𝐀 𝐥 𝐨 𝐧 𝐞 𝐓 𝐨 𝐠 𝐞 𝐭 𝐡 𝐞 𝐫

(Я хочу с ним поговорить)

(Он вообще видит меня?)

(Красивый)

(Эти глаза)

(Он мне, наверное, сейчас разобьет табло)

(Так близко)

(Хочу поцеловать)

(Ебаный, блять, Шото, что ты творишь?)

(Иди на хуй)

(Не смотри на меня так)

(Не смотри, пожалуйста, не надо)

Тодороки моргает несколько раз, внимательно рассматривая исписанные запястья. Одна мысль несдержанно появляется в голове, хочется удариться головой о раковину, но...

«Если бы я мог не смотреть на тебя – я бы не смотрел, идиот»

Хочется верить, что Бакуго не будет смотреть на свое запястье еще минут пять, пока случайная мысль не сотрется, но в следующий же миг Шото чувствует слабую щекотку на руке.

(Какого...)

(БЛЯТЬ, ГДЕ ОН?)

Дверь помещения распахивается с ноги уже через секунд десять, парень бы похвалил физические данные Кацуки, но его уже резко пихнули к стене, заставив удариться затылком о стену. Блондин угрожающе нависал (насколько это было возможно с его ростом), с прищуром смотря на оппонента.

- Ты играл со мной, - голос спокойный, практически мертвый. – Какого. Хуя. Ты. Играл. Со. Мной.

- Я не... - Шото непонимающе хмурится, игнорируя мурашки, что бегали по всему телу, леденя даже огненную часть.

- Ты, блять, знал, - тяжелый кулак бьет по стене в считанном сантиметре от головы Тодороки. – Так какого хуя!?

- Послушай, - главное – успокоить Бакуго, а потом уже трезво ему все объяснить. – Успокойся, это было вовсе не...

- ДА ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ СО СВОИМ СПОКОЙСТВИЕМ, РАВНОДУШНЫЙ УБЛЮДОК, - руки Кацуки тут же схватились за белоснежную рубашку, встряхивая парня как тряпичную куклу. – КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВСЕ ЭТО ТВОРИЛ, МАТЬ ТВОЮ? НУ НАХУЯ?

Тодороки глубоко вздохнул, мысленно посчитал до трех и понял, что психологи нагло пиздят, когда говорят, что счет от одного до эн-ной цифры поможет справиться в стрессовой ситуации. Он помогает ровно ни-хе-ра.

- ДА ТЫ ЗАЕБАЛ, - не выдержал Шото, резко мотая головой, хватая парня за плечи. – ПОСЛУШАЙ, ЧТО Я СКАЖУ, А ПОТОМ УЖЕ ОРИ И, ЧЕСТНО, ХОТЬ ОТПИЗДИ.

- Да пошел, - он резким движением вырвался из чужой хватки, - ты, - блондин глубоко вздохнул, спеша покинуть уборную, - на хуй.

Возможно, какой-то частью сознания Шото надеялся, что их признание пройдет мирно и тихо, но такого он даже вообразить не мог. Бакуго бесил, его хотелось ударить, а потом поцеловать. А еще хотелось изолировать от всего мира, укрыв ото всех в своих объятьях. А еще хотелось просто быть рядом, вместе, пререкаться и язвить в ответ, нагло ухмыляясь временами.

Тодороки резко схватил чужую руку, утягивая парня на себя, мертвой хваткой удерживая за ладонь.

- Какого...

- ПРОСТО ПОСЛУШАЙ МЕНЯ.

Кацуки глубоко дышит, плечи подрагивают, но он не вырывается. Он тупит болезненный взгляд в пол, ногтями царапая чужую ладонь. Тодороки уверен, что ладонь ему расцарапают до крови, но, кажется, Бакуго-таки согласился его выслушать.

- Отпусти, - сухо и отстраненно. – Я слушаю.

- Я... я не могу, - Тодороки глубоко вздохнул. – Просто, знаешь, как тяжело буквально грезить человеком, да так, что звездочки перед глазами, - истерический смешок, - а он еще и оказывается твоим соулмейтом в придачу, а еще... начинает казаться, что как бы все взаимно, но ты вообще не ебешь, что делать, как признаться, как сказать и... Я не знаю! Я не мастер слова...

Шото не уверен, он кажется таким открытым и потерянным, кажется настоящим без этой прочной брони, укрывающей эмоции парня.

