глава 24
Гидеон
Алоиза быстро влилась в коллектив. Она сделала выводы из прошлых ошибок и стала почти образцовым преподавателем. Младшие заглядывали ей в рот, ловили каждое слово и старались больше всех. Выпускники всерьёз начали подумывать над аспирантурой, и кто-то уже заранее оставил заявку на поступление. Даже наш самый проблемный класс начал вести себя более сдержанно, хотя после выходки Леонарда и Катрин мне потребовалось немало времени найти все созданные ими эфиры с Николасом и моей новенькой. Хоть я и не увидел со второго яруса то пикантное зрелище, что открылось студентам, зато мне попалось на глаза немало копий. Надо бы при случае похвалить сестру за искусную работу, у неё действительно талант к шитью.
Происшествие с эфиром лишь ненадолго выбило юную Нобераль из колеи. Видя меня в коридоре она всякий раз густо краснесла, а я начинал нести полную чушь, лишь бы начать с ней непринужденный разговор. Было трудно, потому что мы оба знали, что эфир я видел, и я знал, что она это знает. И это обоюдное всезнание лишь порождало все новые и новые барьеры между нами.
Следующей волной кто-то пустил украденные у Джинджер рассказы. Снова смущение и неловкость, которое мы оба переваривали очень долго. Так долго, что Белс снова начала подтрунивать надо мной и грозить, что уведёт у меня девушку. А я даже не был уверен в том, что мы с ней вместе. Вряд ли мой несмелый поцелуй и пространные намёки можно было посчитать за полноценное признание, но работа забирала у меня все свободное время и силы. Чего не сказать о тьме, её мощь нарастала и грозила захватить каждую клеточку моего тела.
За завтраком все чаще Алоиз сидела в компании Генри, Хлои, Джинджер и Никоса. С ними ей явно было легко и весело, а я не решался подойти первым, чувствуя, как с каждым днем все дальше отдаляюсь от неё. Мне оставались только короткие разговоры во время педсоветов и проверки, которые я часто устраивал для неё. Мне не нужно было следить за тем, как юная Нобераль преподаёт, к этому у неё был прирождённый дар. Она увлекала студентов, всякий раз придумывая им что-то новое и не давая скучать. Вот они с группой собрались на пляже и устроили солнечный день, выманив из замка и других ребят. Вот вместе с Джинджер организовали тропический лес в её оранжерее. Снег, ураганы, палящий зной и десятки радуг. Нуридж превратился в островок яркого безумия, и настроение всех вокруг изменилось с удрученного тревожного на радостное предвкушение осеннего бала.
Бывший трофейный зал стремительно превращали бальный. Завесили мрачные стены драпировками, смонтировали освещение, даже сцену возвели. Я не мешал им, лишь издали следил за процессом, догадываясь, чьей это было идеей.
За неделю до зачетов в дверь кабинета несмело постучали. Тьма болезненно натянулась внутри, и я уже знал, кто мнется на пороге.
— Заходите, госпожа Ранвей, — ответил максимально равнодушным голосом, хотя внутри все клокотало.
Генри лишь закатил глаза и вновь занялся просмотром корреспонденции. В преддверии долгих выходных все стремились побыстрее закончить дела, потому меня завалили письмами. Те, что не носили личный характер, мой секретарь откладывал отдельно. На часть писем он мог ответить и без меня. Запросы из суда и прокуратуры, благодарственные письма, вежливые отказы от дополнительного финансирования, ничего интересного. Генри со скучающим видом писал типовые ответы и ставил на них мою факсимиле.
Появление Алоизы сначала обрадовало парня, а потом он увидел кипу бумаг в её руках.
— Это на подпись, — извиняющимся тоном ответила она. — Когда я проговорилась, что хочу зайти к вам, все подкинули мне свои ежемесячные отчеты. Так, что вот…
Она водрузила мне на стол бумаги, я тут же отложил все дела и придвинул их к себе. Откуда-то из середины торчал цветастый конверт, и завидя его, Алоиз покраснела и тут же схватила его, спрятав в карман мантии.
— Что там, госпожа Ранвей? Любовная записка? — спросил с глупым смешком, но моя аспирантка покраснела ещё сильнее. Я угадал? Кто-то шлёт ей письма?
— Не совсем. Это лишь вежливый жест со стороны Никоса. До танцев всего неделя, а у меня до сих пор нет пары. Он давно хотел пойти с Хельтидой, меня он пригласил лишь для галочки, я просто не стала отказывать при всех, это было бы некрасиво.
Она нещадно утрамбовывала конверт в кармане и смотрела себе под ноги. Никос пригласил её на бал при других студентах?!
