Я смогу тебя убедить
Хочется плакать, но слёзы застряли где-то в горле. Я лежу на кровати, бью кулаками в подушку, кричу что есть мочи, но продолжаю чувствовать себя беспомощной.
Из окна сочатся лучи заходящего солнца, где-то вдалеке видны верхушки зданий, окутанные лилово-бордовой пеленой неба. В комнате слишком тихо, даже не слышно моего шумного дыхания, лишь оглушающий покой. Я закрываю глаза и пытаюсь сосчитать до десяти. Шепот, словно гром, разносится по комнате, закрадываясь в самые потаённые уголки.
С помощью невероятных усилий поднимаюсь с кровати и осматриваю свою «клетку», прекрасную клетку, в которой придётся прожить целый месяц. «Всё к лучшему», — уговариваю себя. Я бреду к двери, ведущей в ванную комнату. Она сделана в том же стиле, что и комната: белые стены, лепнина, роскошная ванна невероятных размеров в центре комнаты на небольшом подиуме. Вокруг — незажженные свечи, а на столике я замечаю стеклянную вазу, наполненную лепестками роз. Рядом стоят разнообразные масла, гели, шампуни. В воздухе пахнет персиком и свежестью. Необычно большие окна с лёгкими занавесками впускают много света, отчего белоснежная ванная кажется невообразимых размеров. Если прикинуть, даже моя комната намного меньше и не такая роскошная.
Я снимаю платье и кладу его на пуфик под резным зеркалом. Открываю кран с тёплой водой. Да, три крана, магия! Не надо несколько минут настраивать воду, словно обезвреживая бомбу. Чуть левее и — бум! — польётся кипяток. Выливаю ананасовое масло, вдыхая насыщенный запах. Когда я забираюсь в воду, кожа мгновенно покрывается мурашками; я ныряю с головой, наблюдая за тем, как пузырьки воздуха поднимаются на поверхность.
Выйдя из ванны, я взяла халат из шкафчика и, не вытираясь, надела его. В комнате работал кондиционер, но все равно было жарко. Я подошла к трюмо и присела на пуфик. Мокрые волосы тяжёлыми прядями спускались на плечи. Открыла полочки, рассматривая содержимое. Я увидела множество расчёсок, гребешков и всевозможных украшений для волос. В соседнем ящике лежала косметика, которой я почти не пользовалась. Множество цветов губных помад, духов, теней, кремов. Взяла первую попавшуюся расчёску и аккуратно перебрала волосы. Закончив работу, посмотрела на отражение, которое казалось каким-то нереальным. Поднялась с пуфика и побрела к окну, раздвигая светлые шторы. Отсюда открывался хороший вид на сад, который мы проезжали: вдалеке, за оградой, я увидела людей, туристов, которые фотографировались на фоне Белого дома. Нелепо позировали, делая вид, что держат здание на ладони. Я вытянула руку и, высунув язык, показала средний палец. Будет забавно, если кто-то решит приблизить фотографию. Почему-то это подняло настроение, и я продолжила осматривать комнату. Подошла к шкафу и, открыв его, невольно ахнула. Аккуратно сложенные по цветам стопочки всевозможных блузок, футболок, туник. Брюки, штаны и джинсы разного покроя и фасона. Платья, красота которых затмевает любой мой привезённый наряд. Все эти цвета манили, словно мазки на картине художника. Я зачарованно провела пальцами по тонкому шелку персикового платья, прикладывая его к щеке. Зачем я вообще что-то брала с собой? Открыв нижнюю полку, я увидела стройный ряд разнообразной обуви: от кроссовок до туфель на шпильке. Наверно, у любой девушки от такого обилия одежды закружилась бы голова, но я решила остановить выбор на платье, в котором прилетела: оно было простым, но одновременно элегантным.
На прикроватном столике я заметила телефон и мгновенно бросилась к нему, набирая номер. После нескольких гудков услышала спокойный голос отца и пару секунд молчала, наслаждаясь родными нотками.
— Привет, пап. Это я.
— Америка, солнышко, это ты! Как дела? Где ты сейчас? Мы так переживали, звонили, но ты не брала трубку.
— Все хорошо, мы прилетели в Вашингтон, и я уже разместилась.
— Я рад, что ты в порядке.
— Что со мной могло случиться? Тут такая безопасность... — Я откинулась на подушку, убирая свободную руку за голову.
