вздохнула.
В моей жизни резко и неожиданно появились люди, с которыми у меня совершенно нет общего. Не успела я привыкнуть к блондинке, как на мою голову буквально из неоткуда свалились три парня. Ривз постоянно кидал свои пошлые и часто неуместные шутки, с которых Райли смеялась, надрывая живот. Ричардс же охотно пытался залезть в мое прошлое и узнать что-то новое, но все его попытки сходили на нет. С Пэйтоном же мы часто сталкивались взглядами, но практически не разговаривали, от чего на душе становилось не по себе.