Chapter 11
Джулия Мурмаер
– Джулия, – хмыкает брюнетка. – Та ли эта Джулия, которая создала проблемы всем Мармаерам?
Она смотрит в упор. Не на меня, а на Пэйтона. При этом, на лице Рене играет улыбка. Губы слегка дрожат, но она тщательно скрывает волнение за маской надменной королевы.
Я шумно втягиваю воздух, сжимая кулаки. Делаю шаг вперёд, но муж хватает меня за запястье, заставляя остановиться.
– Джули, – шёпот на ухо, – не нужно.
– Что? – одёргиваю руку. Оборачиваюсь и смиряю Пэйтона холодным взглядом. – Кто это?
Я киваю на брюнетку и стоит сказать, во мне нет ни грамма дружелюбия. От привычной Джулии не осталось ничего. Я рассержена, взбешена, если не больше.
– Джули, поговорим дома. Не здесь, – цедит сквозь зубы Пэйтон, а затем уводит меня в сторону.
Я сопротивляюсь. Пытаюсь вырваться, но тиски мужских пальцев вонзаются в талию всё сильнее и больнее.
Пэйтон злится. Бесится, что я его не слушаюсь.
– Стой здесь! – приказывает.
– Пэйтон, это что сейчас было?
– Дома. Я же сказал, поговорим дома, – едва не рычит.
Я не могу в это поверить, но муж поворачивается ко мне спиной и уходит.
Шагает в центр зала, туда, где мы оставили надменную «королеву».
Мимо проходит официант и я хватаю с подноса два бокала. Первый – пью залпом до дна, а второй – у меня отбирает чужая рука.
– Тебе нельзя пить, – проносится над ухом.
Я хватаю воздух ртом и медленно оборачиваюсь.
Он. Во всей красе. Стоит передо мной и не моргает.
Я зависаю на паузу, разглядывая черты его лица. Хмурый лоб, взгляд из-под опущенных ресниц, губы слегка приоткрыты. Залипаю на небольшом шраме над левой бровью, а затем всматриваюсь в серые глаза и медленно схожу с ума.
– Держи, – он сует мне в руку клочок бумаги и, подмигнув, уходит прочь.
А я смотрю ему вслед и дышу через раз.
Хромает?
Почему?
Чёрт побери... Что случилось с его жизнью за эти два года?
Я же помню, он был другим. Красивым. Привлекательным. Его фирменная улыбка заставляла меня краснеть от смущения, а сейчас... Это не улыбка. Это усталость, боль и чёрт знает что!
Джейден растворяется в толпе гостей, а я стою на месте, будто приклеенная к полу. Ищу глазами его фигуру, но тщетно. В воздухе витает запах мужского одеколона. Я вдыхаю шлейф его духов и ощущаю, как меня несёт в далекое прошлое.
– Поехали домой, – неожиданно рявкает муж и я вздрагиваю. – Джули!
Пэйтон обходит меня с правой стороны и становится напротив. Машет перед лицом раскрытой ладонью, заставляя прийти в себя. Что-то говорит.
– Что? – переспрашиваю.
– Ты меня не слушала, да?
Пожимаю плечами в ответ, а муж, ухмыльнувшись, хватает меня за руку и ведет к выходу.
Я не сопротивляюсь. В голове такая «каша» – не разобрать ничего. Слишком много эмоций, неожиданных встреч и разговоров. Я до сих пор в шоке.
В вестибюле. Пэйтон накидывает на мои плечи полушубок, а затем одевается сам. Я наблюдаю за ним со стороны. Стильное кашемировое пальто, сшитое на заказ, – определенно ему идёт. Оно подчеркивает широкие плечи и мощную грудную клетку. Пэйтон застегивает пуговицы, а я не свожу глаз с его ухоженных рук. Красивый мужчина. Видный. Знающий себе цену. Зачем ему я? Ведь таких как Рене просто пруд пруди. Свистни и набежит настоящая орда.
Не понимаю. Если у него есть любовница и сейчас это был некий спектакль, разыгранный обиженной фавориткой, тогда к чему весь этот фарс – наш брак?
Мы выходим из ресторана молча. Стоим на улице, каждый думая о своём. Через минуту-две подъедет наш мерседес, а пока я смотрю на звёздное небо и ищу взглядом знакомые созвездия.
Он обнимает меня за плечи. Крепко сжимает руками и зарывается лицом на моём затылке:
– Прости за этот сумбур. Я не знал, что Рене тоже приглашена на праздник.
Его голос звучит хрипло, волнительно. Кажется, он расстроен больше, чем я думала, а думала ли вообще?
– Она твоя бывшая? Или же...
– Бывшая, – утвердительный ответ.
– Как давно?
– До нашего брака.
– Значит, ты встречался с ней после того, как мы познакомились и...