— Мама рвется поговорить с тобой. До встречи, котёнок. Надеюсь, тебе понравится.
В течение двадцати минут выслушивала расспросы матери, на которые почти всегда отвечала «ага». Вы не подумайте, я люблю маму, но с ней очень трудно найти общий язык. Думаю, она лелеет мысль, что когда-нибудь я начну разговаривать с ней о шмотках, косметике и парнях, но мне это совсем не интересно. Наверно, совсем отчаявшись, она решила завести еще одну дочь и, пожалуй, попала в яблочко. Мэй — это идеальная девочка в понимании нашей матери. Когда она, наконец, меня отпустила, я набрала номер Марли. Подруга почти сразу взяла трубку; на заднем фоне играла громкая музыка: она всегда врубает колонки на полную, отчего буквально трясутся стены.
— Марли, это я. Звоню из Вашингтона.
Марли заорала в трубку так, что у меня заложило уши; музыка мгновенно начала играть тише.
— Давай скорей рассказывай, что ты видела! Как там все устроено?
— Скажу одно: слишком много правил и ограничений. У меня отняли телефон — хм, вернее, коммуникацию.
Марли рассмеялась и как будто шепотом спросила:
— Видела сына президента? Правда он душка?
Я не хотела об этом говорить хотя бы из соображений того, что мои звонки так или иначе прослушивались.
— Нет, никого из президентской семьи еще не видела, — соврала я.
Марли как-то разочарованно хмыкнула, и я буквально представила, как она забарабанила костяшками пальцев по письменному столу.
— У меня новость! — вдруг воскликнула она. — Ты же знаешь, что я подавала документы, и... меня приняли в колледж!
— Потрясающе, я так рада за тебя!
— Ага. — Она немного помолчала. — Послушай, теперь у вас есть деньги — может, ты вернёшься? Еще не поздно подать вместе документы, ты можешь учиться со мной.
— Я еще не думала об этом. Честно говоря, я не знаю, что буду делать дальше.
— Америка, хватит. Надо начинать жить ради себя, тебе уже скоро восемнадцать. Послушай, ты была на домашнем обучении с восьмого класса, сдала экзамены раньше всех. Да ты просто мозг! Тебя с руками и ногами оторвут в любом колледже. Обещай мне, что хотя бы подумаешь.
Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
— Обещаю.
Голос Марли стал каким-то далёким, будто она кричала толпе:
— Внимание, Америка вновь возвращается к нормальной жизни!
Я рассмеялась, убирая волосы с лица.
— Ты просто безумна, Марли.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге я увидела Кейтлин.
— Мне пора, — быстро сказала подруге и положила трубку.
— Можно? — спросила Кейтлин.
Как будто у меня есть другие варианты.
— Да, конечно.
Она зашла в комнату, быстро оглядевшись. Наверное, проверила, не украла ли я чего, ведь от меня можно ожидать чего угодно. Не удивлюсь, если она думает, что я провезла наркотики в желудке или собираюсь убить президента. Хотя нет: меня проверяли, и психиатр сказал, что я адекватная.
— Если ты готова, то можно пройтись, я покажу тебе Белый дом.
Я кивнула, поднимаясь с кровати. Выйдя из комнаты, заметила, что охраны нет. Кейтлин посмотрела на меня, и впервые за всё время я заметила круги под глазами, которые она тщательно пыталась скрыть.
— Думаю, стоит начать с нижних этажей, — говорила она, ведя меня по коридору. Я на мгновение остановила взгляд на двери, из которой выходил сегодня Максон. Интересно, это его комната? Хотя за дверью может быть всё что угодно. Повернув за угол, Кейтлин остановилась, нажимая на кнопку лифта. Он не был похож на лифты в супермаркетах или многоквартирных домах. Сделанный под старину, изнутри обит резным деревом. В кабине стоял мужчина в смокинге. Он приветливо улыбнулся нам, здороваясь с каждой.
— Стив, нам в самый низ, — промурлыкала Кейтлин.
— Конечно.
Стив нажал на нужную кнопку, и двери медленно закрылись. Я внимательно рассматривала его, но со стороны казалось, что откровенно пялилась. Темнокожий, карие глаза, слегка оттопыренные уши. Почему-то повеяло расизмом, но я понадеялась, что в его обязанности входит не только открывать и закрывать лифты.
Мы вышли на нужном этаже и сразу направились в правое крыло. Кейтлин попутно показывала, где что находится.
