𝟏
Всем. Абсолютно всем хотелось найти свою родственную душу, встретить как можно раньше своего соулмейта, убедиться, что все чернила на запястьях, все мысли в твою сторону, появляющиеся там, это результат реальных мыслей реального человека, предначертанного судьбой.
Бакуго Кацуки... он... Нет, он верил во всю эту странную заварушку их мира, он просто знал, что не нужен своему соулмейту. Серьезно, кому нужен парень со взрывной причудой и ровно с таким же характером? Да и плюсом ко всему служил тот факт, что его запястья были полностью чистыми, а это могло значить, что: либо соулмейт еще не родился, либо вовсе не думал о нем. Кацуки искренне, правда в душе, надеялся на первый вариант.
А впрочем, к черту соулмейтов. Самое главное – стать героем номер один, а остальное совсем неважно.
***
Столовая академии ЮЭй была вдоволь заполнена учениками. Мест практически не было, из-за чего блондину пришлось сесть за один с одноклассниками стол, при этом максимально недовольно поедая свой удон (ведь это НЕ Круглолицая его позвала, а он САМ).
Кацуки вовсе не обращал внимания на монотонный шум вокруг. Поначалу Киришима толкал его в плечо, пытаясь вовлечь в беседу, но после первого обещания подорвать его вместе с Пикачу к херам, перестал, недовольно фыркнув на угрозу.
Запястье неожиданно защекотало, заставив табун мурашек промчаться по телу. Недоуменно выгнув бровь, блондин уставился на левую руку, давясь своим же обедом.
«Он выглядит одиноким»
-Блять!?
- Хэй, бро, - лицо Эйджиро выглядело обеспокоенным, но легкая улыбка все еще играла на его губах. – Ты в норме? Что такое?
- Не твое, бля, дело, - Кацуки рывком встал со своего места, спеша удалиться из столовой.
Никто на этот выпад даже бровью не повел, а Тодороки лишь пожал плечами, запоздало замечая уже исчезающую на запястье фразу:
(Почему именно сейчас?)
***
Постепенно надписи начали появляться каждый день по несколько раз. Кацуки далеко не дурак (второе место по успеваемости, выкусите, мудилы), складывать два и два умел прекрасно, а если точнее – ему не составило особого труда догадаться о том, что его соулмейт, очевидно, учится в ЮЭй.
Возможно, даже в его классе, но об этом думать совершенно не хотелось. Мысли в его голове всегда невольно возвращались к одноклассникам, готовым пойти на все ради друзей, а в особенности мысли возвращались к Тодороки. Шото – Половинчатый, равнодушный уебок, красивая фальшивка, да и к тому же папенькин сынок, - именно так думал Кацуки в их первую встречу. На деле Тодороки был нереальным: терпеливым, смекалистым, добрым, хитроумным, невероятно сильным и тактичным. Да, в первые недели они чуть не сгрызли друг друга, но Бакуго приглядывался к Шото, принюхивался, искал случайных встреч с ним, намеренно путая комнаты во время фестиваля, намеренно выводя его из себя временами.
Соулмейтом Тодороки являлся Мидория. Конечно, официальных подтверждений этому не было, но он, Бакуго, знал это, ведь такая милая парочка, проводящая вместе большую часть свободного времени, обязана быть соулмейтами, на это и расчет судьбы, не так ли?
***
Кацуки в очередной раз ругался с Каминари, осмелившимся назвать его «бомбочкой». Не то, чтобы хотелось ругаться, но отстаивать свой авторитет перед классом, по его мнению, было необходимо. Денки, электрический кусок дерьма, его совершенно не боялся, как и его соулмейт, чем невероятно бесил. Оба бесили. Да, Каминари и Киришима отличные друзья, но временами их так хотелось подорвать и закопать тела в ближайшей клумбе. Закопать вместе. Ебучая сладкая парочка.
Денки что-то говорил в свое оправдание, пытаясь успокоить орущего на него друга. Бакуго потерял связь после второго слова, случайно опустив взгляд на свое запястье.
«Опять так громко орет. Голова болит»
«А он очень красивый, когда не пытается кого-то подорвать»
«Хотя, ладно, красивый всегда, буду честен с собой»
«Я так устал, Кацуки, молю, еб твою мать, хватит орать»
Бакуго резко вдохнул, завертев головой, смотря на одноклассников, резко обернувшись. Подростки непонимающе на него уставились, а Тодороки вопросительно изогнул бровь, когда их взгляды встретились, как бы спрашивая, все ли нормально. Блондин что-то пробормотал себе под нос, садясь за парту под удивленный взгляд класса, тем самым ставя точку в споре, чем заставил Каминари опешить.
