2 часть
Уилл проснулся от ощущения чужого присутствия в комнате. Приятный сон ускользал, словно нагретое за ночь одеяло, медленно сползающее с плеча. Он открыл глаза и увидел ее. Оди сидела на краю постели спиной к окну и смотрела на него с мягкой улыбкой.
Утро было ясным: лучи солнца проникали сквозь легкие занавески, подсвечивали отросшие до плеч волосы девчонки, создавая вокруг головы волшебный золотой ореол. Призрачная диадема и пойманные в капкан блики света. Уилл долго смотрел на нее словно загипнотизированный.
— Привет, соня, — улыбнувшись, она положила свою ладонь поверх одеяла и потрепала Байерса за колено, доказывая тем самым, что это не продолжение сна, и пора просыпаться.
— Привет, — чуть охрипшим после долгого сна голосом наконец-то произнес Байерс. — Ты…
Он хотел спросить, что она здесь делает, но вовремя остановился. Не хотел, чтобы это прозвучало так, будто он ей не рад. Джейн и Хоппер всегда были желанными гостями в доме Байерсов. Как самые близкие люди, они могли прийти без приглашения, и почему-то это казалось правильным. Как смех его матери, искренний и звонкий, в эту самую минуту доносящийся с кухни. Уилл прислушался: за шумом закипающей в чайнике воды и звоном передвигаемой посуды, слышался насмешливый голос шерифа.
— Сколько сейчас времени? — Уилл вновь откинулся на подушку и потер припухшие веки.
Поднявшись с кровати, Оди подошла к окну и отодвинула пыльные занавески в сторону, впуская в комнату еще больше солнечного света. Затем потянулась и, привстав на цыпочки, дернула старую раму и распахнула окно. Морозный ноябрьский воздух влетел в комнату и закружился вихрем мелкой снежной пыли.
— Самое время чистить зубы и идти завтракать, — она снова подбежала к нему и попыталась сдернуть с парня одеяло.
— Нет! Ты что, решила превратить меня в сосульку? Перестань, Оди, — он смеялся, вцепившись в одеяло и стараясь посильнее укутаться в него, чувствуя себя при этом маленькой еще не окуклившейся гусеницей.
— Там твоя мама готовит вафли, а ты ведь знаешь, как сильно я их люблю, так что не заставляй меня ждать, Уилл, это жестоко!
— Жестоко — это врываться сюда и пытать меня холодом, — парировал Уилл. — Ну правда, закрой окно.
Джейн закатила глаза.
— Ладно, неженка, — сделав небрежное движение рукой, она с глухим стуком захлопнула раму. — Доволен?
Уилл усмехнулся и кивнул. Но приподнявшись на кровати, он вдруг вздрогнул, когда его взгляд упал на неубранный с вечера письменный стол. Он был весь доверху завален бумажными листами с его скетчами, на которых… О боже.
Почти на каждом рисунке был Майк.
Смеющийся, сосредоточенный, сонный. Вполоборота, без рубашки, с беззащитно открытой шеей. Такой, каким его мог видеть только Уилл, делая один за другим моментальные снимки в своей памяти.
Уилл нервно сглотнул вставший поперек горло комок. Ему вдруг стало ужасно холодно. И дело было вовсе не в открытом окне. Ледяная дрожь прошла по всему его телу. Прикидывая в голове, сколько она успела увидеть, Уилл вдруг понял, что совершил ужасную ошибку. Не стоило ему так дергаться.
Браво, Уилл, ты только что выдал себя самым глупым образом.
Он медленно повернулся к подруге и наткнулся на ее взгляд. В этот момент Байерс ожидал увидеть что угодно. Отвращение, злость, возможно, обиду, но вот к чему он совершенно не был готов, так это к тому, что встретит в этих внимательных цепких глазах такое безграничное понимание. Она сочувствовала ему? Неужели знала.
Оди подошла к столу и, протянув руку, взяла один из лежавших на нем рисунков. Уилл дернулся словно от удара, попытался встать, но чуть не упал, запутавшись в одеяле. Будто бы не замечая его возни, Джейн продолжала перебирать рисунки, и тогда Уилл не выдержал.
— Нет, пожалуйста, не трогай!
Это было невыносимо. Словно кто-то копался в его нижнем белье с целью найти там что-то такое, что бы могло опозорить Уилла на всю оставшуюся жизнь. Он понимал, что Оди никогда не стала бы использовать увиденное против него, но, когда она разглядывала его рисунки, Уилла не переставало покидать ощущение, будто его заживо потрошат.
