ПЛОХИШ | 18+

«Воспоминания – это самая худшая часть нашей жизни. От них не избавиться по щелчку пальцев, их не стереть, как бы сильно мы не желали этого»

Хейден

В помещении стоял микс ароматов: лёгкий оттенок марихуаны, ненавязчивый терпкий запах её возбужденного тела от волнения и примеси ароматизаторов. Я могу коснуться напряжённого воздуха руками, так сильна была его интенсивность.

— Ты сказала, — письма, что это значит? — Мои глаза забегали по её милому, уже знакомому лицу в форме сердечка.

Раньше, я не мог понять, каково это, иметь форму сердца, читал в книгах, но не замечал в реальных девушках, разве существуют люди со столь милой внешностью, от которой хочется лишь обнять их? Видимо, я был слеп до сегодняшнего вечера. Или смотрел, но не видел.
Да, убедился, к сожалению. Они существуют, и они обладают магией, способностью задурить голову. Джи именно такая. Она играет с нами или мною, и я, как дурак, позволяю манипулировать собой.

Сейчас она начинает заливать о каких-то, мать её, письмах! Кто в 21 веке присылает их, когда есть электронные носители? О, вы скажите, возможно, адресант действительно не хотел открывать свою личность, но использовать такой сложный способ?!..
А сложность состоит в ряде действий: первое, он должен как-то доставить его, не раскрыв себя; второе, и это не менее важный пункт, почерк легко проверить.

Глаза Бэмби смотрели с поволокой. В них стояли сотни эмоций: смятение, страх, вина и... даже злоба, но она не решалась открыто поговорить со мной.

— Письма — это такие послания, знаешь, когда человек берет ручку и пишет словесное сообщение, — объясняет она мне, как идиоту не забывая при этом сохранять зрительный контакт. И черт бы её побрал, я твердею. Терпеливо жду конца, её пламенной речи, думая о том, как посажу девчонку на подлокотник дивана или кресла и... — ...но использует не телефон или лэптоп, — вторгается её голос в мои прокуренные мысли, заставляя осознать, что нахожусь под смачным кайфом. Вполне возможно, что часть было слуховыми галлюцинациями. — Он пользуется старинным способом. И знаешь, почему?

С каждым произнесённым словом Бэмби набирается смелости, её темные глаза смотрят упрямо. Вот такая Дженни мне нравится. Такую, я был бы не прочь трахнуть.

— Почему? — на автомате отзываюсь, переводя взгляд на её чертовы губки, носящие лёгкий арбузный оттенок. Они поблёскивают.
Когда, такой же розовый язычок скользит по пухлой плоти, слегка увлажняя их, мне хочется стонать от резкого прилива крови в паху.

Её милый ротик... Как бы хорошо она поработала им, не будь мы теми, кто есть сейчас. Она та, кто обвинила нас, дав ложные показания детективу. Я же, парень, ищущий справедливости для всех.

— Думаю, адресант умный парень, и не использует технику, во избежание отслеживания путей к нему. — Губы Бэмби продолжают шевелиться, неся пустую информацию. Мне давно ясно, кто ещё желает насолить ей. Но не поэтому не могу сосредоточиться на её словах или голосе. Мой разум уносит в нирвану. Выкуренная травка сшибает «крышу».

Я усмехаюсь, все же, заметив брешь в этом безумно уникальном плане неизвестного, о котором говорит Дженни. Но пока молчу об этом.

— И что же, пишет этот умный парень? — Изобразив кавычки в воздухе, кладу свою ладонь на её поясницу, толкая Дженни к диванчику.

Зачем я это делаю? Сам бы хотел понять ответ.
Трэн ушёл, нам давно можно перестать притворяться. Но испытав интерес к девушке, и ощутив, что в обществе Бэмби не так уж и плохо, жду пока друзья не предложат иное.

— О, не изображай невинность, Хейден, — заявляет она, все же следуя по выбранному мной пути. — Я знаю, это ты шлешь их мне.