«Блядство» - именно это красовалось на запястье ничего непонимающего Шото.
***
Уборка в классе – дело обязательное, от которого откосить невозможно, ведь иначе придет злой Аизава и... лучше не знать, что он сделает с нерадивыми учениками, потому что Тодороки прекрасно помнил, как недавно учитель подвесил Мика как пиньяту, пиная его до того момента, пока не пришел Тошинори и не высвободил друга под обиженный взгляд Шоты.
Тодороки сидел на парте, смотря то на настенные часы, то на дверь, которая через секунду была открыта с ноги опоздавшим Бакуго, недовольно глядевшим на него.
- И хули лыбимся? – фыркнул блондин, кидая сумку на парту и подходя ближе. – Че швабра не в зубах, Половинчатый?
- Тебя ждал, - парень устало зевнул, разминая руки, - не мне одному ж мести.
- А с чего была такая уверенность в моем приходе? – Бакуго встал напротив и скрестил руки на груди, скалясь.
- Ты человек дела, - взгляд Тодороки встретился со взглядом Бакуго, внимательно того изучая, - ты не станешь пренебрегать данными тебе обязанностями.
Кацуки замер на мгновение, чувствуя леденящий холодок на спине, продолжая внимательно смотреть в разноцветные глаза. Резко развернувшись на пятках, блондин пошел вглубь класса, к каморке.
- И где эти блядские веники, - прокомментировал свое действие парень, мастерски делая вид, что последней фразы не было. Шото – очень наблюдательный сученок, что невероятно бесило и заставляло сердце биться самую малость чаще.
Взяв метелку в руки, Бакуго бросил вторую в одноклассника, надеясь, что та его хоть немного ударит, вследствие чего сам Кацуки поржет над Половинчатым, назвав его слепым придурком, слегка разрядив обстановку. Но. Но Тодороки словил метлу, продолжая сидеть на парте к нему спиной. Блондин был уверен - этот придурок победно улыбался.
- Блять, у тебя, че, третий глаз?
- Это было ожидаемо, - Шото спрыгнул с парты, оглядывая класс; Бакуго краем глаза заметил его едва уловимую ухмылку. – Правда, думал, что что-то потяжелее будет.
- Ого! – наигранно удивился парень. – Значит, нож, который мне так хотелось вонзить тебе в спину, придется выбросить?
Тодороки рассмеялся. Открыто. Весело. Самую малость хрипло. Кацуки замер, сглатывая, внимательно на него смотря. Шото очень часто ухмылялся и усмехался, улыбка на его губах – являлась большой редкостью, чего уж говорить о смехе.
Его смех Кацуки слышал впервые. Ему понравилось. Он впечатлился. Захотелось сказать еще что-то смешное, забавное, сатирическое, но парень себя одернул, встряхивая головой, в которую пришла проворная, противная мысль – у Шото уже есть родственная душа, именуемая Мидорией Изуку.
Уборка проходила размеренно, Бакуго напевал себе опенинг Шамана Кинга под нос и даже не заметил, как повысил голос, к которому добавился и голос Тодороки, подхватившего второй куплет. Блондин резко развернулся, смотря на подпевавшего парня с насмешкой во взгляде.
- Что?
- Шаман Кинг? Серьезно, Половинчатый?
- Ты первый начал петь, - он скрестил руки на груди, склонив голову. – Я просто подпел.
- А ты у нас задрот, - нагло улыбнулся Кацуки, поддевая, ожидая желаемой ответочки.
- Радуйся, что я не Шинсо и не могу заставить тебя выйти в окно, - беззлобно фыркнул Шото, продолжая мести свой угол, мысленно назвав Бакуго задротищем и послав его же на хуй.
Уже идя по дороге к общежитию, блондин слабо улыбался, показушно зыркая на идущего сзади Тодороки, ведь, ага, щас прям, пошли они вместе до общаги, ага, слишком самодостаточные и независимые мы.
Запястье блондина скрывал пиджак. Возможно, что-то бы и случилось важное, будь рукава засучены, а исчезающие чернила увидены...
«Кажется таким умиротворенным»
«Что он поет?»
