:/скейтер/:

Pov Finn

— А ты что тут забыл?! — Чуть ли не орал Ноа — Она моя! Она мне уже о вкатила взаимност...

    Монолог Шнаппа прервал удар в челюсть. Не сильный, но очень даже болезненный, судя по его лицу. Я ударил его. Не так сильно, как мог бы, но достаточно резко, чтобы он отшатнулся назад и плечом врезался в стену прихожей. В тот момент я вообще не думал о том, как это выглядит со стороны. Наверное, мерзко. Наверное, слишком резко. Наверное, потом я буду об этом вспоминать и злиться уже не только на него, но и на себя. Но сейчас перед глазами всё ещё стояло, как он схватил её, как орал, как говорил с ней таким тоном, будто имел право хотя бы на одно слово в её сторону.

Ноа поднял на меня взгляд. На лице у него была смесь боли, злости и какого-то тупого, детского непонимания, будто он правда считал себя здесь пострадавшим.

— Ты совсем охренел? — выдохнул он, держась за челюсть.

— Уходи, — сказал я.

Голос вышел ниже, чем обычно. Я не повышал его, но, кажется, именно поэтому он прозвучал опаснее. Ноа посмотрел на меня, потом перевёл взгляд за мою спину, туда, где стояла Алекса.

Она была в прихожей. Бледная, с растрёпанными волосами, в домашней одежде, но взгляд у неё был совсем не домашний и не испуганный. Она смотрела на Ноа так, будто впервые видела его без всех этих милых улыбок, неловкого флирта и статуса "хорошего парня". И, кажется, ей очень не нравилось то, что она видела.

— Скажи ему, — Ноа вдруг обратился к ней уже мягче, почти жалобно. — Скажи ему, что у нас всё нормально.

Алекса медленно выпрямилась. Я заметил, как она сцепила пальцы, но не отвела глаз.

— Нет.

Ноа моргнул.

— Что?

— Я сказала: нет. У нас ничего не нормально. И ничего нет, Ноа.

Он усмехнулся, но даже по этому смешку было понятно, что уверенности в нём сильно поубавилось.

— Ты сейчас просто злишься. Я понимаю, ты испугалась, но...

— Я не испугалась, — перебила она. — Я злюсь. И если ты сейчас не уйдёшь сам, я вызову полицию. Или родителей. Или соседей. Или всех сразу, мне уже без разницы.

Я даже не сразу понял, что задержал дыхание. Она говорила спокойно, но в этом спокойствии было что-то такое, от чего хотелось отступить даже мне. Не потому что она была страшной. А потому что она наконец-то поставила точку.

Ноа ещё пару секунд смотрел на неё, будто ждал, что она передумает, начнёт объясняться, смягчит сказанное. Но Алекса молчала. И я молчал тоже. Впервые мне не хотелось говорить за неё.

— Да пошли вы, — буркнул он наконец, дёрнул дверь и вышел, напоследок хлопнув ей так, что где-то в доме звякнула посуда.

Я ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Кулак неприятно ныл, в голове всё ещё шумело от злости, и я понимал, что, если он сейчас вернётся, я ударю снова. Не потому что это правильно. А потому что пока что я не мог иначе.

— Финн, — позвала Алекса.

Я обернулся.

Она стояла всё там же, только теперь смотрела уже на меня. Не так, как на Ноа. В её взгляде не было отвращения, но было раздражение. И, наверное, это было заслуженно.

— Ты не должен был его бить, — сказала она.

Я усмехнулся, хотя смешного не было вообще.

— Он схватил тебя.

— Я бы сама справилась.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Я хотел ответить что-нибудь нормальное. Что-нибудь про защиту, про то, что он перегнул, про то, что я не мог просто стоять. Но правда была проще и хуже.

— Потому что я хотел.

Она прищурилась, потом резко развернулась и пошла на кухню. Я пошёл следом, но остановился в дверном проёме, чтобы не нависать над ней. Алекса достала стакан, налила воды, сделала несколько глотков и только после этого повернулась обратно.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросила она.

— Что?

— Что я вообще довела до этого. Что слишком долго делала вид, будто всё нормально. Сначала согласилась быть с ним, потому что не хотела обидеть. Потом пыталась убедить себя, что он милый. Потом закрывала глаза на то, что он слишком быстро решил, будто у него есть какие-то права. И вот результат.

