ПЛОХИШ | 18+

   ━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Взгляд, блуждая, прошёлся по осеннему вихрю темнеющих облаков, стараясь понять откуда появилось это беспокойное чувство тревоги. Я же все понял, и решил для себя ещё вчера, – с Дженни покончено. Так почему, снова и снова прокручиваю в голове нашу недолгую историю?

К слову о ней. Дженни все ещё спала. Взгляд коснулся ее нежного и безмятежного личика, которое иногда кривилось. Видимо, видя сны.
На самом деле Дженни ни черта не нежная. И не добрая, какой хотела всегда казаться. Все ее радушие было хорошей игрой. Притворством для таких придурков как я. Теперь-то, точно знаю это. И не раскрой мне вовремя ее истинное лицо тот человек, к чему бы все привело?

Нет, я не дурак, и не повелся на россказни незнакомца по телефону без доказательств. А они были. Красноречивей любых слов. После разговора на почту пришло видео, где Дженни говорила с кем-то, обсуждая планы по устранению нашей группы. Дженни сидела за столиком, а ее партнёр перед ней, и лицо его не попадало в кадр. Только спина и затылок, скрытый материалом бейсболки.
Да, мне нужны были именно эти доказательства, и я их получил. Теперь оставалось одно, – выбить признание из самой Дженни.

Да, мне это необходимо, как необходима вера смертельно больному. Ибо только так, я смогу двигаться дальше. Навсегда решив для себя, кто она для меня, и стоит ли ответить ей той же монетой.

                          ****

      Вечером была назначена покерная встреча в клубе Трэна. Мы называем ее «вечер покера», и устраиваем сход каждую пятницу, при условии, что все находимся в одном городе. Но раз в год, к нам заглядывают «шишки». Это был идеальный план. Идеальный для того, чтобы заставить ее признаться.

В счёт ставок шло все: от живого товара до наркотиков. Это даже ценилось больше, чем деньги.
Принималось все, что имело цену. И эти правила даже устанавливали не мы, так было заведено со времен правления деда Купера и моего, мы лишь переняли их опыт. Возможно, подстроив под себя. Многие считали нас публичными людьми, связанными с миром искусства, не подозревая, какие кровавые корни нас связывают с землями Америки. Новым компаньонам приходилось принимать эти условия, иначе...
Со временем ко всему привыкаешь. Иначе нельзя. Люди бизнеса творят и не такое. Мне самому пришлось стать одним из тех, кто ломал более слабых соперников. Ведь, когда хочешь вертеться в их мире, приходится жить по их законам. Равняться на самого успешного. Принимать важные решения. Ты сам становишься частью этого безумного, погрязшего в крови и жестокости, мира. И я начинаю понимать, что пора завязывать с этим дерьмом.
Какие бы причины не были у других связаться с этим опасным миром, мне пора остановиться, и прекращать вращаться в их кругах. С детства меня зовут «Хулиган», но я и на сотую долю не готов быть плохим ради престижа. Меня интересует только музыка и моя семья. Остальное неважно.
Сегодня я оборву все связи с тем тёмным миром, и пошло все к черту.

Платой за выход из порочного круга были деньги, большие деньги. И я выигрывал их, выигрывал, пока не набрал достаточной суммы для одной цели, — заплатить за выход, за то, что срываюсь с крючка, мало кому помогло оставаться с ними до конца. Умные практически сразу уходили, заплатив за свой уход. И мне пора.

Дженни надела мой подарок, — чёрное платье вместе с красивым бриллиантовым колье, к которому прилагался датчик отслеживания. За такую дорогую вещь салон не поскупится на защите. И это был мой план. Вместо часов, которых Дженни не надела в этот вечер, я мог отслеживать колье. Алонсо и его брат давно уехали из бара, прихватив с собой мой «подарок». Вот только она не пожелала расколоться, не спросила почему я это делаю, не потребовала ответа, будто знала ради чего все было затеяно. А в глазах, в ее больших карих глазах стояла вина. Я позволил увести ее, позволил трогать ее руки, пока окончательно не свихнулся. Пил в баре, терпел внутри боль, и даже то, как врезал мне Купер было мало. Я ненавидел себя за этот гнусный поступок. Знал наперёд, не позволю ему прикоснуться к ней, но столь хорошо сыграл, что убедил их обоих. Дженни отчаялась и перестала бороться.

— Ты так и будешь сидеть здесь, упиваясь своей победой?

Купер вышел следом из бара чуть погодя, подошел к машине, на которой я сидел. На капоте. В руке держал небольшой складной ножик, играя им. Убирая лезвие прижимал выход к ладони, крутил и снова выпускал ее острие. Рискуя порезаться. Глаза смотрели в землю.

— А что ты предлагаешь, — пойти за ними и отобрать то, что сам отдал? Ради чего? Ради кого? — на последней фразе повысил голос. — Ты хоть понял, что она натворила?