— Бэмби. — Я сажусь напротив неё, поворачивая колени влево и прикасаюсь к её лицу двумя пальцами. — Я не присылал тебе писем. Черт, зачем мне это делать?

Не ожидавшая такой ответ, Дженни не сразу нашла свой голос. А её темные глаза как у напуганной лани темнеют ещё интенсивней.

— Но... Там были подробности, о которых мог знать только ты, — заявляет она, не желая включить свои мозги. — И картина, которая складывается из кусочков, — твоё фото. Точнее, — она закусывает свою чёртову губу, чем заставляет меня унестись в иное русло. Да. Мне хочется поцеловать её. — Твоё и парней.

Её слова вызывают во мне беспричинный смешок, и вместо того, чтобы выполнить своё желание, издеваясь, спрашиваю:

— Что же там было?

— Угрозы! — Быстрый ответ следует пулей. — Всегда, слова намекают на что-то. Но всегда понятно одно. Этот человек угрожает мне.

— Если он написал тебе настоящее письмо, то его можно вычислить проведя дактилоскопию или сделать анализ почерка, — уверенно заявляю ей, потому что сам соображаю не лучшее неё в этот вечер.
Травка. Не надо было смешивать удовольствие и дело. Теперь я путаюсь в мыслях, где дело, а где удовольствие. Может, Бэмби и есть то, чего я желаю сейчас?

По глазам Дженни вижу, что она не додумалась до этих действий. Но мне сложно судить пока обкурен. Завтра. Я подумаю обо всем, когда меня отпустит.

— С почерком, ничего не выйдет. Он клеит письмо из вырезанных букв. Конверт всегда без обратного адреса. Да и вряд ли, он оставлял отпечатки.
Он обвиняет меня в грехах, но никогда не пишет напрямую.

Хм! Разве этот человек способен на такое? Странно очень. Чую это дело попахивает чем-то сильным. И это не...

— Погоди, — я растянул улыбку на лице. — Так признаёшь, что твоя попка встряла не по моей вине, и не по вине моих братьев?

Бэмби долго смотрит на меня прежде чем согласиться.

— Мне страшно, Хейден. Страшно от мысли, что это был ты, но ещё хуже, если за всем стоите не вы с парнями.

Сжав губы, отвернул лицо, стараясь понять, способна ли девчонка на такие действия. Нет. Вряд ли. Тот, кто избил Дженни, явно парень.

— Я предложу тебе кое-что. — Черт дёрнул меня за язык сказать эти слова. Но озвучив их, не смог забрать обратно. — Если тебе так страшно, стань послушной девочкой и выполняй наши условия. А мы, присмотрим за тобой.

Моё предложение, видимо её ошарашило, глаза стали как два больших блюдца. А рот приоткрылся в неверии.

— Но помни, — погрозил ей пальцем. — Мы не друзья, и никогда не станем ими. Это временная помощь лишь потому, что мне самому интересно, кто же устроил над тобой охоту. А так, — откинувшись на спинку и сложив руки на груди, цокнул. — Ты мне противна.

Бэмби изменилась в лице больше, чем я ожидал. Её напугала не опасность, её задел не мой поступок мудака в этот вечер, Дженни были неприятны именно мои последние слова. И я, вновь задумался, а не испытывает ли она ко мне те же чувства, что и в школе?

Спустя несколько дней, солнечные переливы заглядывали в панорамные окна моей спальни, лаская щеку словно нежная женская рука. Тепло было приятным, но я не мог продолжать и дальше лежать. Голова шла кругом. Чувствовал себя паршиво впервые, как напивался всю ночь. И все же, открыв глаза взглянул на прикроватный экран электронных часов. Семь утра, мать его.
Даже после ночи попойки, устремил взгляд на восток, думая об утренних занятиях. Солнце встало, согревая окрестности Лос-Анджелеса, а мне ужасно захотелось пить. Жажда мучила неспроста. Вчера я конкретно залил за шиворот. Не скажу точный объём, но другого это бы просто убило.