Она говорила быстро, но не истерично. Скорее так, будто у неё внутри наконец-то разложились по полкам вещи, которые до этого валялись огромной кучей и мешали дышать.

— Это не твоя вина, — сказал я.

— Я знаю, — она кивнула. — Но это моя ответственность. Разница есть.

Я замолчал. Не потому что не было слов, а потому что это было слишком похоже на правду. Алекса поставила стакан на стол и устало провела ладонью по лицу.

— Короче, — сказала она уже тише. — Нам нужно кое-что решить.

— Про Ноа?

— Нет. Про нас.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Слово "нас" прозвучало как что-то слишком большое для кухни, где ещё пахло кофе и где пять минут назад чуть не произошла вторая драка за день. Но, кажется, именно в этом и была вся наша история: ничего не происходило вовремя, красиво и по правилам. Всё валилось резко, криво, с матами и синяками, а потом почему-то становилось важным.

— Я не хочу, чтобы остальные пока знали, — сказала она. — Про нас. Если это вообще можно так назвать.

— Можно, — ответил я быстрее, чем успел подумать.

Она на секунду замерла, а потом чуть улыбнулась. Не широко, не счастливо, а так, будто ей стало спокойнее.

— Тогда я не хочу, чтобы знали. Не сейчас. Из-за школы, из-за компании, из-за Ноа. Я не хочу, чтобы все решили, будто я просто перебежала от одного к другому. Сама понимаешь, это будет выглядеть...

— Тупо, — закончил я.

— Да. И ещё это будет обсуждаться. Хлоя наверняка сделает из этого документальный сериал в десяти частях.

Я фыркнул.

— Она способна.

— Вот именно. А мне сейчас не хочется быть главной героиней её расследования.

Я посмотрел на неё. Она старалась говорить легко, почти шутить, но я видел, что для неё это правда важно. Не из-за меня. Не потому что она сомневалась. А потому что ей хотелось хоть что-то контролировать после всего этого бардака.

— Хорошо, — сказал я. — Не будем говорить.

— Ты правда не против?

Я сделал шаг ближе. Не специально, просто расстояние между нами раздражало.

— Я не против, — повторил я. — Но это ненадолго.

— Почему?

Я посмотрел ей в глаза. Она стояла в домашней футболке, босиком, с чуть растрёпанными волосами, всё ещё злая, но уже не такая напряжённая. И мне почему-то захотелось сказать это именно сейчас, а не на какой-нибудь идеальной вечеринке, не под музыку, не в красивом месте. Здесь. На её кухне. После драки. После Ноа. После всего.

— Потому что ты моя, — сказал я тихо.

Алекса замолчала.

Я сам понял, как это прозвучало, только после того, как сказал. В этих словах было чуть больше ревности, чем я собирался показать. Чуть больше собственности, чем было правильно. Но я не имел в виду "моя" как вещь. Не так, как говорил Ноа. Я имел в виду — моя важная. Моя близкая. Та, кого я не хочу отпускать в чужие кривые руки и чужие тупые разговоры.

Кажется, она поняла.

— Звучит опасно, Вулфхард, — сказала она, но голос у неё стал мягче.

— Я знаю.

— И самодовольно.

— Тоже знаю.

— И немного по-идиотски.

— Это уже обидно.

Она улыбнулась. Настояще. Устало, но всё же.

Я подошёл ещё ближе и осторожно коснулся её талии. Не резко, не так, чтобы напугать, просто положил руку поверх ткани, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Наоборот, чуть подняла голову, и я окончательно перестал думать.

— Мы же вроде скрываемся, — напомнила она.

— Здесь никого нет.

— Очень удобная логика.

— Зато рабочая.

Она хотела что-то ответить, но я наклонился и поцеловал её. Не так, как в первый раз, когда всё было больше похоже на случайность и эмоциональный срыв. Сейчас это было спокойнее, но от этого почему-то сильнее. Она сначала замерла, а потом ответила, сжав пальцами мою футболку, и я почувствовал, как злость, которая ещё минуту назад сидела где-то под рёбрами, наконец-то начала отпускать.

Когда мы отстранились, она несколько секунд смотрела на меня, будто пыталась собрать мысли обратно.

— Всё, — сказала она наконец. — Хватит. Мы скрываемся, помнишь?

