Первая леди

  — До сих пор не могу поверить, что победила. Всегда мечтала побывать в Белом доме и познакомиться с президентом... — Я закатила глаза, кинув листок с текстом на стол. — Ты серьёзно? — возмущённо спросила у Кейтлин. — Такое чувство, что меня сейчас стошнит розовыми соплями и клубничным мороженым.

— Знаешь, как трудно сочинять это в пять утра, не смыкая глаз уже вторые сутки? — Кейтлин серьёзно посмотрела на меня. — Так что будь добра сказать всё это на камеру.

Я презрительно фыркнула, но всё же подняла листок с пола и продолжила читать:

— Никогда не была более счастлива, чем сейчас. Получив приз, хочу отправиться в путешествие, чтобы увидеть весь мир. — Я замолкла, проглатывая слова. — Это ведь неправда. Я не собираюсь тратить деньги на глупое путешествие.

Кейтлин устало склонила голову, делая медленный вдох и выдох.

— Что ж, хорошо. — Девушка развела руками. — Делай что хочешь, я устала с тобой бороться, но, если ты ударишь лицом в грязь, виновата буду я.

Кейтлин поднялась с дивана и вышла из комнаты. Визажист продолжала приводить моё лицо в порядок. Волосы волнами падали на плечи, а на дверце шкафа висело элегантное платье тёмно-зелёного цвета, ждущее, пока его наденут. Я опять посмотрела на текст, который предстояло произнести перед камерой на всю страну, и невольно поморщилась.

В дверь постучали, и на пороге показался Максон. Я посмотрела на него через отражение в зеркале, не сдерживая улыбки. Он медленно подошёл ко мне и осторожно спросил:

— Надеюсь, не помешал?

- Нет, я уже закончила, — ответила девушка, делая последний взмах кистью.

Она положила ладони мне на плечи и улыбнулась отражению.

— Удачи, Америка.

Я кивнула, боясь, что голос сорвётся. Молча продолжала смотреть на отражение Максона, пока девушка не вышла из комнаты, оставляя нас наедине.

— Мне конец, — констатировала я, протягивая листок.

Максон бегло прочёл, даже не пытаясь сдержать улыбку.

— Это действительно ужасно. Моя Америка никогда не потратит деньги, катаясь по миру. — Максон замялся, поздно поняв, как звучала эта фраза.

Я проглотила язык, пряча взгляд, еле сдерживаясь, чтобы не спрятаться. Моя Америка...

— Прости, я обещал, что не буду...

— Всё хорошо, — улыбнулась, поворачиваясь к парню. — Давай лучше решим, что мне делать с этим кошмаром.

Максон вздохнул, скрестив руки на груди.

— Постарайся быть собой. У тебя это хорошо получается.

— Я просто стану красной как рак и буду сидеть, открыв рот, забыв все слова.

— Ты не должна их запоминать или что-то зубрить. — Максон присел на соседний стул рядом со мной. — Говори то, что считаешь нужным и правильным. Говорить правду совсем нетрудно, трудно ее скрыть.

Я крепко обняла Максона за шею, медленно наполняя лёгкие его запахом. У Максона он особенный, я долго пыталась разобраться, с чем он у меня ассоциируется, и после долгих раздумий поняла: от Максона пахнет светом и теплом. Всю ночь я не могла уснуть, обнимая его футболку, вдыхая запах. Странным образом это успокаивало меня: казалось, что Максон рядом, никогда не уйдёт и не покинет меня. Боюсь, что эти чувства могут ранить. Мы из разных миров, ничем не связывающих нас. Простая случайность, глупая ошибка.

Я отстранилась от Максона — вернее, нет. Я буквально оттолкнула его от себя. Не стоило привязываться, я не хотела жалеть.

— Всё в порядке? — встревоженно спросил парень, беря меня за руку.

— Да... вернее, нет. — Я немного насупилась и закрыла глаза. — Просто боюсь...

— Всё будет хорошо, я рядом.

Этого-то я и опасалась, Максон. Кричало подсознание, но сердце умоляло не отпускать его. Я поняла, что до боли сжала его пальцы, а Максон смотрел то на меня, то на наши руки.