— Это второй цокольный этаж. В основном здесь подсобные помещения, кухня, бомбоубежище.
— Мощно.
Кейтлин качнула головой и улыбнулась.
— Не то слово.
Здесь было достаточно много обслуги, все занимались делом, даже не поднимая на нас глаз. Мы поднялись на этаж выше, обходя и его.
— Тут есть большой бассейн, тренажёрный зал, спа, кинотеатр. Всем этим ты можешь пользоваться.
Было такое чувство, что она перечисляла всё, что есть в торговом центре. Этот этаж немного отличался от других: он был в более современном стиле. Еще не доходя до стеклянной стены, я услышала глухие звуки ударов. И тогда заметила, как кто-то занимается в зале. Кейтлин прошла мимо, не обращая внимания, словно ее это не касалось. Я замедлила шаг, наблюдая за тем, как Максон, стоя в одних спортивных штанах, тренировал удар у груши. Не знаю почему, но меня очаровал рельеф его сильной спины и рук. Видя его в рубашке, совсем не скажешь, что у него такое мощное тело. Мышцы были напряжены, лоб блестел от пота, а светлые волосы находились в абсолютном беспорядке. Он был слишком напряжен и сосредоточен, кажется, даже на что-то зол. Он остановился, переводя дыхание, и в этот момент поймал мой взгляд. Я мгновенно покраснела и заметила, как его губы растянулись в лёгкой улыбке, может, даже усмешке. Я быстро отвела глаза и прибавила шаг, чтобы догнать Кейтлин. Сердце быстро колотилось; не помню, когда в последний раз мне было так стыдно. Кейтлин как ни в чём не бывало продолжала экскурсию, мы поднимались всё выше. Она показала Красную, Восточную и Голубую комнату, которая понравилась мне больше всего; небольшую галерею, залы приёмов. Всё это было окутано изысканностью и утончённостью. Старинную мебель, бюсты бывших президентов, картины я рассматривала как зачарованная, и Кейтлин была этим довольна.
— Президент и первая леди в Австралии, но должны вернуться через два дня. Сейчас в Белом доме почти нет гостей, но, если встретишь кого-то или вдруг потеряешься, не пугайся. Мой кабинет находится на втором этаже в правом крыле. — Она улыбнулась, проводя рукой по волосам. — К сожалению, я не могу показать тебе некоторые комнаты, в том числе Овальный кабинет. К нему имеет доступ только президент, но, думаю, ты еще побываешь там.
До самого вечера Кейтлин показывала мне самые потаённые уголки Белого дома, ничего этого не мог увидеть обычный посетитель экскурсии.
— Мне сейчас надо на встречу, поэтому можешь осмотреть здесь всё сама еще раз. Если что, спрашивай у сотрудников, все готовы помочь.
— Хорошо, — просто ответила я.
Кейтлин кивнула и, задержав на мне взгляд, удалилась к лифту, вскоре скрывшись за его дверями. Я стояла на месте в галерее. На улице было темно, но казалось, что здесь никогда не гаснет солнце. Люстра с лампочками в виде свечей свисала с потолка, словно многоэтажный торт. Я медленно вышла из галереи и попала в библиотеку. Удобные пуфики стояли в центре зала, деревянный пол, картины придавали этому месту уюта. Я сделала глубокий вдох, словно пробуя на вкус запах книг. Подошла к огромным дубовым стеллажам, проводя пальцами по корешкам. Я всегда любила читать, это помогало отвлечься от проблем, словно погружение в другой мир, возможность забыть обо всём плохом, что происходило. Поднялась по лестнице, которая шла прямо из библиотеки, по дороге приветствуя какую-то женщину. Интересно, сколько людей здесь работает? И чем все занимаются?
