Глава 19
Ванесса
— Stupido[глупый, тупой], – повторила мама три раза подряд, но все абсолютно впустую, как об стенку горох, после чего пробормотала по-итальянски, что каждый ее ребенок stupido, и вышла из кухни.
— Черт, Ванесса. Хватит. – Тони поморщился.
Я убрала ватный шарик от глубокого пореза на лице брата.
— То есть ты можешь бить Пэйтона простреленной рукой, но не способен потерпеть, пока спирт щиплет?
Подумать только: я прислуживала ему весь вечер, а в итоге выяснилось, что брат может драться, как совершенно здоровый человек. Теперь Тони, конечно, о многом жалел, судя по натянутому выражению лица и красному пятну, проступающему сквозь бинт на руке.
Боже, как ужасно он выглядел!
Нет ничего хуже, чем наблюдать, как мужчины избивают друг друга до полусмерти. Особенно когда тебя преследует странное ощущение, что ты даже не знаешь, за кого болеешь. За Тони, верно?.. Я с трудом сглотнула, чувствуя себя предательницей.
После того как Тони расколотил стакан о дубовую голову жениха родной сестры, Пэйтон схватил моего брата за шею и впечатал в пол. Я до сих пор слышала этот глухой звук. Бум!
Бабуля оторвалась от игры в крестики-нолики, в которую резалась с Адрианой, и вздохнула.
— Наконец-то! Хоть какое-то развлечение.
Адриана пригубила вина и заметно повеселела. Похоже, сестра полностью оправилась после произошедшего в ресторане. Кстати, еще там она успела поспорить с бабушкой на пятьдесят баксов, что Тони победит. Судя по всему, Пэйтон стал одной из причин ее расстройства.
Во время драки папа откинулся на спинку стула и наблюдал за Тони и его соперником, как и все дядюшки Пэйтона. Никто не собирался вмешиваться, и создавалось впечатление, что схватка будет насмерть. От этой мысли внутренности скрутило, и в какой-то момент я поняла, что дальше смотреть не могу.
Я выскочила на улицу в компании Доминика.
Понятия не имею, с чего все вообще началось. Я могла предположить, что Тони узнал о фотографии, или Дженни ляпнула, что недавно была с Пэйтоном.
А теперь мы разбирались с последствиями.
Голый торс Тони покрывали красные отметины, на ребрах и спине начинали формироваться синяки. Кровь текла из глубокого пореза на лице, из носа и из разбитой губы и капала на грудь.
Откинувшись на спинку стула, Тони (в костюмных брюках и ботинках) строчил кому-то эсэмэски.
— А порез откуда? – Я не понимала, как такую рваную рану – от края глаза и до самой линии волос – можно умудриться получить в кулачном бою. Хотя надо признать: драка была слишком жестокой, словно они оба всю жизнь копили агрессию специально для поединка.
— Ножка от стула.
Я распахнула глаза.
— Он ударил тебя ножкой от стула?
«Вот жулье».
— Ага. После того как я использовал ее по назначению.
«Ясно».
Если честно, я не представляла, почему вообще пытаюсь помочь Тони. Не то чтобы он последнее время был замечательным братом. Я чувствовала себя тряпкой, но ген матери-наседки преследовал меня сызмальства – и избавиться от него никак не получалось. Я не могла игнорировать потребность помогать. И в кого я такая уродилась? Явно не в маму, и, судя по тому, как бабуля распахнула дверь в кухню тростью и поблагодарила Тони за выигранные пятьдесят баксов, уж точно не в нее.
Меня трясло от нервного возбуждения. Да уж, вечеринка удалась на славу. Мне нужно что-то делать, чем-то себя занять, иначе на поверхность всплывали мысли о нем, а тело начинало гореть. И хочу уточнить, это был не тот он, о котором мне следовало думать.
Я скрестила руки на груди, все еще будучи в платье и на каблуках.
— А ты хоть ему навалял? Можно предположить, что все пинки достались только тебе.