Он болезненно выдохнул и вновь рванулся по направлению к Джейн. По пути запнулся об стул и рухнул на оба колена. Уже не предпринимая попыток подняться, он подполз к столу и, прикрывая рисунки собственной грудью, заскользил руками по разбросанным альбомный листам, неаккуратно сгребая их в кучу.
— Прости, это не, — пробормотав свои невнятные извинения, Уилл осекся.
Не то, чем кажется?
Серьезно, Уилл?
Тонкая бумага мялась под нервными пальцами. Торопливыми движениями он собрал рисунки в стопку и быстро закинул их в самый нижний ящик стола, после чего с внушительным стуком захлопнул его.
Выпрямившись и встав на ноги, он развернулся и наконец-то осмелился посмотреть на Оди. Та стояла опустив плечи, держа в руке последний листок, и смотрела на него с такой грустью, что Уилл почувствовал себя самым жалким человеком на земле.
— Ты и Майк… — она замолчала и вновь опустила глаза, разглядывая рисунок.
Спрятав лицо в ладонях, Уилл замотал головой. Она бесшумно приблизилась и, развернув Байерса к себе, осторожно, чтобы не спугнуть, заключила того в крепкие объятия.
— Расскажи, что у вас происходит?
— Ничего.
— Друзья не врут, Уилл.
— Я не вру, господи, — уткнувшись в плечо подруги, он тяжело выдохнул.
— Ты любишь его, — это был даже не вопрос, и то, как это прозвучало, подействовало на Уилла сокрушающе. Будто только в эту минуту Уилл по-настоящему осознал, что все, что он чувствовал к Майку, являлось не мимолётной игрой воображения, это не было временным наваждением или глупой детской влюбленностью. Это было чем-то огромным, давящим и невыносимо грустным. Прежде он никогда не сталкивался с подобным, и потому был сбит с толку и одновременно напуган.
— Да, — еле выдавив ответ, Уилл ощутил, как его горло болезненно сжалось в горячем удушающем спазме.
Чуть отстранившись от друга, Джейн посмотрела в его повлажневшие от подступивших слез глаза.
— Ты расскажешь ему?
— О, нет! — ужаснувшись одной этой мысли, Уилл отпрянул и, обняв себя за плечи, беспомощно посмотрел на Джейн. Она правда не понимала. Видимо, они никогда не обсуждали подобное с Хоппером. — Это не лучшая идея, правда. На самом деле, просто ужасная.
— Но почему? Вы с Майком не разлей вода. Он твой лучший друг и…
— И именно поэтому он ничего не узнает. Никогда. Он не поймет.
— Но, — Оди не успела закончить свою мысль, так как в эту секунду раздался стук в дверь, после чего в комнату заглянул Джонатан.
— О, ты уже встал. Отлично! Мама готовит завтрак, пойдёмте, поможете накрыть на стол.
Они с Оди быстро переглянулись. Судя по выражению ее лица, Уилл понял, что разговор ещё не закончен.
— Мне нужно почистить зубы.
— Хорошо, — кивнув, Оди протянула ему свёрнутый вдвое листок и пошла вслед за Джонатаном, оставив друга наедине со своими мыслями.
Развернув рисунок, Уилл тяжело вздохнул. Это был всего лишь набросок, но угадать знакомые черты не составляло труда. Майк улыбался ему своей невероятной открытой улыбкой, а его лицо выглядело слегка удивленным и одновременно насмешливым. Он становился таким, каждый раз когда увлекался чем-то достаточно сильно.
Уилл отлично помнил тот день: Майк только-только получил водительские права; и перед самым Днем благодарения они всей компанией решили отправиться в свое первое взрослое путешествие. Выехав на федеральную трассу, Майк разогнался до предельной скорости и, повернувшись к Уиллу, поймал его испуганный и одновременно восторженный взгляд. А потом улыбнулся ему так, как умел улыбаться только он один. Так, что все вокруг становилось неважным и все его бесконечные тревоги отступали на задний план. В такие мгновения Байерс был уверен, что пока они вместе, он сможет справиться с чем угодно.
Уилл не был готов лишиться всего этого. Он потер глаза, сморгнул подступившие слезы и спрятал рисунок обратно в стол.