Я оказалась в зале, который показывала Кейтлин. Он был просторный, с полом из белого мрамора с золотыми прожилками. Вазы с меня ростом, как гвардейцы, стояли у входа. Здесь также были большие витражные окна и, пожалуй, главное украшение — рояль, стоявший посередине. Вокруг него аккуратно устроились пуфики, лёгкие, как облака. Я медленно подошла к роялю, коснувшись пальцами крышки. Присев на один из пуфиков, провела пальцами по клавишам и медленно выдохнула. Еще одна вещь, которая может успокоить, — это музыка. Начала наигрывать мелодию, буквально с закрытыми глазами вспоминая ноты. Музыка лилась, окружая меня, наполняя каким-то невероятным чувством восторга. Я не заметила, как начала петь, еле слышно, буквально шепча, как мать поёт колыбельную своему дитя. Я слышала только голос и музыку, которая расцветала в каждой клеточке тела. Когда мелодия закончилась, наступила абсолютная тишина, пальцы гудели, а я улыбалась, обожая это чувство. И в этот момент помещение наполнилось новым звуком, и я вздрогнула, оборачиваясь к двери. Там стоял Максон — он хлопал в ладоши, медленно подходя ко мне. Он, видимо, успел переодеться, потому что вместо треников, которые еле держались на бёдрах, я вновь увидела брюки и рубашку. Не могу сказать, что разочаровалась, но всё же...
— Браво. Теперь я могу быть уверен, что победа на конкурсе тебе была отдана недаром. У тебя прекрасный голос.
— А ты сомневался? — Я повернулась к нему, вставая с места.
Уголок его губ приподнялся, одарив меня кривоватой улыбкой.
— Разве что чуть-чуть.
Я промолчала, потому что разговор явно зашёл в тупик.
— Я так и не познакомился с тобой лично.
— Уверена, что у тебя не было времени на меня.
На мгновение его лицо стало таким же задумчивым, как и утром.
— Не думал, что ты услышишь. — Он скорее говорил это себе, нежели обращаясь ко мне.
Я пожала плечами:
— Не думала, что ты услышишь, как я играю.
Словно опять просветлев, Максон сказал:
— На нем играет только моя мать, а она, как ты, наверно, знаешь, сейчас в Австралии. Нетрудно догадаться, когда в гостях такая особа.
Почему-то от слова «особа» повеяло сарказмом, но я пропустила это мимо ушей. Максон подошёл ближе, осторожно взял за руку, будто боялся, что я вырву ее и залеплю ему пощёчину. Он поднёс мою ладонь к губам и осторожно поцеловал кончики пальцев. Видимо, он пытался очаровать меня этим. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, я сделала элегантный книксен в ответ.
— Чтобы как-то загладить вину за сказанное мной сегодня, хочу пригласить тебя на ужин. Обычно мы едим с семьёй...
— Я подумаю над этим предложением.
Максон прищурился, с его губ не сходила улыбка.
— Что ж, зайду за ответом чуть позже. Не буду больше отвлекать тебя, Америка.
Всё-таки этот дамский угодник знает, как меня зовут. Одарив меня прощальным взглядом, он ушёл так же тихо, как и появился здесь. Я стояла на месте. Меня одолевала злость. Ему кажется, что так просто можно что-то сказать, так просто извиниться. Уверена, что ему постоянно всё сходит с рук. Я вернулась в комнату, даже не заблудившись. Не включая свет, села на пол, притаившись в углу, надеясь, что меня не заметят.
Я обещала Марли, что начну жить ради себя. Поэтому надо было взять всё самое хорошее от этой поездки. Думаю, что от общения или, может, даже дружбы с Максоном и по совместительству сыном президента хуже не будет. Поэтому я нашла силы подняться, включить свет и подойти к шкафу, который уже успела прозвать Нарнией. Того и гляди найду мёртвого сатира, которого просто раздавило этим количеством вещей.
В этот раз выбор пал на брюки василькового цвета и белую блузку. Я осталась в своих балетках, боясь даже взглянуть на туфли с каблуком. Словно угадав момент, в дверь постучали; открыв ее, я увидела Максона.
— Надеюсь, твой ответ — «да»? — Максон положил руку на дверной косяк, а другую в карман.
— Не могу же я допустить, чтобы ты ел один.
Он рассмеялся, протягивая ладонь, но я хлопнула по ней, выходя из комнаты.
— Выбор твой. — Он убрал руку. — Я попросил, чтобы нам накрыли на веранде. Оттуда шикарный вид на город.
— Точнее, на толпящихся у забора туристов.
— К этому привыкаешь. — Максон пожал плечами.
— Не понимаю, как к такому можно привыкнуть, жить словно в банке с одной-единственной дыркой для воздуха.
— Мне нравится, как ты сравнила Белый дом с банкой.
Я улыбнулась, убирая прядь волос за ухо.
— Вот видишь, мне удалось тебя рассмешить, так и до нормального общения недалеко.
Я лишь приподняла брови.
