chapter forty two.
Жаль, что нельзя остановить время и вернуть все назад, чтобы исправить предыдущие ошибки. Жизнь не дает второго шанса. Поэтому живи сердцем. Доверяй своему сердцу. Делай все, чтобы добиться своей цели. Никогда не опускай руки.
Утро восьмого ноября сопровождалось головной и душевной болью. Из-за вчерашнего «коктейля» таблеток в перемешку со спиртным на пустой желудок, первые несколько минут нового дня Лина провела в обнимку с унитазом. За эти несколько дней, когда в её рте побывала максимум вода, тело девушки стало похоже на костлявый разлагающийся ходячий труп. Придя в себя, она спустилась на кухню и заглянула в холодильник, желая закинуть в рот хоть что-то. Там был какой-то салат, про который скорее всего и говорил Дилан перед уходом. На много её не хватило - уже спустя четыре пережёванных ложки зелени к горлу снова подступила тошнота. Тогда Дэвис вернулась обратно к себе, садясь за письменный стол. Учёба начиналась через три дня, но готовиться Геля даже не пыталась, да и не собиралась. Мысли были забиты другим.
Стоявший всю ночь на зарядке телефон завибрировал, показывая на экране знакомое имя, от которого кольнуло в области груди. Следом за отклонённым звонком Пэйтона последовал звонок от Джексона, а потом и от Дилана. Полный игнор и слёзы на глазах. Она не готова. Не хочет. Не может.
Глубоко вздохнув, Дэвис решает позвонить тому, с кем она никак не разговаривала со смерти приёмной матери - Дэниэлу. Долго ждать не пришлось, спустя три протяжных гудка отец взял трубку.
- Да? - послышалось приглушённо с другого конца трубки.
- Привет.. - еле слышно издала звук та, тихо всхлипывая.
- Ангелина? Что-то случилось?
- Нет, что ты. Всё хорошо, - как можно правдоподобней ответила синеволосая, - просто хотела спросить, как ты?
- Да по-немногу. Ты как? Даже не созванивались, времени совсем не было. Завалил себя работой, чтобы отвлекаться от дурных мыслей.
«Как же я тебя понимаю..»
- У меня нормально. Тоже по-маленьку.
- Как ты себя чувствуешь? Голос грустный какой-то.
- Нет, что ты, - Геля улыбнулась сквозь слёзы, - просто вспоминала Аманду...
- Понятно...
- Я хотела сказать, - девушка глубоко выдохнула, - хотела сказать, что... Спасибо. За всё, вам. Вы с Амандой очень много значите для меня, я благодарна. Очень..
Вероятно, Дэниэл слегка не ожидал таких слов от приёмной дочки, но продолжил слушать.
- И ещё, я.. я люблю вас. Я правда полюбила и тебя, и Аманду. Только ей я не успела сказать это...
- Эй, всё хорошо. Она знала. Я тебя тоже люблю, и очень сильно. Всё точно в порядке? Может, мне прилететь в Лос-Анджелес?
- Нет-нет, не нужно. Просто хотела сказать...
- Ладно.. прости, нужно бежать на работу, созвонимся завтра?
Геля горько вздохнула, посмотрев на оборванный календарный лист.
- Да, конечно. Пока.
Сероглазая быстро нажала на кнопку сброса и откинула телефон в сторону.
Истерика вернулась с ещё большей силой, заставляя зажимать рот ладонью, чтобы крики не были слышны за пределами дома.
Звонки с номеров друзей продолжались, но также оставались проигнорированными.
Достав пустые листы обычной офисной бумаги, Лина взяла ручку и начала писать всё то, что накопилось за весь промежуток времени её жизни здесь.
For Jackson Felt.
Привет, надоедливый Фелт. Пишу, потому что не смогу высказать всё в лицо. Прости.
Помнишь день, когда мы познакомились? Честно, тогда ты мне не особо понравился, как и Дилан, да и все остальные ребята. Я вот помню наизусть, как вы подсели, странно переглядывались и несли какую-то чушь. Меня дико раздражало то, как ты постоянно теребишь свою чёлку. Хотелось убрать её, заколоть, завязать в хвостик. Смешно, правда? Теперь ты знаешь, что у меня было в голове в тот день.
О чём это я. Да, точно. Спасибо за поддержку. Ты как никто другой научился понимать все мои капризы и буквально читать мысли. Ты помогал мне, был моим «личным психологом». А ещё ты, Джексон, был первым, кто узнал обо мне настоящей. Спасибо за то, что ты появился в моей жизни. Невероятно ценю твою заботу, то, как ты переживаешь за меня. Это навсегда засело в сердце и никогда не выйдет оттуда. Слышишь? Никогда.
Спасибо.
Мне очень жаль, что я оказалась не достаточно смелой для признания в реальности.
Пусть это останется между нами.
Хотя, уже не мне решать.
Я очень люблю тебя и всех остальных.
Прости меня.
Ангелина сложила листок пополам и положила его в крафтовый конверт, написав на нём соответствующее имя.
Следующий лист.
For Dylan Hartman.
Привет, это я, Лина. И я пишу, потому что не в силах сказать. Прости.
Я отчётливо помню, как при первой встрече всматривалась в твои глаза и не могла понять их цвет. Наверное, со стороны это выглядело забавно.
Многие сравнивают тебя с Джексоном, говоря, что вы одинаково боитесь за меня, но это не так. Ты совершенно другой, и это классно. Мне всегда было интересно, как у тебя получается мгновенно успокаивать, придумывать свои фирменные шутки на ходу и уговаривать за несколько минут. В этом твоё отличие.
С тобой всегда можно было обсудить самую новую музыку, которую ты уже знал наизусть. Я надеюсь, что ты не остановишься в карьере певца, потому что у тебя действительно талант.
Спасибо тебе за всё. За каждый момент. Ты классный.
Я люблю вас всех. Всех, кто был со мной.
Сохранишь текст письма в тайне?
Прости меня.
Сероглазая вновь запаковывает записку в конверт, подписывая дрожащими руками.
Дальше.
For Noen Eubanks.
Здравствуй, Ноен. Мы давно не разговаривали по душам, на самом деле. И я хочу это исправить, но только напишу, хорошо?
Мы так давно знакомы, оказывается... До сих пор вспоминаю тот день у кабинета мистера Моргана, когда ты не побоялся подойти ко мне, хотя позже признался, что это далось тебе с трудом. Надеюсь, не пожалел. Я - нет. Сейчас вспоминаю, как ты спросил про то, есть ли у меня какие-то галлюцинации. Тогда я ответила нет. И я соврала. Прости, Ноен. Прости. Я просто боялась, что ты отвернёшься от меня после этого. Я была так счастлива, что у меня появился такой друг, как ты. Ты действительно умеешь поддерживать. Спасибо. И я давно не обижаюсь на то, что ты уехал тогда, не предупредив. Это уже неважно, ведь так?
Спасибо тебе за всё.
Я люблю тебя, друзей, парня, Дэниэла. Всех вас.
Сохраним то, что здесь написано, между нами?
Прости меня.
Сил становилось всё меньше, а оставалось ещё одно письмо, посвящённое самому важному человеку.
Пэйтону.
Тут Ангелина разбежалась. Оно получилось настолько длинным и наполненным чувствами, что во время написания она периодически останавливалась, выливая слёзы.
«Как же я не хотела этого... Простите меня все. Простите.»