Сев, свесил ноги на прохладный пол. Сцепив руки, держа их на коленях, опустил голову. Волосы упали на лоб. Вспомнил так некстати, слова Купера о Дженни, что злость снова взбурлила в крови. Она флиртовала с ним, играла, и даже... рассказала о письмах. Она открылась ему намного больше, чем мне, а этот тупица, поверив, решил помочь идиотке, которая чуть не загубила наши жизни.

Злой, поднял голову и пригладил волосы небрежной рукой и снова посмотрел на новый день, предвещающий изменения в наших жизнях.
Сколько ступеней позора мы прошли благодаря ей?.. Я не мог позволить Куперу уйти на дно вместе с ней. На Дженни ведётся охота, и я пока не знаю, кто к этому причастен. Мои подозрения насчёт сторон, не подтвердились. С ней играют неизвестные лица.

Возможно, «флиртуя» с ней мы влезли на чужую территорию?.. Или, эта малышка знает больше, чем говорит.

Побегав немного, после недолгих внутренних монологов, позже потягал штангу в зале, и только потом подумал о возвращении на учебу.

В силу нашей профессии нам многое позволялось: отсрочка сессий, тусовки, наркотики, девочки, главенство в братстве. Но все кончилось, когда из-за обвинения Дженни, на нас всех пало око правоохранительных органов. Позже, изнасилование было переименовано, как совращение малолетней. Началось громкое дело, где наши имена едва не вываляли в грязи. Слава богу, мой отец – судья, в силу своего положения, поговорил с разными инстанциями, и через несколько недель меня и Данте выпустили под залог. Старсону и Куперу повезло меньше. Они имели с Тарин связь сексуального характера, за что и были взяты под стражу без права выйти под залог. Долгие месяцы мы боролись за двух наших братьев, рискуя и самим стать мишенью полиции. Показания Тарин менялись день ото дня, то она подтверждала факт изнасилования, то опровергала, но обвинение выдавало её метания, как за наши попытки запугать девчонку. Информацию скрывали от прессы долгое время, пока одним утром не вышла газета с заголовком «Богатые и известные парни, наследники крупного бизнеса, — насильники?». Тогда начался наш ад. Звукозаписывающая студия, каким-то образом пронюхала о нашей неудаче и решила разорвать с нами контракт, наши концерты были отменены, да и не до них нам было в то время. Но позже, когда каждый нас выйдет из этого водоворота унижений и оскорблений в наш адрес, лишь за проявленную глупость, пригласить к себе непроверенную девчонку, мы столкнулись с новой проблемой. Наша карьера полетела вниз, альбомы перестали продаваться из-за долгого отсутствия новых песен. Музыкальные чарты – капризная фортуна, ведь талантливых певцов много, кто-то из них да займёт место другого пока тот зевает.

В итоге, когда Тарин исчезла из города, наша злоба достигла апогея, и нам ничего не оставалось, кроме как найти истинную виновницу, ту, кто заварил всю кашу, отправив в полицию ложное обвинение.

В то время я бы с радостью разнёс голову Бэмби и принудил бы её расплатиться с нами за каждый день неудач, но увы, может быть мы со своими наклонностями в сексе, бунтари в жизни и порой, ведём себя дико, но мы не убийцы и уж точно, не насильники.

Бэмби надо было доказать, как сильно она ошиблась, впутав нас в несуществующее дело. Но в конечном итоге, мы сами впутались в игру, которая представляет собой лабиринт с ловушками.

Знают ли наши фанаты о деле, как бы они отреагировали?.. Мы не интересовались этим никогда. После всех тяжб, мы вчетвером вернулись на учебу, продолжить образование. А музыкальную карьеру решили отложить на неопределённый срок. Но мы ещё вернёмся к этому. Непременно. Только сейчас перед нами лежат более важные цели. Мы должны вернуть своё имя в стенах UCLA и доказать Брексену Трэну, что король здесь я. Бэмби подвернулась как раз кстати под руку. Одним выстрелом я мог убить двух зайцев. Одно дело я уже сделал, посеял между ними раздор.
Каким будет мой следующий шаг?