— Мы еще посмотрим. — Максон опять протянул ладонь, и в этот раз я не отказала.
Мы подошли к лифту; когда открылись двери, я вновь увидела Стива.
— Приветствую вас, Максон, и вас, юная леди.
Стив подмигнул мне и улыбнулся, отчего морщины на его лице стали еще глубже.
Мы вышли из лифта, оказавшись на верхнем этаже. Здесь практически не было стен, лишь окна от пола до потолка, которые открывали дивный панорамный вид.
— Действительно красиво, — протянула я.
— Снаружи еще лучше, — ответил Максон, ведя меня к стеклянной двери. Мы оказались под навесом, сухой ветер обдал мою кожу, а лёгкие покалывало от жары.
— Ты не боишься вот так спокойно выходить на балкон без охраны? Кеннеди убили в машине, а снять тебя с верхнего этажа проще простого.
Максон повернулся ко мне и нахмурился:
— Какие познания. Можешь дать совет?
- Да. Все девушки ненавидят сарказм, поэтому ты сразу понижаешь свои шансы.
Только сказав это, я поняла, как звучала фраза. Я буквально почувствовала, как к щекам хлынула кровь.
— Учту. — Максон хмыкнул, сделав задумчивый вид.
Он подвёл меня к небольшому стеклянному столу и, отодвинув стул, пригласил присесть. Устроившись напротив, я увидела два больших блюда, в центре стояла бутылка с вином и два бокала.
— Я не знал, что тебе понравится. Надеюсь, ты ешь фуа-гра?
— Хм, не пробовала.
— Ты шутишь?
Я с укором посмотрела на Максона, а он виновато взглянул на меня и попытался перевести тему:
— Расскажи о себе. Мне интересно узнать. — Максон открыл вино, аккуратно разливая по бокалам.
— Даже не знаю. — Я пожала плечами. — Во мне нет ничего особенного.
— Какая глупость. Если ты тут, то ты сама особенная, Америка.
— Я не хотела этого, — покачала головой.
— Не хотела чего?
— Я не стремилась доказать превосходство. — Немного помолчав, я продолжила: — Моей семье нужны были деньги, и я решила поучаствовать в этом конкурсе. Даже не была до конца уверена, что дойду до финала.
— Это благородно, даже очень. Твоей семье повезло, расскажи о них.
— У родителей всего пятеро детей. Старшего зовут Кота, он сумел накопить небольшое состояние и, как только у него это получилось, съехал от нас, даже не пытался помочь. Мои родители не так много зарабатывают, а к тому моменту мама родила младшего брата, и я решила уйти из школы и перейти на домашнее обучение, чтобы помогать по дому и немного подработать.
— Боже... Я не думал, что всё настолько плохо.
— Да нет. Я закончила раньше остальных, сдав экстерном.
— Видимо, подыскиваешь колледж?
— Я не думала об этом. Ведь тогда бы мне пришлось уехать и оставить семью.
Максон очарованно слушал меня, ловя каждое слово. Ему словно хотелось узнать, почему я так поступила. Я не могла поверить, что он восторгается мной.
— На такое способен не каждый человек, даже для своей семьи.
— Я не знаю. Мне это дается тяжело, так же как и осознание, что я здесь: никогда не стремилась к этому. Мама до последнего уговаривала меня ехать.
— Почему же?
— Я до сих пор не знаю.
— Может быть, это как раз то, что нужно? — произнёс Максон, наклоняясь ко мне.
— О чём ты?
— Это хороший шанс обдумать всё подальше от семьи и рутины. Здраво взвесить все «за» и «против».
Я задумалась.
— Послушай, ты можешь уехать в любой момент. Я могу хоть сейчас выписать твой чек, и завтра уже окажешься дома, но подумай хорошенько, хочешь ли ты этого на самом деле? Может, стоит провести это время для себя?
Забавно, но что-то похожее говорила сегодня Марли.
— Дай мне тридцать дней, и я смогу тебя убедить. Ты никогда не забудешь эту поездку. — Максон протянул мне руку, улыбаясь.
Я замялась, взвешивая все «за» и «против». Думаю, именно этого хотела моя семья и Марли. Я пожала его ладонь.
— По рукам.
<i>To be continued...</i>
P. S. Дорогие друзья, мне очень интересно ваше мнение о моей работе, будет приятно, если вы оставите комментарий) Всем добра