— Помню.

— Тогда веди себя прилично.

— Попробую.

— Нет, не попробуешь, а будешь.

— Как скажешь.

— Вот это уже лучше.

Она развернулась и пошла к лестнице.

— Ты куда?

— Собираться на день рождения Вайолет. Или ты думаешь, после этого я ещё и праздник пропущу?

Я усмехнулся.

— Было бы логично.

— Логика сегодня вышла из чата.

Собиралась Алекса долго. Не ужасно долго, но достаточно, чтобы я успел выпить ещё один кофе, пару раз посмотреть в окно и раз десять пожалеть, что не ушёл домой переодеться. Хотя, если честно, идти домой не хотелось совсем. После всего, что произошло, мой дом казался местом, куда возвращаются только по необходимости, а не потому что там ждут.

Я сидел на диване в гостиной и слушал, как наверху открываются шкафы, что-то падает, потом она ругается себе под нос. Это почему-то успокаивало. Обычные звуки обычного человека, который собирается на вечеринку, а не пытается выжить после очередной чужой истерики.

Когда она наконец спустилась, я поднял взгляд и на пару секунд забыл, что надо дышать.

На ней было чёрное платье на тонких бретелях, не слишком откровенное, но сидело оно так, что мне пришлось очень быстро напомнить себе: мы скрываемся, мы скрываемся, мы, мать его, скрываемся. Волосы она распустила, чуть подкрутила концы, и выглядела не как "богатая новенькая", не как "девушка Ноа", не как "моя девушка", о чём пока нельзя было говорить. Она выглядела как Алекса. И этого было более чем достаточно, чтобы я снова разозлился на идею не трогать её весь вечер.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Ничего.

— Финн.

— Платье нормальное.

— "Нормальное"? — она приподняла бровь. — Ты сейчас серьёзно?

— Очень красивое, — исправился я.

— Уже лучше.

Она взяла небольшую коробочку с подарком и сумку. Я заметил коробку.

— Что даришь?

— Кулон. Довольно дорогой, наверное, для человека, которого я знаю пару дней, но я понятия не имела, что ей нравится, а дарить какую-нибудь свечку было бы совсем убого.

— Вайолет будет в восторге.

— Надеюсь. Если нет, я перееду обратно в Нью-Йорк от стыда.

— Драматично.

— Я вообще-то очень тонкая натура.

— Конечно.

Она выключила свет в прихожей, закрыла дом, и мы пошли на вечеринку.

Всю дорогу мы шли рядом, но не касались друг друга. Это было мучительно глупо. Обычно, когда нельзя что-то делать, именно этого начинает хотеться сильнее всего. Я видел, как она пару раз почти брала меня за руку и тут же убирала пальцы в карман сумки. Я делал вид, что не замечаю, хотя замечал всё. Даже то, как она иногда смотрела на меня сбоку, будто проверяла, не передумал ли я.

Не передумал.

Просто держался.

Пока.

Дом Вайолет было сложно не заметить. Во дворе уже играла музыка, гирлянды висели по забору и деревьям, около бассейна стояли столики с напитками, снеками и чем-то подозрительно похожим на взрослый пунш, хотя все делали вид, что это просто лимонад. Народу было много: наша компания, какие-то одноклассники, пара девочек из параллели, несколько парней, которых я знал только по лицам, и, кажется, младшая сестра Вайолет, которая бегала между гостями и пыталась выпросить у всех конфеты.

— Саша! — Вайолет заметила Алексу почти сразу и подлетела к ней так быстро, будто весь вечер ждала только её. — Ты пришла!

— Конечно пришла. С днём рождения, — Алекса улыбнулась и протянула ей коробочку. — Это тебе.

Вайолет открыла подарок прямо там же, у входа, потому что терпением она никогда не отличалась. Увидев кулон, она сначала просто замолчала, а потом подняла на Алексу огромные глаза.

— Ты шутишь?

— Нет. Только, пожалуйста, не говори, что это слишком. Я правда не знала, что дарить, и решила пойти самым безопасным путём.

— Безопасным? — Вайолет рассмеялась. — Ты подарила мне самый красивый кулон в моей жизни и называешь это безопасным путём?

Алекса смущённо пожала плечами.

— Ну... с днём рождения?