Бакуго успевает отмереть, резко перебивая:
- Знаю, - чужие острые ногти в какой-то момент перестали царапать чужую ладонь, а сам Кацуки глубоко сглотнул, потерев переносицу, старательно избегая чужого взгляда. – Я ж, блять, представляю. Потому что я сам пиздецки сильно... - вместо пропущенного слова – слабый смех, но Шото замирает, внимательно смотря на парня, не отпуская руки, по-прежнему сжимая ее. – Но эта хуйня – безэмоциональный камешек, а потом начинает казаться, что эта хуйня и есть тот самый соулмейт. И от мыслей об этом вообще хочется подорвать себя к хуям, ведь эта самая хуйня, которая и есть твой соулмейт, просто играется с тобой.

Речь блондина была не совсем связна, она сбивчива, но понятна. Бакуго Кацуки только кажется самоуверенным парнем, но на деле он боится. Боится элементарной любви, боится элементарного отказа, боится невзаимности, боится – о, Господи! - называть вещи своими именами, ведь он не уверен в них, ведь они новые и пугающие.

- Я не играл с твоими чувствами, - сказано не сразу, но уверенно, твердо. – Я вообще не был в них уверен...

- Последние три дня, - плечи едва тряслись, Бакуго не спешил поднимать взгляд, - что была за хуйня, Половинчатый!? Что это было, черт тебя дери!?

Тодороки вздрогнул, чуть не отшатнувшись, будто дали пощечину. Пришло осознание. Со стороны все действительно напоминало издевку, крайне жестокую шутку.

Головой приложиться о кафель хотелось немерено. Еще больше хотелось смеяться от своей глупости. Хотя. Нет. Больше всего хотелось, наконец, объясниться со своим соулмейтом.

Я повел себя как придурок, - блондин резко поднял голову, как только его ушей коснулся приглушенный смех, неприятно ударявший по перепонкам. – Я...я вовсе не издевался, - казалось, что Шото вот-вот самовоспламенится от собственного смущения, - просто дал волю мыслям.

- Что? – твердый взгляд Кацуки прожигал, но дыхание парня участилось, выдавая волнение. – Ты придурок.

- Я придурок, - Тодороки обреченно согласился со сказанным, вопреки всему едва улыбаясь.

- Ты самый большой придурок из всех виденных мною придурков, - продолжал напирать блондин, склонив голову, не разрывая зрительного контакта.

Рубиновые глаза горели, казалось, они могли бы осветить помещение, погасни там свет. Шото никогда не действовал безрассудно, он умный мальчик, мыслитель, тщательно анализирующий любую ситуацию, принимая важные решения за считанные секунды. Прямо сейчас хотелось броситься в омут с головой, утонуть в нем, сгореть, так и не выплыв из него. Это желание не казалось импульсивным, оно было естественным, ведь тянуло неведомо, тянуло с примерной скоростью падения с высотного здания.

- Возможно, - парень не заметил, как аналогично склонил свою голову, наклоняясь чуть ближе, но держа дистанцию, давая право выбора, давая возможность отступить, ударить и накричать.

- А теперь завались нахрен.

- Но я ничего и не гово... мпфхм...

Бакуго преодолел оставшуюся дистанцию, как и сомнения, достаточно быстро, резко хватаясь руками за чужие плечи, цепляясь, убеждаясь в действительности.

Ноги слегка подкашивались, а голова едва кружилась, Тодороки сделал несколько коротких шагов назад, ударяясь лопатками о прохладный кафель, не обращая на слабую боль никакого внимания, продолжая уверенно отвечать на поцелуй, аккуратно проводя кончиком языка по кромке зубов, а затем сразу же по небу, углубляя, заставляя Кацуки задыхаться и прижиматься еще ближе.

Руки Бакуго цеплялись за плечи соулмейта, как за спасательный круг, до синяков давя на плечи подушечками пальцев, показывая те самые бурлящие чувства, что давно запрятаны от посторонних глаз.

- Редкостный... придурок... - сразу же слабо рассмеялся блондин, отстраняясь и пряча пылающее лицо в изгибе чужой шеи.

- И твой соулмейт, - Шото широко ухмыльнулся, не убирая рук с чужой талии, продолжая обнимать парня. Волосы Бакуго вопреки всему были мягкими, практически шелковыми, их приятно было касаться, зарываться лицом и размеренно вдыхать запах ментолового шампуня.

- Что будем дальше делать?

- Для начала, Половинчатый, - слабый тычок в бок, - ты возьмешь на себя всю ответственность, - Тодороки даже не успел закатить глаза, когда в бок ткнули еще раз, - а потом будем продолжать существовать, - Бакуго ненадолго замялся, что-то обдумывая, но затем чуть тише добавил:

-Вместе..

Ааааа я не могу 🥺🥺🥺🥺🥺🥺

Спасибо что прочитали это :)
Оригинальный фанфик : DemonicaS , Alone Together , слеш