13.
В комнате было тихо. Только шелест пакетов и лёгкое позвякивание посуды. Сону вытащил лапшу, поставил стакан на стол и уже тянулся к чайнику, чтобы налить кипяток, когда чья-то ладонь легла ему на талию.
Не грубо, не резко.
Просто осторожное, уверенное касание — короткое и бесшумное, которое сразу остановило движение.
— Я сам, — произнёс Рики ровно, глядя мимо. Холодно. Как будто это была команда, не просьба.
Сону чуть смутился, отступил, наблюдая, как тот молча берёт чайник, аккуратно наливает воду в стакан и накрывает его крышкой. Движения точные, даже почти раздражающе спокойные. Как будто готовит себе.
Но готовил — для него.
— Спасибо, — пробормотал Сону, прижимая печеньку к губам, чтобы скрыть улыбку.
Рики не ответил. Сел обратно на край кровати, скрестив руки.
Глаза — где-то в пустоте. Словно его и нет.
— Тебе не нравится, что я говорю «спасибо»? — тихо спросил Сону, присаживаясь напротив.
— Мне всё равно, — отрезал Рики, не поворачиваясь.
Молчание.
Прошло несколько минут. Лапша настоялась. Сону начал есть, в комнате слышно было только, как он тянет за вилкой лапшу и тихо дует на неё.
— Горячо, — пробормотал он, обжигаясь.
Рики, не глядя, поставил рядом стакан воды. Просто. Без комментариев.
Словно это ничего не значит.
Словно это — по привычке.
Словно его всё ещё заботит каждый вдох Сону. Но он просто не позволит себе это показать.
Сону посмотрел на воду. Улыбнулся.
А потом — не стал говорить ни слова.
Он понял: пусть Рики и молчит, его «я сам» иногда говорит громче любой заботы.