Вайолет обняла её так крепко, что Алекса чуть не выронила сумку. Милли тут же подбежала к ним и начала рассматривать кулон, восхищённо охая. Я стоял в стороне, здороваясь с Джеком и Коулом, но всё равно смотрел на неё. Это уже становилось проблемой.

— Ты палишься, — сказал Коул, не глядя на меня.

Я повернул к нему голову.

— Что?

— Я сказал, ты палишься.

— Не понимаю, о чём ты.

Коул усмехнулся и сделал глоток из стаканчика.

— Конечно. Ты просто случайно следишь глазами за новенькой так, будто она твой телефон, который кто-то может украсть.

— Отвали.

— О, значит, я попал.

— Коул.

— Ладно, молчу. Пока.

Он улыбнулся так, что мне захотелось вылить ему на голову этот подозрительный лимонад. Но я сдержался. В конце концов, вечер только начался, а у меня уже была одна драка за день. Перебор даже для меня.

Алекса тем временем смеялась с девочками у стола с закусками. Она держалась свободно, но я видел, что это не совсем так. Она часто оглядывалась, проверяла пространство вокруг, и каждый раз, когда рядом появлялся Ноа, у неё на лице появлялась та самая улыбка — вежливая, холодная и абсолютно фальшивая.

Ноа пришёл минут через двадцать после нас. Видимо, успел привести лицо в порядок, хотя небольшая краснота на челюсти всё равно была заметна. Он появился в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, с видом человека, который очень хочет показать, что у него всё прекрасно и его вообще ничего не задело. Получалось плохо.

Он сразу заметил Алексу.

И меня тоже.

Сначала посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на неё. Я видел, как у него в голове что-то складывается, и это мне не нравилось. Он не знал, но догадывался. А догадки иногда опаснее фактов, потому что человек сам придумывает то, чего не видел, и начинает злиться уже не на реальность, а на собственную фантазию.

— О, смотри, кто пришёл без сопровождения, — сказал он достаточно громко, чтобы услышали несколько человек рядом.

Алекса повернулась к нему. Очень спокойно.

— Привет, Ноа.

— Привет. Я думал, ты сегодня будешь с кем-то.

— Я с друзьями.

— Да? — он огляделся с наигранным интересом. — А где твой... новый вариант?

Милли нахмурилась. Вайолет перестала улыбаться. Я сделал шаг вперёд, но Коул вдруг положил руку мне на плечо.

— Не надо, — тихо сказал он.

Я бросил на него взгляд.

— Убери руку.

— Уберу, когда ты перестанешь выглядеть так, будто сейчас испортишь Вайолет день рождения.

Чёрт.

Он был прав.

Алекса тем временем даже не повысила голос.

— У меня нет "вариантов", Ноа. И если ты хочешь поговорить, то выбирай выражения.

— Да я просто шучу.

— Плохо.

Кто-то рядом тихо прыснул. Ноа заметил это и сразу напрягся. Его попытка выглядеть уверенно дала трещину, и он сделал то, что обычно делают люди, когда проигрывают словесно: попытался перевести всё в ещё более мерзкую шутку.

— Ладно, понял. Новенькая теперь у нас серьёзная. Без сопровождения, без настроения и без чувства юмора.

— Зато с хорошим вкусом, — неожиданно вставила Вайолет. — В отличие от некоторых.

Милли прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться. Алекса бросила на Вайолет благодарный взгляд, а Ноа сделал вид, что ему всё равно, хотя по лицу было видно обратное.

Я почти улыбнулся.

Почти.

К середине вечера шум стал плотнее. Музыку сделали громче, кто-то уже прыгнул в бассейн прямо в одежде, Джек спорил с каким-то парнем о том, можно ли считать пиццу полноценным праздничным блюдом, а Хлоя снимала всё на телефон, периодически комментируя происходящее как ведущая новостей. Я держался ближе к ребятам, Алекса — к девочкам. Мы почти не разговаривали. И это бесило.

Пару раз она проходила мимо, и наши руки случайно касались друг друга. Случайно, конечно. Настолько случайно, что оба после этого делали вид, будто ничего не было. Один раз она наклонилась к столу за стаканчиком, и я машинально придержал её за локоть, потому что рядом кто-то резко прошёл. Она даже не посмотрела на меня, но я увидел, как уголок её губ дрогнул.