— Очень мило с его стороны. Жаль я буду в разъездах, я бы разумеется... Я бы... Вы же понимаете, госпожа Ранвей.
— Я понимаю, — быстро пришла мне на помощь Алоиз. — Разумеется, вы бы. Но у вас дела. Зато зал почти готов, будет время, взгляните, Хлоя сотворила настоящее чудо из старых обрезков ткани, а Джинджер вывела особый сорт клена в своей оранжерее, он постоянно сбрасывает листья. Обрастает и сбрасывает. Чудо. Ребята с иллюзий планируют сделать световое шоу, а аспиранты с медицинского и артефакторики собрали музыкальную группу. Будет очень весело. Я запишу для вас эфир.
Она говорила так быстро, а плечи её слегка дрожали от судорожных глотков воздуха. Алоиз все ещё волновалась в моём присутствии, не все потеряно для меня, но я зачем-то сбежал, придумал себе отговорку на время бала, и теперь мою новенькую приглашают студенты, лишь бы она не чувствовала себя потерянной. Но я просто не могу...
— Я обязательно загляну, — пообещал ей, и тут же холодно спросил: — Что-то ещё?
— Нет, — она как-то по-птичьи тряхнула головой. — Когда мне зайти за подписанными бумагами? — выдохнула с явной надеждой.
Уверен, она сама обежала всех преподавателей и предложила помощь, лишь бы зайти ко мне.
— Ближе к вечеру. Ознакомлюсь первым делом.
Ушла, на мгновение задержавшись на пороге. Ждала. А я не оправдал её ожиданий. Опять.
Генри отвлекся от сортировки, хотя уверен, он лишь делал вид, что раскладывает письма, паршивец не упустил ни единой брошенной фразы и эмоции.
— Я могу сказать кое-что, капитан?
— Все равно скажешь, зачем спрашивать? -- Я давно смирился с его эмоциональными вмешательствами. Хуже уже не будет.
— Вы жалкий, — бросил мне с явным неодобрением.
— А ты в шаге от дисциплинарного взыскания за неуважительное обращение с начальством.
— Валяйте, — он откинулся на стуле и с вызовом посмотрел на меня. — Вы причиняете ей боль, и это все труднее игнорировать мне. Зачем нужно было давать ей надежду, чтобы потом вот так все перечеркнуть? И да, я тоже её приглашу. Не из жалости, капитан. Алоиза хорошая девушка, жаль, вы не видите этого.
— Я вижу.
— Тогда в чем причина?
— В этом… — Я задрал левый рукав кителя, чтобы Генри увидел, во что начало превращаться моё тело.
Вены болезненно вспухли и почернели, а кожа начала приобретать серый оттенок.
— Белс не знает, что это, — предвосхитил вопрос секретаря. — Знаю одно, с приездом Алоиз Нобераль это усилилось, и чем ближе она ко мне, тем явственнее проступает тьма, Генри. Это знак, что я должен остановить свои попытки. Госпожа Нобераль отбудет своё наказание и вернётся в столицу. Я так решил.
— Она нравится Нуриджу, капитан.
— И мне.
— Расскажите ей. Она же грызётся каждый день. Думает, что сказала что-то не то, строит безумные теории, ревнует. Даже на меня после историй Джинджер стала косо смотреть!
— Я не знаю, что сказать ей, Генри. И ты не скажешь, это приказ.
Поправил рукав и взял из стопки первый отчет об успеваемости.
Секретарь тоже не нашёл для меня совета и вернулся к сортировке. Всего через минуту он грязно выругался, что даже моя тьма недовольно шевельнулась.
— Что там? — я тревожно спросил Генри, а он лишь обреченно развернул ко мне знакомую гербовую печать на конверте.
— Письмо из министерства, капитан. Вскрывать?
Кивнул. Хуже уже точно не будет. А реакция господина Нобераля ожидаема, вряд ли он на самом деле смирился с пребыванием дочери в Нуридже.
— Что там? — поинтересовался у помощника с каким-то гробовым спокойствием. Тьма ли пожрала остатки моей нервной системы и теперь правила моим телом, или я сам уже ничего не боялся.
— Проверка, капитан. К нам шлют инспектора из министерства.
— Имя?
Генри скривился, словно проглотил слизня.
— Бовард Леминбрюк. Обещает прибыть к нашему осеннему балу и остаться на следующий триместр в качестве проверяющего и преподавателя на одной из наших вакантных позиций.
В висках тут же болезненно запульсировало. Я не боялся проверки, Нуриджу нечего скрывать, зато у Алоизы может стать на один пригласительный конверт больше. Черт.