«Это опенинг из Шамана Кинга? Бакуго, чтоб тебя»
«Сам задрот»
«Иди на хуй»
«Интересно, а он будет орать, если я пойду рядом?»
«Он похож на злого мопса, когда бесится»
***
Ему нравилось гулять одному. Серьезно, Бакуго обожал бродить по улицам города, натянув капюшон на голову и воткнув в уши наушники, включив что-то легкое, но ритмичное. Кацуки считал нормальным вот так вот оставаться в одиночестве, ну так, по крайней мере, говорили в аниме, а аниме ему хуйни еще не говорило.
Блондин свернул на небольшую пустынную улочку, идя к тихому парку, спрятанному за зданиями офисов. Погода была теплой, однако холодный ветер предательски бил в лицо, заставляя противно щуриться.
Природа всегда его успокаивала. Она словно была частью парня, ведь именно зачаровывающие пейзажи его успокаивали, позволяли расслабиться, заполняя собой все мысли. Ветер всегда тайфуном влетал в его голову, расставляя все по полочкам, унося с собой все ненужное. Временами Кацуки даже думал, что хотел бы себе другую причуду: управление воздухом или водой, но потом гнал мысли прочь, смотря на собственную искрящуюся ладонь, шевеля пальцами, заставляя искорки разлетаться по разным направлениям, пристально наблюдая за проявлением своей причуды, будто не веря, что он действительно так может.
- Каччан! – окликнули откуда-то спереди, из-за чего блондин вскинул голову, с прищуром смотря на подходящих к нему людей. – Не ожидал тебя тут увидеть!
Бакуго хотел уже что-то рявкнуть, инстинктивно послав наверняка желающего присоединиться Мидорию на хуй, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, яростно топая в неизвестном направлении, но парень неожиданно заметил рядом стоящего с другом детства Шинсо, удивленно поведя бровью.
Ладно, удивление Бакуго испытывать привык, но никак не ахуение, ведь эмоцию, которую он испытал, увидев переплетенные пальцы рук Изуку и Хитоши, называют именно ахуением.
В-вы!? – парень неосознанно повысил голос, смотря на чужие руки. – ВЫ!?
- Что такое, Каччан? – обеспокоенно поинтересовался Изуку, склонив голову.
- Ты и Половинчатый... - Бакуго вздернул голову, с презрением смотря то на Мидорию, то на Шинсо, сжимая и разжимая кулаки, - ВЫ ЖЕ, БЛЯТЬ , СОУЛМЕЙТЫ, ЕБАНЫЙ ДЕКУ!
Изуку неосознанно сделал шаг назад, во всю таращась на яростного Кацуки, готового, кажется, начать убивать, не совсем понимая его слова. Шинсо же даже бровью не повел, лишь улыбнулся, цокнув языком, едва не рассмеявшись.
Почему-то было больно и почему-то хотелось убить Мидорию к чертям, но Бакуго старался не срываться с цепи раньше времени, глубоко дыша и краем глаза замечая, как искрятся кулаки.
- Расслабься, придурок, - Хитоши был спокоен и холоден, но нотки насмешливости так и проскальзывали в его голосе. – Я – соулмейт Изуку, представляешь? – парень позволил себе слабо рассмеяться, видя непонимающие выражение лица
оппонента. – Можешь не ревновать, на твоего Половинчатого никто не посягается
Кацуки стоял в оцепенении, не зная, что сказать. Не соулмейты. Деку и Тодороки не соулмейты. Не родственные души. Они не вместе. Не встречаются. Сердце подступило куда-то к глотке, забившись с удвоенной силой. Что если... Противная и навязчивая мысль, дающая небольшую надежду, забилась в недра сознания, слегка дурманя
Но Хитоши все еще хотелось подорвать.
- Что? – запоздало ответил Кацуки, не сдержав элементарного вопроса в себе, продолжая смотреть на усмехающегося Шинсо. – Блять. Что.
- Не дури, Кацуки, - парень с общеобразовательного класса прикрыл глаза, смакуя прелесть момента. – Ты прекрасно меня понял. Хватит идти на поводу у своего больного мозга, додумывая не то, что нужно.
Тодороки лежал на кровати, читал мангу. Запястье едва ощутимо зачесалось, возможно, не будь Шото расслаблен, он бы вовсе не заметил появления надписи.
(Он и чертов Деку не соулмейты)
Парень глубоко вздохнул, закрывая глаза, чувствуя слабую дрожь.