chapter forty four.
Я думал, что крепко я держу
Тебя и шансы быть с тобой,
Но вновь проснувшись по утру,
Понял, что охватил тебя покой.
Тебя нет рядом,
Запаха и смеха,
Твоих эмоций, летевших градом
С неба.
Не мог понять, что потерял
И почему так пусто.
И тут я всё же понял:
Тебя нет, моя муза.
Теперь тебя тут больше нет, поэтому так грустно.
- Ты как? - спросил Фелт, кладя руку на плечо брюнета. Тот не нашёл сил заговорить, лишь закивал, продолжая смотреть на мраморный монумент.
- Читал своё письмо?
- Нет, собираюсь сейчас только, - монотонно ответил Мурмайер, - я поверить не могу, Джекс...
- Я тоже, - грустно ответил голубоглазый, - я тоже..
- Не надо было нам уходить тогда. Если бы хотя бы я остался, она бы не сделала этого!
- Пэйтон, ты не виноват, слышишь? - друг повернул кареглазого лицом к себе, - не виноват. Всё будет хорошо. Пойдём.
- Я ещё немного побуду..
- Ладно, но не задерживайся, хорошо? - брюнет кивнул, а Фелт не спеша удалился.
«Ты же обещала мне, что навсегда, Ангел... Обещала! А теперь что? Как бы я хотел вернуть время вспять, не бросать тебя, сразу сказать всю правду и держать. Но... Чёрт возьми, ничего! Я потерял тебя! Я потерял то, что было мне дорого настолько, насколько могло быть. И я просто не могу поверить... Тот лучик света вновь погас, оставляя меня здесь одного в полнейшем мраке. Я так сильно люблю тебя, Ангелина Дэвис. Даже сейчас, когда ты под толстым слоем земли и свежих цветов. Дэниэл приезжал. Наверное, ты видела, а может и нет, но он плакал. Потерять всю семью за один год... Это больно. Я тоже потерял тебя. А ты была моим миром. Как же я хочу снова потрогать твои синие волосы, пахнущие персиками, поцеловать мягкие губы, обнять и заснуть под твоё ровное дыхание... Но тебя больше нет. Почему ты так поступила? Почему?! Никогда не прощу себя. Никогда. Я люблю тебя больше жизни и не смогу отпустить. Не смогу... Ты обещала, что не бросишь меня одного. Но ты не сдержала обещания... Ты ушла.»
На свежий грунт упала прозрачная слеза, насквозь пропитанная болью. Он смотрел на её фотографию и не мог думать больше ни о чём, ни о ком. Её образ был перед глазами, слова, фразы, голос, смех... всего этого больше не будет. Максимум - фотоплёнка его смартфона и воспоминания. Теперь всё потеряно. Потеряно навсегда, безвозвратно. Она уже не вернётся. Её нет.
***
Пэйтон подъехал к знакомому и такому ненавистному месту, которое частенько крутили по телеканалам всю эту неделю. С девятого ноября по сей день, по пятнадцатое число. Уже все были в курсе того, что с этого моста сбросилась семнадцатилетняя Ангелина Дэвис. Кто-то с замиранием сердца слушал эту новость, кто-то с сожалением смотрел на её близких, а кто-то и вовсе не знал её.
В руках у Мурмайера была бутылка крепкого напитка, сигареты и замученный конверт, что ждал своего часа с того рокового дня. Никто из остальных парней не говорил о содержимом в своих письмах, да и сам Пэйтон не интересовался. Ему было важно то, что написала девушка ему. Он бы открыл конверт, но было страшно. Страшно оттого, что Лина могла высказать ему что угодно, это и пугало.
Взгляд парня был устремлён в воду. Брюнет сделал очередную затяжку и выпустил дым в воздух. Он не мог думать ни о чём. В голове без конца повторялись слова девушки. Они эхом отдавались по черепной коробке и складывалось впечатление, будто ему по голове кто-то долбит. Но единственное, что долбило парня без конца - это совесть. Он мог дать ей лучшего. Он мог сделать её счастливой. Мог любить, поддерживать и заботиться. Но он не делал этого. Он не смог. А сейчас она где-то там, далеко... И мир замирает, когда мысли заходят о том, что её уже не вернуть. Он не смог удержать её.
Выкинув окурок, Пэйтон порвал конверт и решительно достал листок бумаги. Даже не разворачивая, можно было сказать, что написано там много. Это с одной стороны безумно радовало, а с другой разочаровывало. Три последних глотка из стеклянной бутылки, для смелости, и кареглазый начинает читать.