– Джули! – резко поворачивает к себе лицом, ухватившись за мои плечи. – Она – прошлое, понятно? Я не изменяю тебе. Даже не думай об этом.
– Правда? – ухмыляюсь. – А вела себя твоя бывшая, – рисую в воздухе кавычки, – совсем как нынешняя.
– Мы расстались не очень хорошо. По моей инициативе.
– Почему?
– Ты сейчас серьезно? К чему этот допрос? Я же сказал, бывшая. Было до тебя!
– Сказал, но Рене хорошо осведомлена. «Та ли это Джули, которая создала проблемы всем Мурмаерам?», – точно копирую интонацию голоса брюнетки, – почему? Откуда ей известно?
Пэйтон отводит взгляд в сторону. Закатывает глаза, поджимает губы.
Нечего сказать или же здесь нечто иное?
Мы не успеваем закончить разговор, потому что к входу ресторана подъезжает наш мерседес. Из машины выходит мужчина, одетый в фирменный костюм. Подходит к Пэйтону и передаёт ему ключи, напоследок пожелав хорошего вечера.
– Джули, поехали, – Пэйтон кивает на мерседес, а я стою на месте и не двигаюсь.
– Мне нужно побыть одной, – произношу неожиданно для мужа.
– Что?
– Я. Не. Хочу. Домой. – Строго чеканю каждое слово.
– Почему? Что на тебя нашло, Джулия?
– Ты. На меня нашёл... Ты.
Голос дрожит, руки трясутся. Я сжимаю сумочку до беления пальцев и, сделав глубокий вдох, делаю первые шаги. Но к мерседесу не спешу, а иду в противоположную сторону.
Он догоняет меня за несколько секунд. Хватает за плечи, заставляя остановиться.
– Джулик, ну давай не ссориться, – просит умоляюще.
– Я ненавижу, когда мне врут, – холодно произношу, – и вот сейчас ты дал мне повод испытать это чувство.
– Я не врал тебе.
– Но и не сказал всей правды. Знаешь, а я сегодня тоже видела своего бывшего, – говорю на эмоциях, – но у меня хватило мозгов не выставлять тебя дураком, а ты... Ты увёл меня в сторону, будто я...
Он не даёт закончить мысли. Сгребает меня в охапку, прижимая к груди.
– Джуличка, всё не так. Просто Рене очень обижена на меня. Я её бросил из-за тебя, понимаешь? После разрыва нашей помолвки ты не подпускала меня к себе больше года. Я же живой. Обычный мужик и у меня есть потребности.
– Мурмаер, если ты мне сейчас врёшь, то я тебе этого никогда не прощу.
– Не вру, – обхватывает моё лицо двумя ладонями, склоняется, чтобы поцеловать в губы, но я отворачиваюсь в сторону. – Я боролся за твою любовь не для того, чтобы бездумно её потерять.
– Не ври мне никогда. Пожалуйста, – прошу я, а он улыбается и всё-таки целует меня в губы.
– Не буду. Тогда ты тоже пообещай всегда говорить правду.
– Вот тебе моя правда, – я протягиваю перед собой руку. Разжимаю пальцы, демонстрируя мужу клочок бумаги. – Это дал он. Можешь посмотреть, а можешь выкинуть.
– Что там? Ты не смотрела? – ведёт бровью, удивляясь.
– Нет, – качаю головой.
– Почему?
– Потому что мне оно не нужно. Я твоя жена. Уважаю и люблю тебя. И когда мы с тобой встретились возле уборной, я плакала, потому что виделась с ним.
– Джулик, – Пэйтон порывается меня обнять, но я отстраняюсь.
– Я всё еще злюсь.
– Поехали домой и я даже готов, чтобы ты от злости разбила все тарелки на кухне.
– Тарелки, – закатываю глаза. – Не буду. Мне нравится наша посуда.
– Хрен с посудой. Купим другую, лишь бы ты перестала на меня злиться.
Пэйтон берет меня за руку, перекрещивая наши пальцы в замок, и ведет к машине. Открывает передо мной дверцу, а затем помогает забраться в салон.
– Он сделал тебе больно? – неожиданно спрашивает перед тем, как запустить мотор автомобиля.
– Нет, – качаю головой. – Он просто хотел посмотреть фотографии сына.
– Сына, – фыркает Пэйтон. – Джейсону не нужен такой отец.
– По-моему, это должна решать я, а не ты.
– Джули, – тянет Пэйтон, беря меня за запястье. – На этот раз я его точно убью, если он посмеет ещё раз сделать тебе больно.
Я вздрагиваю. Пугаюсь.
В смысле?
– В смысле? – повторяю вслух.
Пэйтон молчит, сосредоточившись на дороге. Сжимает руль, делая вид, что не слышит.
Меня бесит его напускное спокойствие и равнодушие.
Человек не может говорить «такие» вещи просто так, а затем молчать, будто набрал в рот воды.