— Что же он собирается преподавать у нас, Генри?
Впервые мой голос начал странно двоиться, и помощник не мог этого не заметить.
— Бовард Леминбрюк весьма талантлив в защите от магических вмешательств. Он будет вести курс сопротивлению проклятьям и тьме.
Какой недвусмысленный намек мне прилетел. А главное как, дьявол его задери, вовремя!
Охваченная проказой рука тут же зачесалась. Впился в неё ногтями, и даже через плотную ткань шинели почувствовал прорастающие сквозь кожу шипы. Мне все сложнее верить в эти сгущающиеся тучами совпадения. Алоиза, тьма, министерская проверка и Борвард Леминбрюк из известной на всю страну семьи инквизиторов.
Алоиза
— Я чувствую негативную энергию, нависшую над западным крылом. Тьма и терзания клубятся там и скоро прорвутся наружу, потопляя мир в хаосе и отчаянии.
Джокаста начала вечернее занятие с привычных предсказаний. Все они, так или иначе, были о Гидеоне. С пугающей частотой она предрекала ему гибель от тьмы, растворение во тьме, поражение тьме и ещё много всего, что тьма может сделать с капитаном, а после с целым миром.
Жалела ли я, что выбрала этот бестолковый курс? Удивительно, но нет. Прошлая я точно страдала оттого что решила потратить бесценное время на чокнутую и обиженную жизнью преподавательницу. Зато новая я радовалась самому лёгкому в жизни зачету. На паре я могла проверять контрольные, писать поурочные планы, даже составлять список песен для осеннего бала. Наша музыкальная группа представила мне свой полный репертуар, и я нещадно его цензурировала. Некоторые строчки студентам слушать было ещё рановато, зато Джинджер бы точно пришла от них в восторг, так что пока госпожа Фьюсайт умерщвляла Гидеона в своих очень громких фантазиях, я подчеркивала слова, которые ребятам стоило бы заменить.
Хлоя закрылась за своим планшетом, на котором подправляла финальные выкройки. Заглянула к ней украдкой. Платье. Даже по простым линиям можно было понять, что девушка готовит что-то безумно красивое. Её истыканные иглами пальцы сжимали карандаш, порхали над бумагой, выписывая красивые изгибы.
Из сумки Хлои раздалось отчетливое шипение, и измерительная лента выползла к моим ногам. Вот как? Платье для меня?
— Это лишнее, Хлоя, — прошептала я, когда лента заползла ко мне под юбку.
— Не лишнее, ты сильно похудела в последние дни. Я просто не успею тебя откормить до прежних форм, — Она быстро записала в блокнот размер моих бедер, а лента уже натянулась вокруг моей талии: — Вы оба с Гидеоном выглядите паршиво. Из одного проклятого колодца воду пьете?
Хлоя права. Гидеон казался особенно уставшим в последние дни. Черные круги под глазами, бледность и раздражительность. Его тьма давно не навещала меня, и я ужасно тосковала по ним обоим. Осенний бал был прекрасным поводом провести время вместе.
— Просто устали, Хло. Много работы.
— Отдохнете на балу.
Лента обернулась вокруг груди, и девушка цокнула.
— Аппетитный вырез придется вычеркнуть. Ничего аппетитного в твоих замерах я не вижу.
А вот это прозвучало обидно! Я попыталась оторвать от себя назойливую ленту, но она обвилась вокруг запястья, а свободным концом оплела шею.
— Придумаю, что-нибудь. Мне ли не знать вкусы своего кузена? — Хлоя принялась стирать старые линии и вычерчивать новые.
— Твой кузен не придет на танцы. Он дал понять, что у него другие планы на этот вечер.
— И ты поверила ему? — Хлоя почти прокричала это, разбудив половину спящей аудитории.
Все, включая Джокасту, уставились на нас.
— Простите, госпожа Дайхард? Вы хотите узнать, поверила ли я великому оку, что указывает мне на ещё не случившееся, но грядущее? — преподавательница ткнула себя в лоб, и я сползла по спинке стула. Только этого нам не хватало сегодня.
— Простите, госпожа Фьюсайт, моя реплика предназначалась Элоизе Ранвей. Она только что призналась, что у неё было видение, вот я и не сдержалась. И ты поверила ему, Элоиза?
Хлоя остервенело подмигивала мне. Сделав глубокий вдох, я поднялась с места чтобы подыграть.
— Да. У меня было видение.
Я ещё пожалею об этом.
— Как любопытно, выйди вперёд, мы все жаждем узнать.