— Ты ведь боишься не интервью?

Он что, видит меня насквозь? Я медленно кивнула, но в душе все буквально бурлило.

— Ты же знаешь, что никто не держит тебя тут насильно. — Я больше не чувствовала тепла его ладони.

Сердце больно сжалось в груди. Почему мне так плохо, почему я не хочу, чтобы он уходил из моей жизни?

— Я бы давно уехала, Максон, — сорвалось с губ, и наши взгляды пересеклись.

Максон смотрел на меня, желая что-то сказать, будто его мучили те же вопросы.

— К чёрту всё, — выдохнул он, впиваясь в мои губы поцелуем.

Я оказываюсь в его руках, словно огненная птичка, трепещущая от страха. Он поднимает меня за талию, и, прижимая к стене, его руки опускаются ниже; я прогибаюсь, подаваясь вперёд. Ноги смыкаются на его бедрах, а пальцы бегают по шее, зарываясь в светлые волосы на затылке. В лёгких заканчивается воздух, но мы не в силах разорвать поцелуй. Максон ухмыляется, скидывая всё со стола, словно это забавная игра «Уничтожь всё к чертям»; я слышу, как что-то разбивается, но меня это не волнует. Максон сажает меня на стол, притягивая к себе за бёдра, избавляя от дрожи в коленках. Провожу ладонями по его плечам, мускулистым рукам, которые бережно держат меня. Он покрывает мою шею поцелуями, оставляя огненную дорожку, замирая у ямки за ухом, словно мучая. Я невольно вздрагиваю, чувствуя, как мурашки пробегают по затылку, как будто электризуя каждый волосок на голове. Его дыхание на моих ключицах; путается в волосах, вынуждая меня умирать вновь и вновь. Судорожно пытаюсь расстегнуть рубашку, но руки словно не слушаются, будто это тело больше не принадлежит мне. Максон с рыком обрывает последние пуговицы, которые со звоном катятся по полу. Я застенчиво провожу дрожащими пальцами по рельефу его живота, отчаянно пытаясь сделать бесполезный глоток воздуха. Становится жарко от его дыхания, кожа пылает, словно я действительно обнимаю солнце. Максон вновь находит мои губы, которые успели остыть без его обжигающего тепла. Я больше не чувствую расстояния между нами, словно стерлись все границы и ограды, которые я отчаянно пыталась построить. Они медленно превратились в пыль, когда я поняла, что не смогу отпустить его. Максон прогибается под моим натиском, наваливаясь на стол и тихо шипя на меня из-за глубоких царапин на груди. Он настойчиво берет мои ноги под коленками, двигаясь навстречу, до боли сжимая ягодицы. Я ложусь на стол, издавая сдавленный стон, такой мучительный и сладкий. Максон приподнимает мою футболку, целуя пупок; он не останавливается, двигаясь выше по ложбинке. Я замираю в паутине его рук, не в силах пошевелиться. Он берёт меня за руки, поднимая их над головой, крепко сжимая запястья. Он слишком силён, а я чувствую себя абсолютно беззащитной и беспомощной. Он берёт моё лицо в ладони, проводя большими пальцами по подбородку и медленно двигаясь к приоткрытым губам. Я вывожу узоры на его спине, привлекая Максона к груди и настойчиво требуя продолжения поцелуя. Он улыбается, дразнит меня. Что ж, хорошо. Хватаюсь за ремень на его брюках, изо всех сил притягивая к себе так, что парень наваливается на меня, упершись ладонями в столешницу стола. Одной рукой провожу по его шее, нащупывая пальцами напрягшиеся вены; он пытается вырваться, что-то настойчиво вкладывая в шепот:

— Нет, ты не должна, — буквально просит Максон.

— Просто заткнись и поцелуй меня. — Язык заплетается, но, если он прекратит, я уничтожу всё живое в этом мире.

Максон сдаётся, нащупывая застёжку от бюстгальтера. Я прогибаюсь в его руках, словно кошка, и в этот момент дверь открывается. Я вздрагиваю и, повернув голову, вижу ошарашенную Кейтлин.