Вот такие мелочи и были хуже всего.

Потому что никто вроде бы ничего не видел, но для меня в этих секундных касаниях было больше, чем во всех громких признаниях.

Позже я оказался недалеко от веранды и услышал голоса. Сначала не вслушивался, но потом понял, что говорит Милли.

— Слушай, а как у вас с Ноа вообще? Просто он сегодня какой-то странный. Он мне говорил, что вы вроде вместе, но ты ему не отвечаешь, и я не понимаю, что происходит.

Я остановился. Да, подслушивать плохо. Нет, я не ушёл.

— Мы не вместе, — ответила Алекса.

Она сказала это спокойно, без раздражения, но очень твёрдо.

— Вообще?

— Вообще. Мы попробовали, если это вообще можно так назвать, и всё. Я не хочу быть с ним, Милли.

— А он знает?

— Теперь точно знает.

Милли помолчала.

— Он ведёт себя так, будто нет.

— Это уже не моя проблема.

Я прислонился плечом к стене и выдохнул. Только сейчас понял, насколько сильно меня напрягало, что для остальных они могли всё ещё выглядеть как пара. Я знал правду. Она знала правду. Но почему-то услышать, как она говорит это кому-то ещё, было почти физическим облегчением.

— А тебе кто-нибудь нравится? — вдруг спросила Милли.

Я замер.

Алекса не ответила сразу.

— Возможно.

— О-о-о, — протянула Милли. — Кто?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты хорошая, но проболтаешься за три минуты.

— Обидно, но справедливо.

Они обе засмеялись, и я наконец заставил себя отойти, пока не услышал что-нибудь, что слушать уже точно не имел права.

Когда я вернулся к ребятам, Коул снова посмотрел на меня слишком внимательно.

— Ты сейчас выглядишь довольнее, чем пять минут назад.

— Тебе заняться нечем?

— Есть чем. Наблюдать за твоим позорным скрытым романом.

— Коуэлл.

— Коул.

— Мне всё равно.

— А вот ей, кажется, нет.

Я повернулся туда, куда он смотрел. Алекса стояла у бассейна с Вайолет и Милли. Она смеялась, поправляла волосы и выглядела почти беззаботно. Почти. Но я уже научился отличать её настоящую лёгкость от той, которую она надевала для людей.

— Не лезь, — сказал я.

— Да я и не лезу. Просто предупреждаю: если я заметил, заметит кто-то ещё.

Я ничего не ответил. Потому что опять же — он был прав.

Эмбер появилась ближе к вечеру, когда солнце уже село, а гирлянды наконец стали выглядеть не просто декором, а настоящей атмосферой. Вайолет сама позвала её, это было понятно по тому, как она радостно замахала ей рукой. Эмбер не была на скейтпарке, потому что, как тут же громко сообщила кому-то Хлоя, "принцесса вернулась с Мальдив". И да, это звучало очень в её стиле.

Эмбер выглядела так, будто даже на день рождения у бассейна собиралась минимум два часа. Светлые волосы, идеальная укладка, белый топ, юбка, тонкий браслет на запястье. Она была красивой, тут спорить было глупо. Но у неё была эта манера смотреть на людей так, будто она заранее решила, кто сколько стоит.

Когда она увидела меня, то улыбнулась.

Я уже понял, что вечер окончательно перестал быть спокойным.

— Финн, — сказала она, подходя ближе. — Давно не виделись.

— Привет.

— Скучал?

— Нет.

Коул рядом подавился напитком. Джек прыснул в кулак. Эмбер улыбнулась шире, но глаза у неё стали холоднее.

— Всё такой же милый.

— Стараюсь.

Я заметил, что Алекса смотрит в нашу сторону. Не прямо, не демонстративно, но смотрит. И, что самое плохое, рядом с ней уже стоял Ноа, которому происходящее явно доставляло удовольствие.

— Подождите, — вдруг сказала какая-то девочка из их класса, кажется, Лорен. — А разве Финн не с Эмбер?

Вопрос прозвучал не громко, но достаточно, чтобы его услышали все поблизости. Разговоры вокруг на секунду сбились. Не исчезли полностью, конечно, это всё-таки вечеринка, а не зал суда, но внимание нескольких человек сразу переключилось на нас.

Я посмотрел на Эмбер. Потом на Алексу.