Никто не жаждал. Все хотели вернуться ко сну и своим делам. Моим грядущим выступлением никто не был заинтересован, потому что каждый прошел через нечто подобное: убедил Фьюсайт, что у него открылся третий глаз, сделал нелепое предсказание и получил зачёт. Только я пока болталась среди отстающих из-за безумного желания сдать все по-честному. Но по-честному явно не выходило. Сомневаюсь, что предвидению и прорицанию вообще можно обучиться.
— Расскажи, милая, как на тебя снизошло озарение? — Джокаста погладила меня по щеке своим жутким когтистым пальцем с массивным перстнем.
— Я просто пила свой чай…
Помимо смердящих благовоний, чай был неотъемлемой частью занятий. Пах он омерзительно, словно пролежал в сыром подвале не один год.
— Я внемлю тебе, Элоиза.
Убью Хлою. Но она права, тянуть с зачетом больше нельзя, иначе все праздники мне придётся наверстывать, а у меня больше нет времени на эту лженауку.
— Сначала у меня всплыла одна чаинка. Это, как мы все знаем, к большой удаче, — заикалась я, прекрасно понимая, что фантазии моей точно не хватит убедить Джокасту, а от перспективы врать меня тут же замутило.
— Чаинка — это прелестно, — подбадривала меня прорицательница.
Я могла бы наплести что угодно. Спрогнозировать завтра снег и создать его, чтобы получить зачет, могла бы придумать то, что никак не проверить, но я брякнула это:
— Вижу загадочного гостя в стенах Нуриджа. Он приедет с юго-востока. Его появление сулит неприятности. Волос его светел, а кожа нежна. Имя его начинается на Б.
Хлоя ударила себя по лицу, а я с трудом опомнилась. Я точно не это собиралась сказать. Не думаю, что в ближайшее время в академию кто-то вообще приедет. Но в этот миг я совсем не контролировала себя, словно кто-то другой говорил за меня.
— Как волнительно, Элоиза. Осталось дождаться этого Б, чтобы поставить вам зачет. Занимайте ваше место.
— О чем ты только думала? — сокрушалась Хлоя после пары. Легко ей говорить, она предсказала, что уколет палец иглой и просто пришла на следующее занятие с огромным пластырем.
— Я не думала. Оно само вырвалось.
— Ага, тебя на самом деле накрыло видением?
Не хотелось признавать, но это действительно было похоже на видение. Не стала делиться с Хлоей своими подозрениями, тем более нам навстречу шёл мрачный Генри.
Как-то быстро пролетел этот день, даже не заметила, что уже пора идти на ужин. Есть мне совсем не хотелось.
— Что с лицом, Мокбрайт? Мой кузен работой завалил перед зачетами?
— Если бы, — кисло ответил парень и осуждающе посмотрел на меня, словно это я придумала экзамены и капитана Дайхарда на его голову.
— Не томи, все равно же выпытаю.
— Тут и пытать нечего. Министерство шлёт к нам инспектора.
— Да ну!
Желудок неприятно скрутило. И кого же папа решил отправить в Нуридж?
— Наша новенькая его отлично знает, правда, Алоиз? — Генри сузил глаза, словно лишь одна я была повинна в грядущей проверке. Хотя чего кривить душой, я в ней как раз и виновата. Из-за меня Нуридж попал в поле зрения папеньки.
— И кто же? — спросила, уже догадываясь, о ком было моё фальшивое видение
— Бовард Леминбрюк!
— “Б”! Алоиза, хитрая ты лиса! Джокаста просто с ума сойдет! Это же стопроцентный зачет. Ты была в курсе, признавайся?
Не знала. И я точно не провидица. Кажется, то, что знает Гидеон, теперь знаю и я. Только работает это штука как-то выборочно и по желанию тьмы.
— Не могла она знать, — процедил Генри. — Письмо пришло совсем недавно. Ты бы предупредила нас заранее, если бы министр Нобераль намекнул о проверке?
— Конечно! — тут же оскорбилась я.
Отец хоть и слал мне письма, но они были сухими и дежурными. Спрашивал, как мои дела, и хорошо ли со мной обращаются. Правильно ли я питаюсь, завела ли друзей.
— Тогда у тебя реально открылся третий глаз, — продолжала восхищаться Хлоя, и только Генри оставался скептичен. Кому, как не ему, знать о моей дружбе с тьмой капитана Дайхарда.
За всей этой суетой я совсем забыла встревожиться о главном: мой жених приезжает в Нуридж посреди зачетной недели. С проверкой! Перед танцами! А у меня все ещё нет партнера. В этот раз слезный эфир может и не спасти меня от печальной участи плясать с Леминбрюком, но я попытаюсь, а заодно поблагодарю тьму за сданный зачет по прорицанию.