— Если на ней будет хоть царапина, я уничтожу тебя, Максон! — не растерявшись, воскликнула девушка, переводя взгляд на меня. — Приведи себя в порядок и спускайся вниз, все ждут только тебя.

Она возмущенно поджала губы, но я клянусь, что заметила, как она улыбнулась, выходя из комнаты. Я откинулась на стол, пытаясь перевести дыхание и еле сдерживая смех.

— Стоило закрыть дверь, — констатировала я.

— Действительно, как-то не подумал об этом.

Мы рассмеялись, думая каждый о своем. Максон помог слезть со стола, и я увидела, что на полу лежит разбитый флакон духов.

— Они мне нравились. — Расстроенно поджала губы, поправляя волосы.

Максон растерянно кивнул, словно пытаясь извиниться. Пока я бегала по комнате, поправляя макияж, Максон наблюдал за мной, стоя в одних брюках.

— Мне придётся переодеться, — рассмеялся он, показывая на длинные красные полосы на груди.

Я улыбнулась, пряча взгляд, не веря, что это моих рук дело. Максон быстрыми шагами преодолел комнату, пуская меня в объятия. Его руки лежали на моей талии. Он нежно коснулся губами моего лба, притягивая ближе к груди.

— Обещай, что завтра не будет никаких интервью, гостей и прочих тонкостей твоего мира. Хочу, чтобы этот день был нашим.

— Обещаю. — Максон взял меня пальцами за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза. — Я сделаю всё возможное. — Он немного замялся. — Ты знаешь, о чём я.

Я кивнула, переплетая наши пальцы в единое целое.

— Ты будешь моей, и плевать, на что придётся пойти ради этого, — выдохнул он мне на ухо, словно боясь, что нас подслушают. Быть может, оно так и было.

Сердце остановилось. Я действительно чувствовала, как на миг оно перестало биться. Кровь застыла в венах, а его слова — в голове, будто тихий голосок шептал любимую колыбельную.

Я целовала его, не в силах отпустить. Давай, Америка! Мозг буквально плакал, а сердце победоносно ликовало. Я сделала шаг назад, двигаясь к двери. Беги, иначе ты больше никогда не отпустишь его. Я отвернулась, выходя в коридор. Прижавшись спиной к стене, улыбнулась, как безумная. Закрыла глаза, вспоминая его прикосновения на коже. Это выше моих сил, он сломал меня, окончательно и бесповоротно. Теперь я роза без шипов, роза в руках парня, которого слишком опасно любить.

***

— Я убью его, — зашипела Кейтлин, бросив взгляд на мои запястья.

Я быстро убрала руки за спину, но было поздно. Кейтлин буквально заскользила по полу, приближаясь ко мне огромной грозовой тучей. Она схватила моё запястье и подняла вверх. Вокруг красовался огромный синяк, слабо напоминающий ладонь Максона.

— И как мне это объяснить репортёрам? Что я скажу им? Извините, ваша победительница кувыркается с сыном президента?! — последнюю фразу она произнесла слишком громко.

— Извини, — сказала я, глупо улыбаясь.

Кейтлин отпустила мою руку и схватилась за голову, делая медленный вдох и выдох.

— Так, спокойно, Кэти... это не самое страшное, — она бормотала это, словно мантру.

Сняв с плеч шелковый шарф, она протянула его мне, приказав прикрыть запястья. Я послушно выполнила просьбу, иначе беды было не миновать. Я не хотела, чтобы так получилось, но в голове не было ничего, кроме глупых извинений.

— Надеюсь, ты хорошо провела время, потому что сейчас тебе надо выложиться по полной, — прошептала Кейтлин, ведя меня через главный зал на первом этаже. — Съёмка будет идти в Овальном кабинете. Там будет президент, первая леди, и, надеюсь, Максон явится не с расцарапанным лицом... — Она слегка ухмыльнулась.

— Ну-у-у...

Кейтлин бросила на меня дикий взгляд.

— Точно не лицо, поверь мне.

— Такими темпами я сойду с ума. — Девушка покачала головой. — Ты взяла свой текст?

Я замотала головой.