Алекса стояла ровно, с совершенно спокойным лицом. Даже слишком спокойным. Но я видел, как она чуть сильнее сжала стаканчик.

— Нет, — сказал я. — Я не с Эмбер.

— А были, — добавила Эмбер с улыбкой, будто это была забавная деталь.

— Были, — подтвердил я. — Очень давно.

— Не так уж и давно, — заметила она.

Я посмотрел на неё.

— Достаточно.

Повисла неловкая пауза, которую, к счастью, разрушила Вайолет.

— Так, всем срочно перестать обсуждать чужую личную жизнь на моём дне рождения. Обсуждать можно только моё платье, мой кулон и то, какая я сегодня богиня.

— Ты богиня! — тут же крикнул Джек.

— Вот, учитесь, — Вайолет довольно улыбнулась.

Люди засмеялись, разговоры снова расползлись в разные стороны, но осадок остался. Эмбер отошла к Вайолет, Ноа сделал вид, что ему просто интересно содержимое своего стакана, а Алекса наконец отвернулась.

Я хотел подойти к ней сразу, но не мог. Не сейчас. Не при всех. И это бесило так сильно, что я сжал челюсть.

Коул тихо сказал:

— Держишься?

— Отвали.

— Значит, плохо.

— Коул.

— Молчу.

Ближе к концу вечера Алекса исчезла из общей толпы. Я заметил это почти сразу, потому что, как уже выяснилось, следить за ней глазами стало моей новой вредной привычкой. Сначала я подумал, что она ушла к девочкам, потом увидел Милли у бассейна, Вайолет у стола, Хлою с телефоном. Алексы не было.

Я нашёл её за домом, у небольшой веранды, где было тише. Там стояли садовые кресла, коробки с какими-то украшениями и пахло мокрой травой после вечерней поливки. Музыка отсюда звучала приглушённо, словно вечеринка происходила в другом мире.

Алекса стояла у перил и смотрела куда-то в темноту.

— Ты ушла, — сказал я.

Она не обернулась сразу.

— Наблюдательный.

— Ты нормально?

— Да.

— Врёшь.

Она повернулась и устало улыбнулась.

— Немного.

Я подошёл ближе, но остановился на расстоянии. После всех разговоров про Эмбер и Ноа мне вдруг стало важно не давить. Не хватать. Не требовать.

— Эмбер, — сказала она. — Это было неприятно.

— Она моя бывшая.

— Я поняла.

— Ей нравилась идея быть со мной. Не я.

Алекса посмотрела на меня внимательнее.

— Что это значит?

Я пожал плечами, пытаясь подобрать слова без лишней драмы. Не хотелось делать из себя жертву чужой популярности, это звучало бы слишком жалко даже для меня.

— Ей нравилось, что все смотрят. Что я типа "король школы", как вы там это называете. Ей нравилось заходить со мной куда-то и видеть реакцию. А когда я был не в настроении, не хотел тусить, не хотел изображать весёлого парня, ей становилось скучно. Она не хотела меня. Она хотела картинку.

Алекса молчала.

— А ты? — спросила она.

— Что я?

— Чего ты хотел от неё?

— Ничего.

— Совсем?

— Почти сразу понял, что ничего. Просто мне тогда было всё равно.

Она кивнула и опустила взгляд.

— А от меня?

Вопрос прозвучал тихо, но я услышал.

Я подошёл ближе.

— От тебя — не "ничего".

— Очень конкретно, спасибо.

— Я не умею в такие разговоры.

— Я заметила.

Она усмехнулась, но в глазах у неё всё ещё оставалось напряжение.

— Я хочу быть рядом, — сказал я наконец. — Даже когда ты злишься. Даже когда строишь из себя слишком независимую. Даже когда ревнуешь и делаешь вид, что нет.

— Я не ревную.

— Врёшь.

— Немного.

Мы оба улыбнулись.

Я сделал ещё шаг и оказался совсем близко. Она не отступила. Только посмотрела на меня снизу вверх, и я снова вспомнил то самое чёрное платье, её талию под моей рукой, как она смеялась с Милли, как Ноа смотрел на неё, и мне пришлось собрать остатки самоконтроля, чтобы не сказать что-нибудь совсем тупое.

— Ты сегодня красивая, — сказал я.

— Сегодня?

— Всегда. Сегодня просто особенно сложно делать вид, что мне всё равно.

