Глава 2
Арс продержался два дня, и это было лучше, чем всë, что он от себя ожидал.
Два дня он смотрел на уведомления о пришедших сообщениях от «заблокированного абонента» и не мог решить: прочитать или удалить, не открывая.
В конце концов, любопытство взяло своё. Да и вдруг он был неправ в своих рассуждениях насчёт Шаста, и тот, обдумав свое поведение, пришёл с повинной?
Арс открывает сообщения.
«Ага».
«Задница, значит».
«Мешки под глазами, значит».
«Мешок блядских комплиментов, да, Шастун?».
Не то чтобы Арс ждал потока сообщений, умоляющих его простить, но это? Как-то даже разочаровывающе грустно.
(Арс старательно сдерживает пошленькую улыбочку, убеждая себя, что всё это глупо. Глупо, а не игриво и немного соблазнительно).
Пару ответов он в любом случае получает: он был прав, решив, что Шаст предпочтëт просто проигнорировать назревающий конфликт. А значит, как бы ни хотелось дать себе волю («Плоть слаба...»), позвонить и увидеть дорогого человека, стоит признать, что решение попытаться прервать эти уже никуда не ведущие («Разве что в Красный октябрь – ведь сейчас дождь») отношения было верным.
Расставив всё внутри себя по полочкам, Арс выдыхает.
Раз он решил его игнорировать — он будет его игнорировать. Но ведь он может позволить себе маленькую вольность («Воля настолько вездесущий, что ведёт даже шоу, устроенное моими мыслями?») и сделать пост в инстаграме?
***
На третий день радиомолчания Арсения Шастун уже признал, что Арс, видимо, выпуск все-таки видел. И, судя по всему, не остался в восторге. И снова удивил Антона, однако, неприятно. Шаст, конечно, готов был к долгой монотонной лекции о том, что с ним, Арсом, так поступать не стоит, или даже к скандалу с громким выяснением отношений. Но вот к тому, что Арс просто пропадет со всех (гей)радаров – пожалуй, нет.
Телефон Шаста нервно вибрирует, вырывая его из потока мыслей. Антон видит иконку инстаграма на экране и бросается открывать приложение, поскольку наличием Шастовых уведомлений мог похвастаться только один человек, которому, правда, пришлось смириться с тем, что лайки Шаст не ставит принципиально: он знает кучу куда более интересных способов, которыми можно рассказать Арсу о том, насколько он хорош. Мешок комплиментов? Мешки не только под глазами? Задница не только под хвостом? Это что за поток мысли? «
Хотя... про мешки под глазами звучало знакомо? Это типа он так отреагировал на сообщения?» «Блять, Арс, ты серьёзно сейчас?».
В отличие от Арса, Шастун не считает, что свои импульсивные порывы стоит как-то пресекать. Поэтому он набирает Арсика, даром что не Барсика ("Тоже шкодливый, блять, кошара!") и ждёт ответа, чтобы узнать у этой графской задницы, что она себе надумала на этот раз.
И снова гудки. Просто гудки. Не мог же он и в самом деле заблокировать его? Или тогда бы он слышал, что «абонент не абонент»? Хотя, раз на сообщения реагирует, пусть и своим особенным способом, значит, не так уж и заблокировал.
С этими мыслями Шаст набрасывает ещё парочку сообщений вдогонку своим «любовным признаниям».
Шаст 23:38
«Арс, заканчивай этот детский сад. Я же знаю, что ты читаешь».
Шаст 23:40
«Пожалуйста».
***
Шаст 23:40
«Пожалуйста».
«Ну что ж, уже лучше, Шаст».
«Может быть, давно стоило всё это затеять? Может быть, не такой ты и пропащий?»
Арс уже сто раз успел пожалеть, что устроил всё это на карантине. Не то чтобы он искал повод и у него был выбор, но ситуации, в которой он оказался, явно было не позавидовать: все съëмки в итоге прикрыли, так что Арс остался наедине со своими мыслями. И он понимал, что долго он так не продержится. Он отчаянно хочет внимания, общения, любви, в конце концов, но добровольно лишил себя всего этого. Кроме прочего, Арс понимает, что уже начинает сам себя бесить за то, что думает о сложившейся ситуации двадцать четыре на семь, и это уже начинает надоедать.
Так просто сдаваться, однако, он не собирается. Но и в твёрдости своих намерений уже сомневается.
«Может быть, намекнуть ему? Пусть бы хоть сам предложил поговорить, хоть как-то объяснился».
«Ещë бы самому знать, о чём реально надо поговорить...»
***
*Обновление arseniyspopov*:
«О чём реально надо поговорить: о том, что изображено на картине на стене, видите?»
Спустя n-недель карантина плойка всё же подвела Шаста и надоела даже она. Осознав, что не радуют уже ни сериалы, ни шоу на ютубчике, Шаст готов был впасть в отчаяние. Только еда всё ещё была с ним: вкусная и поднимающая настроение хотя бы на какое-то время.
«Ну что ты за человек, а, Попов?».
«И ведь хочет поговорить, задница. Прямым текстом пишет: надо поговорить. А на звонки не отвечает».
Шастун ловит себя на том, что в очередной раз гипнотизирует телефон, подъедая очередную плюшку.
«Может, ну его? Просто извиниться, покаяться, да и всё?»
Телефон вибрирует.
— Алло, Шаст? Это Стас. У меня плохие новости. Из-за всей этой херни съëмки «Команд» откладываются, вероятно, минимум на полгода. Но ты не парься, будет у нас это шоу. У тебя, в смысле.
— Понял-принял, Стас. Другого и не ожидал.
— Но ты там не расслабляйся: для ютуба ещё что-нибудь придумаем. Оля Бузова сейчас прямые эфиры с гостями проводит, я тебя вписал, на днях скажу точную дату. Услышал меня?
— Прямой эфир? Эм. Услышал.
— Вот и славно, не кисни там, Шаст. До связи.
— До связи.
«Восхитительно. Просто восхитительно. Спасибо, что поставил перед фактом, Стас».
Телефон всё ещё в руках у Антона, а вот его настроение стремительно падает вниз. Пальцы бегают по экрану:
Шаст 13:20
«Знаешь что, Арс? Хочешь поговорить? Хочешь, чтобы я извинился? А я тебе скажу, что мне не за что извиняться, я не виноват, что ты в свои почти сорок лет шуток не научился понимать».