– Пэйтон! – прикасаюсь к плечу. – Что ты сейчас сказал?
– Ты слышала, – цедит сквозь зубы.
Я ахаю, прикрыв рот рукой.
К горлу подступает ком. Тошнит. Выпила лишнее? Нет. Не знаю.
– Останови! – кричу Пэйтону и, когда машина съезжает на обочину, в спешке открываю дверцу.
Выскакиваю из мерседеса. Склоняюсь...
Желудок пронзают тошнотворные спазмы, мышцы живота напрягаются, и у меня случается рвота
Пэйтон выходит следом. Останавливается за моей спиной и придерживает волосы, собрав их руками на затылке.
Когда всё заканчивается, муж подаёт носовой платок, а затем смотрит на меня пронзительным взглядом, полным волнения.
– Всё хорошо? – тянется рукой к моему лицу, чтобы убрать с щеки прядь волос.
Я отстраняюсь. Делаю шаг назад:
– Нет. Не хорошо.
– В больницу? – ведёт бровью.
– В психиатрическую, – хмыкаю я.
– Не понял твоего сарказма, но, если тебе уже лучше, то вернёмся в машину.
Мне не хочется домой. Не хочется садиться в мерседес и всю дорогу, пока мы будем ехать, сходить с ума.
– Ты сказал, что на этот раз точно убьёшь Джейдена, если он посмеет сделать мне больно. Почему ты так сказал?
– Джули, хватит этих разборок. Я сказал то, что думаю. Не цепляйся к словам.
– Джейден плохо выглядит. Он... Хромает.
– И что мне теперь сделать? Оплатить ему курс реабилитации? – ухмыляется. – Хосслера потрепала жизнь. Я здесь причём?
– Ты имеешь к этому какое-то отношение?
– К чему? – сердится, хмурит брови и пугающе сжимает кулаки.
– Ты понял, что я имею в виду.
Пэйтон закатывает глаза. Тянется рукой к своему лицу, трогает подбородок.
Я сказала чушь?
Вроде, нет. Тогда почему он делает вид, что я несу ахинею?
– Джули, твоя фантазия ни в какие ворота не лезет. Хватит нести бред, – делает размашистые шаги в мою сторону. Останавливается напротив и дёргает за руку, – поехали домой. У нас выдался тяжелый вечер. Нужно отдыхать.
Мы возвращаемся к мерседесу и продолжаем путь домой. В салоне царит напряженная тишина. Мне не хочется говорить, Пэйтону– тоже.
Я злюсь на мужа. Очень сильно сержусь, а потому отворачиваюсь к окну и всю дорогу смотрю в никуда.
Оказавшись дома, я снимаю полушубок, вешаю его в шкаф на тремпель и закрываюсь в ванной комнате.
Раскрываю кулак и тупо пялюсь на клочок бумаги. Читать или нет?
Пэйтон забыл про эту записку, я – тоже, да и не было до неё дела во время скандала.
Скандал! А ведь сегодня мы впервые поругались за целый год. Обычно, мы с мужем никогда не повышали тон и не играли в молчанку, но сейчас... Я закрылась в ванной комнате, а он... Да пофиг, где он. Пэйтон мне сделал больно, а делать вид, что всё хорошо – я не привыкла и не собираюсь привыкать.
Разворачиваю помятый клочок бумаги и залипаю на угловатом почерке:
«Не будь бякой, пришли фотки сына».
Симпатичный смайлик вместо подписи вызывает на моём лице улыбку.
– Ах, Джейден, – я прикладываю клочок бумаги к губам и целую этот дурацкий смайлик. – Конечно же, я пришлю тебе фотографии Джейсона.
Следующие пять минут я пересматриваю на телефоне галерею. Выбираю два десятка фотографий сына и отправляю по номеру, указанному в записке.
Через несколько минут приходит ответ:
«Спасибо❤️ Джулька-мулька».
Я снова улыбаюсь, но уже гораздо шире.
Он назвал меня старым прозвищем, тем, которым любил подразнивать лет семь назад.
«Пожалуйста», – отвечаю и перед тем, как отправить, добавляю подмигивающий смайлик.
Он не отвечает. Странно. Хотя... Чему удивляться? Он просто хотел фотографии, а я...
К черту.
Кладу мобильник на тумбочку и, стащив с усталого тела вечернее платье, забираюсь в душевую кабину.
Открыв кран, подставляю лицо под тугие струи воды и прикрываю глаза.
В голове всплывают картинки. Я, он и эта наша «Лебединая» песня:
«Буду с тобой в радости,
И в минуты слабости.
Буду без тебя грустить
И в любви, и в ярости».
Когда-то мы танцевали под неё наш первый медленный танец. Тогда я обвивала его шею руками, смотрела в серые глаза и улыбалась, зная наперёд, что потеряю голову из-за этого вспыльчивого и заносчивого типа.