— Не страшно. — Она достала такой же листок со словами. — Надеюсь, ты его выучила.

Я поджала губы, вспомнив, что даже не дочитала до конца. Кейтлин привела меня к Овальному кабинету и, прежде чем зайти внутрь, поправила платок на моих руках трясущимися пальцами. Почему-то я почувствовала себя последним дерьмом. Кейтлин открыла дверь, и все взгляды устремились на нас.

— Вот и она, — улыбнулась Кейтлин.

— Неужели? Мы думали, что ты пропала. Все ждали только вас.

— Знаю, извините. Я очень переживала и долго повторяла слова.

Ложь, но Кейтлин довольна и остальные, думаю, тоже. Ко мне подошла Эмберли, улыбнувшись. Она, как всегда, выглядела просто великолепно.

— Все будет хорошо, дорогая, это нестрашно. Вопросы легкие, никто не будет тебя пытать.

Она взяла меня за руку, ведя к дивану, слева от которого был знаменитый президентский стол Резолют. Кларксон стоял возле него, разговаривая с репортёром. Присев на краешек, я сделала глубокий вдох. На мгновение показалось, что Эмберли кинула взгляд на мои запястья, поэтому я поспешила поправить платок. Подошла девушка в элегантном чёрном платье чуть выше колена. Она мило улыбнулась мне, сев напротив, у камеры. Несколько минут они поправляли свет, а я судорожно читала текст. Визажист быстро подправила мне макияж и удалилась, встав за камерой. Собственно, все столпились сзади, наблюдая за мной, как за какой-то зверушкой в зоопарке. Отлично, ребят, это совсем не напрягает.

— Ну что, начнём? — спросила девушка, обращаясь ко мне. — Считай, что это просто непринуждённая беседа.

Я медленно кивнула, облизнув сухие губы.

— Недавно ты победила на конкурсе и выиграла один миллион долларов вместе с поездкой в Белый дом. Расскажи, трудно ли было на конкурсе?

Весь текст мигом исчез из головы. Я сидела, молча уставившись в камеру. Паника нарастала с каждой секундой, но я увидела, как в кабинет зашёл Максон: он улыбнулся мне, слегка кивнув. «Постарайся быть собой. У тебя это хорошо получается».

— Так же трудно, как и на любом другом соревновании, — неожиданно для себя самой ответила я. — Там нет лучших и худших, есть те, кто нравится людям, и те, кто нет. С самого начала у меня не было определённой цели победить, я не боялась поражения и со спокойным сердцем делала то, что люблю.

— Тогда какие у тебя были цели, Америка?

— Я хотела помочь семье, чтобы мои младшие брат и сестра учились в частной школе. Чтобы мы купили дом и мама готовила нам индейку на большой кухне. Чтобы у отца была мастерская, а я играла на пианино в гостиной, веря в завтрашний день.

— Получается, твоей целью были деньги?

— Моей целью всегда была семья, и я готова ради них на всё.

— Это очень благородно, Америка, но не верится, что твои мысли столь бескорыстны.

— В наше время у девушек моего возраста другие ценности: машины, украшения, косметика... Я вполне проживу без этого, потому что не хочу зависеть от ненужного хлама.

Девушка кивнула — видимо, это хороший знак.

— Давай теперь обсудим с тобой поездку. Как тебе живётся в Белом доме?

— Ох, тут очень красиво и изысканно. Особенно мне нравится вид с крыши перед грозой. — На мгновение я встретилась взглядом с Максоном — он улыбнулся, смущённо пряча взгляд.

— Ты ведь живёшь вместе с президентской семьёй? Расскажи о них.

— Президент Кларксон научил меня играть в гольф. Конечно, до него мне далеко, но, думаю, через несколько тренировок я смогу уже уверенно держать клюшку в руках. — Репортёр улыбнулась, явно считая это забавным. — Первая леди просто изумительно играет на рояле. Это что-то невероятное! — Я мечтательно склонила голову. — Просто забываешь, где ты находишься и что происходит вокруг.

— Что ты можешь сказать об их сыне Максоне?