For Payton Moormeier.
Привет, Пэй...
Я даже не знаю, с чего начать... Прости, наверное.. Да, однозначно. Мне так жаль, если ты всё же читаешь это.
Помнишь день нашей первой встречи? Я так злилась тогда на тебя. Ты подумал, что я просто очередная новенькая стерва, а оказалась простая серая мышка с психологическими травмами. Всё, что ты делал изначально...было довольно глупо, но как там говорят - глупости больше всего запоминаются, да? Я не сержусь, правда. Все эти загадки, письма.. нервы ты мне конечно потрепал знатно, но оно того стоило. После нашего первого поцелуя у меня внутри что-то щёлкнуло, переклинило, и я поняла, что теперь нуждаюсь в тебе, словно в кислороде. Я так жалею, что отталкивала тебя столь долгое время. Мы бы могли быть счастливы намного дольше, если бы не моя замкнутость. Ну что поделаешь, это уже в прошлом.
Я так сильно полюбила тебя, Пэйтон. До этого, это чувство было для меня под замком, я не думала, что можно настолько сильно привязаться к человеку. Я начала бояться потерять тебя больше, чем свою жизнь. Если ты думаешь, что в моей смерти виноват ты, то была бы я рядом, дала бы тебе подзатыльник. Ты не виноват. Виновата тут я и только, ведь это я не выдержала испытаний судьбы.
Тогда, на крыше, когда ты сказал, что любишь меня, я буквально улетела на седьмое небо от счастья, потому что я впервые слышала что-то подобное от кого-то.
Забавно знаешь что? Как раз за недолгое время до этого, мне приснился сон. Я была на кладбище рядом с могилой моей приёмной мамы - Аманды. И мне было так тоскливо, что всё время, пока она была жива, я не удосужилась сказать простое спасибо. А потом я обернулась. Там была моя могила, Пэйтон... Моя. И там была указана та дата..когда я и решилась на это. Я не верю во всю эту мистику и вещие сны, никогда не верила. Тогда почему же так и случилось? Почему я умерла девятого ноября, как и предсказывал сон? Всё просто. Простое самовнушение. Я могла бы оттянуть эту дату на день, на два, на три... Но какой уже смысл?
Всё то, что наговорил мне Гриффин.. это было больно. Но тогда, сидя в том самом подвале, я просто была разбита, поэтому думала, что я тебе была нужна лишь для того, чтобы если что подставить. Всё же надеюсь, это не так. Я не верю ему, Пэй. Надеюсь на лучшее и прощаю тебя.
Послушай. Я знаю, я прекрасно знаю, что ты любишь меня. И это взаимно, ты сам знаешь. Поэтому прошу, прошу тебя, если любишь - отпусти. Держать больнее, чем отпустить. У тебя всё будет хорошо, я верю в тебя. Ты достоин лучшего. Пожалуйста, помирись со своей семьёй, я уверена, им тебя не хватает. Насчёт твоей работы решать уже тебе, но ты понимаешь, что не приведёт это к хорошему.
Прости ещё раз, если сможешь.
Я безумно люблю тебя, всегда буду любить.
Я всегда буду рядом, слышишь?
Я люблю тебя. Прости, мой любимый Демон.
Навсегда.
- Навсегда... - прошептал кареглазый, роняя ещё несколько слезинок на лист бумаги.
Он пил до потери памяти, пытаясь зарыть боль как можно глубже, но не выходило. Она разрывала грудную клетку, не позволяя даже вдохнуть. Когда на улице окончательно потемнело и похолодало, Мурмайер вернулся в машину, желая покататься по городу. Домой возвращаться не хотелось. Была бы сероглазая жива, он не раздумывая направился бы к ней, но было одно огромное и жирное «но», разрушающее всё. Лины нет.
Парень с каждым метром всё прибавлял скорость, сдавливая руль до побеления костяшек.
Он ехал, ехал вперёд, не зная куда и зачем. Фонари начали пропадать и Супра выехала на дорогу, полностью охваченную тьмой ночи.
Вдали показались два ярких фонаря, приближающихся с каждой секундой.
Они словно глаза самой Сатаны, смотрели прямо в душу брюнету, гипнотизируя и отключая. А может, это и из-за алкоголя.
А фонари всё ближе.
Гул.
Сигнал чужого автомобиля.
Скорость.
Удар.
Боль.
Темнота...
...Разбился.
До встречи в Раю, мой любимый Ангел.