Она чуть смутилась, но попыталась скрыть это за привычной усмешкой.

— Это был комплимент или жалоба?

— И то, и другое.

— Сойдёт.

Я коснулся её руки. Сначала пальцев, потом ладони. Она переплела наши пальцы, и это простое движение почему-то подействовало сильнее любого поцелуя.

— Я не хочу ссориться из-за Эмбер, — сказала она.

— Мы не ссоримся.

— И из-за Ноа.

— Тем более.

— И я не хочу, чтобы ты думал, что, когда я говорю "мы не вместе", я имею в виду нас.

Я посмотрел на неё.

— Я слышал твой разговор с Милли.

Она прищурилась.

— Ты подслушивал?

— Случайно.

— Конечно.

— Почти случайно.

— Финн.

— Ладно, подслушивал.

Она хотела выглядеть возмущённой, но не смогла и рассмеялась.

— Ты ужасный.

— Зато теперь знаю, что ты не с Ноа.

— Ты и так знал.

— Знать и слышать, как ты говоришь это другому человеку, — разные вещи.

Она перестала смеяться.

— Тебе правда стало легче?

— Да.

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом тихо сказала:

— Мне тоже становится легче, когда ты говоришь, что не с Эмбер.

Я наклонился ближе.

— Я не с Эмбер.

— Повтори.

— Я не с Эмбер, не хочу быть с Эмбер и вообще предпочёл бы, чтобы Эмбер сегодня наслаждалась Мальдивами где-нибудь подальше отсюда.

Алекса фыркнула.

— Вот теперь нормально.

Я улыбнулся и, не выдержав, поцеловал её.

Это был один поцелуй. Скрытый, за домом, под приглушённую музыку и шум чужого праздника. Не слишком долгий, не слишком взрослый, но такой, от которого у меня внутри снова стало тихо — в хорошем смысле. Она ответила сразу, без сомнений, и на секунду я забыл, что мы вообще что-то скрываем.

— Если нас сейчас увидит Коул, — прошептала она, отстраняясь, — я перееду не в Нью-Йорк, а сразу в другую страну.

— Он уже всё понял.

— Что?!

— Думаю, да.

— Финн!

— Он молчит.

— Пока.

— Я поговорю с ним.

— Только без ударов.

— Постараюсь.

— Финн.

— Хорошо. Без ударов.

Она выдохнула, но в этот момент из-за угла раздался голос:

— Вообще-то, я правда молчу.

Мы оба резко повернулись.

Коул стоял у стены с тарелкой чипсов и выражением лица человека, который только что получил лучший сериал сезона.

— Ты издеваешься? — спросил я.

— Нет. Я искал кетчуп.

— За домом?

— Я творческий человек, у меня сложные маршруты.

Алекса прикрыла лицо ладонью.

— Господи.

Коул поднял вторую руку в примирительном жесте.

— Расслабьтесь. Я никому не скажу. Но вы оба реально палитесь. Особенно ты, Финн. Ты смотришь на неё так, будто готов укусить любого, кто подойдёт ближе двух метров.

— Я сейчас укушу тебя.

— Вот об этом я и говорю.

Алекса неожиданно засмеялась. Сначала тихо, потом уже нормально, почти до слёз. И, наверное, именно это спасло Коула от моей злости. Потому что видеть, как она смеётся после всего этого вечера, было приятнее, чем спорить.

— Ладно, — сказал Коул. — Я ухожу. Но, ребята, серьёзно, если скрываетесь, делайте это лучше. Вы ужасны.

— Спасибо за совет, — сказала Алекса.

— Всегда пожалуйста.

Он ушёл, хрустя чипсами, а мы ещё пару секунд стояли молча.

Потом Алекса посмотрела на меня.

— Ну что, мистер "никто не видит"?

— Ошибся.

— Бывает.

— Редко.

— Конечно.

Мы вернулись на вечеринку не сразу. Ещё немного постояли рядом, уже без поцелуев и лишних движений. Просто держались за руки, пока нас не видели. А потом отпустили друг друга и пошли обратно разными сторонами, как будто ничего не было.

Но всё было.

И, кажется, именно это делало вечер таким странным, тревожным и невозможным забыть.

_________________________________________________

кто в шоке? я в шоке. спустя 3 года, делаем.