Этот вопрос загнал меня в тупик. Всё, что мы с ним делали, было либо незаконным, либо сугубо личным. Я судорожно теребила платок на руках, пытаясь найти слова.

— Ну, Максон — абсолютный лжец, потому что говорит, что я играю на рояле не хуже его матери. Поверьте, если бы первая леди участвовала в конкурсе, то меня бы тут не было.

Я буквально услышала, как Кейтлин выдохнула. Если бы я сказала что-то не так, ее пальцы уже сжимали бы мою шею.

Репортёр кивнула, жестом показывая, что на этом закончим.

— Отлично, Америка. Ты молодец, осталось взять интервью у членов президентской семьи, и, думаю, на этом все.

Я встала с дивана, потирая вспотевшие ладони. Подбежала Кейтлин, отводя в сторонку.

— Ты говорила абсолютно не по тексту! — воскликнула она, нахмурившись. — Но все вышло не так ужасно, мистер Кларксон даже сказал, что тебя неплохо подготовили. — Она улыбнулась, обнимая меня. — Спасибо тебе.

— Не за что, — прошептала я.

К нам подошёл Максон, небрежно держа руки в карманах. Кейтлин посмотрела на него, ткнув пальцем в грудь.

— А с тобой я поговорю отдельно, — буквально прошептала Кейтлин. — Она девушка, а не мешок картошки.

Максон молча посмотрел на меня, роняя взгляд на шарф в моих руках. Мы вышли из кабинета, оставляя всех за его стенами.

— Что случилось? — встревоженно спросил он.

Я огляделась, чтобы никто нас не увидел, и сняла шарф с запястий. Максон взял мои руки в ладони, побледнев, словно мел.

— Боже, прости меня. Я не думал, что так сильно...

— Все хорошо. — Я положила руку ему на грудь. — Просто уведи меня отсюда.

Максон положил руку мне на талию, ведя в сторону сада.

— Ты не боишься, что нас увидят вместе? — Я слегка отстранилась.

— Сейчас меня это волнует меньше всего на свете, — прошептал Максон, наклонившись к моему уху.

Я улыбнулась, положив голову на его широкие плечи. Пройдя по стеклянному коридору, Максон распахнул дверь, приведя меня в одно из потаённых мест огромного сада. Высокая зелёная ограда росла по периметру, пряча нас от ненужных глаз. В самом углу, среди кустов с розами и высоких вишнёвых деревьев, стояла скамейка.

— Тут нас никто не увидит. В этой части сада никто не бывает, ну, разве что садовники раз в неделю.

Я потянула его к скамейке, спрятавшись под ветками вишни. Максон сел рядом, не выпуская моей руки. Он не сводил глаз с запястий, водя пальцем по синякам. Я взяла его ладони, заводя себе за спину и смыкая на талии. Максон устало улыбнулся, коснувшись губами кончика моего носа, медленно двигаясь к прохладной щеке. Я утонула в его объятиях, положив голову на грудь, разместившись, словно птенец в гнезде.

— Пожалуйста, спрячь меня ото всех, — сорвался шепот с губ. — Я устала от этого внимания.

— Ты можешь вернуться домой, — ответил Максон, выдыхая мне в шею.

— И ты поедешь за мной?

Наступила тишина. Слишком долгая и мучительная. Казалось, я слышала жужжание шмеля в лепестках роз, порхание бабочки, всё что угодно, но не то, чего ждала. Я отстранилась от Максона, закрыв глаза и до боли смыкая губы.

— Я не могу покинуть Вашингтон, — наконец ответил он. — Так же, как и ты, нахожусь в рамках своего мира. Учусь заочно в университете Колорадо. У меня нет близких друзей, которым я могу доверять. Это жизнь в клетке, Америка.

— Зачем ты делаешь это со мной? Почему даешь надежду и вновь ее отнимаешь?

Максон взял моё лицо в ладони, пресекая любые попытки вырваться.

— Я обещал, что найду решение. Просто доверься мне, ты ведь веришь? — В его глазах я видела лишь надежду.

Кивнула, опасаясь самого худшего. Момента, когда придётся так или иначе сделать выбор.

To be continued...