Тони саркастично посмотрел на меня и снова уткнулся в телефон.
— Достаточно я ему навалял.
— Пожалуйста, скажи, что ты не переписываешься с Дженни.
— Я не переписываюсь с Дженни, – сухо ответил он.
Значит, переписывался.
— Вы ведь друг другу изменяете. Не очень-то здоровые отношения, не находишь?
Брат положил телефон на столешницу и провел рукой по волосам.
— Я люблю ее, Ванесса.
К горлу подкатил ком.
— Иногда любви недостаточно, Тони.
— Конечно же, нет, – серьезно ответил он, и мне даже показалось, что у нас для разнообразия сложится умная, вдумчивая беседа. А потом Тони снова открыл рот. – К любви еще должен прилагаться хороший секс.
Я вздохнула.
Тони рассмеялся и потер грудь, в процессе размазав кровь.
— Ты хорошая сестра, Ванесса. Иди сюда, обними своего старшего братца.
— Нет. – Я нахмурилась. – Ты весь потный и в крови.
— Кроме объятий, увы, ничего предложить не могу.
— Как минимум, ты мог бы не… нет, Тони, не надо!
Он стиснул меня в медвежьих объятиях и демонстративно вытер об меня всю свою противную мужественность. Я со стоном наморщила нос и попыталась вырваться.
Тони резко ноздрями втянул воздух.
— Мать его.
Я замерла.
— Что?
— Ребро сломано, кажется.
Я вздрогнула и отстранилась ровно в тот момент, когда папа вошел в кухню. Он посмотрел на разложенную на острове аптечку и неодобряюще глянул на меня, дескать, перестань нянчиться с Тони. Потом перевел взгляд на сына, прожигая его коронным осуждающим взглядом.
— Выглядишь дерьмово.
Тони хмыкнул.
— Спасибо, папочка.
Дверь захлопнулась, из-за нее донесся отцовский голос:
— В мой кабинет, сейчас же.
* * *
Я потащилась к себе в комнату, будучи на взводе. Я не видела сна ни в одном глазу, и, стоя под горячим душем, думала о том, насколько сильно досталось Пэйтону. А кто ему помогал с порезами? Джианна? Грудь неприятно сдавило.
Словно в беспокойном тумане я расчесала мокрые волосы и натянула трусы и облегающую футболку с надписью «Спи спокойно – я кусаюсь».
Когда я лежала в кровати, до меня донеслась песня готической группы «Тайп О Негатив», конечно же, из комнаты Адрианы. Хорошая сестра пошла бы и спросила, что ее так расстроило, но я начинала понимать, что весьма эгоистична по отношению к Адриане.
Я закрыла глаза, жалея, что не существует кнопки, на которую я могу нажать и сразу же избавиться от влечения к жениху родной сестры.
Когда я вновь открыла глаза, все еще чувствовала его – этот глубокий интерес, засевший в коже, словно он всегда там находился, просто дремал в ожидании своего часа. Дыхание сбилось, когда я начала восстанавливать в памяти вечер: его тело так близко к моему, низкий голос у моего уха, горячую ладонь на моем бедре, задирающую платье все выше и выше.
Волна тепла прокатилась между ног и оставила за собой пустоту. Я начинала бояться, что заполнить ее сможет только он.
Я пропала.
Совсем.
Я даже не знала, что мужчину можно хотеть так сильно, как я хотела Николаса.
Отбросив одеяло, я слезла с кровати и прошлепала к комоду. Достала из клатча зажигалку «Зиппо».
С шершавым кремневым щелчком перед моими глазами взметнулось пламя.
Я вернулась в ресторан после драки: взяла сумочку и нашла зажигалку на полу. Его зажигалку с тузами пик по бокам.
Я забрала ее столь же легко, как он забрал мой рассудок.
Улегшись в кровать, я лежала и щелкала крышкой зажигалки туда-сюда, заполняя комнату пламенем страсти к мужчине, которого во мне гореть было не должно.
А потом потушила ее.