— Что? — переспросил брат, будто не слышал слов Данте. — Ну подстроила она всякого, а чем мы отличаемся от неё? Мы ведь едва не убедили Дженни будто пустили ее по кругу. А затем, что собирались сделать? Ты ведь сам не раз говорил, как жаждешь мести.

— Но я давно отпустил это чувство, — выкрикнул, не справившись с эмоциями.

— А она, видимо, нет, — спокойная констатация фактов прошлась по моим внутренностям, как острое лезвие ножа.

— Куп, я... не желаю ей вреда, но видеть больше не хочу.

Брат подошёл и тоже сем рядышком.

— Думаешь, я не злюсь на неё? Думаешь, мне не хочется наказать за то нападение на тебя в собственном доме? Боже! — Купер издал жёсткий смешок, возводя очи к небу. — Да мы же бл#ь носились с ней, думая, что она спасла тебя от Трэна. И чем больше я думаю о той ночи, тем сильней злюсь.

— И сейчас последует «но», — догадался я. Купер кивнул.

— Мы не спросили об этом ее. Ведь вполне могло быть, что Дженни подставили.

Я в такую чушь больше не верил, и все же позволил надежде заполонить мою душу. А затем, мы оба рванули за Кадансами.

****

Глубокой ночью, сидя в гостиной у меня дома (Купер и я, и больше никого, потому что, мы оба знали, Данте не сдержанный), вели разговор с Дженни. Мы забрали ее у Алонсо, но взамен стали должны ему. При чем оба.

Сперва Дженни не хотела идти с нами, все порывалась уехать одна, вызвав такси. Грозилась вызвать полицию и засадить нас всех. Каданс и его парни смеялись, а мы с Купером вспомнили прошлое. Тогда она тоже грозилась. И сделала это.

Дома, после просмотра того видео, на котором она говорит с неизвестным, Дженни сидела тише мышки, изредка всхлипывая. Но я больше не поведусь на ее слёзы. Никогда. Ни за что.

— Давай, расскажи все. Облегчи себе совесть и разойдёмся каждый своей дорогой.

Ужаленный внезапный взгляд выхватил меня из полутьмы помещения. Мы не стали включать свет, горело только внешнее уличное освещение. Я не хотел видеть ее полностью. Не хотел слышать ее запах, запах предательства. До конца своих дней возненавижу его.

— Я все знаю. Темнить нет смысла. Ты видела видео, в котором обсуждаешь нас.

Купер молчал. Не вмешивался. Но уверен, перегни я палку, он тут же включится.

— Что именно рассказать?

Я готов был выйти из себя и сорваться. Ударить по чему-нибудь. Гребаная девка. Она столько месяцев играла с нами, и сейчас, когда мы почти все знаем, продолжает играть.

— С кем ты работала, и с чего все началось?

Дженни издала невесёлый отчаянный смешок, опустив голову, начала рассказ:

— На самом деле сама не знаю, как могла злиться на вас или ненавидеть, — слова Дженни сопровождались вздохами или горькими смешками, и все же, ей не было радостно от результата. Меня это радовало. — Я разозлилась, увидев Тарин с вами. Мне пришло в голову будто она отбирает у меня что-то личное. Да, Тарин просила молчать. Да только...

Тут лицо Дженни побледнело от страха.

— Пообещай мне больше не мстить?

Я кивнул, хотя не хотелось давать обещания, которого не смогу сдержать.

— По пути домой я встретила Рена. Он увидев мое состояние, стал расспрашивать. Ну... я и рассказала ему обо всем.

Рен. Чертов ублюдок. Мы с Купером одновременно издали вздох злости, услышав это имя.

— Рен посоветовал заявить на вас невзирая на слова Тарин. Ну а дальше, вы сами знаете. Я прикидывалась беспомощной, хотя, отчасти так и есть. Заваливала себя письмами с угрозами, которых скопировала с прежних угроз от Тарин. Где-то нагнетала, где-то сгущала краски. И вы поверили мне.

— Тот парень в парке, — перебив Дженни, произнёс Купер. — Он же тебя ударил, боже. Как ты могла пойти на такое? Ради чего?

Ответ последовал незамедлительно:

— Ради сближения с вами.

Купер издал жёсткий смешок, все ещё до конца не веря в происходящее. Я и сам находился на стадии отрицания. Она же... ходила с трещиной в рёбрах, попала в аварию, и ради чего, — мести? Господи, на что способен человек, ради достижения целей!
Дженни действительно признавалась в содеянном. Нет, ее никто не заставлял, ей не угрожали, и, видимо, никто не травил наркотиками. Это был хорошо продуманный безупречный план, мать их.

— Тот случай с наркотой, зачем вы сделали это?

Она посмотрела с грустью, будто пыталась купить мое сочувствие. Неужели Дженни такая дура, что допускает возможность прощения с моей стороны? После всего содеянного?

— Тебя должны были взять за хранение тяжёлых наркотиков, а для убедительности, я должна была находиться на грани. Но вы выкрутились, а все палки полетели только в меня. Мы... — Дженни сделала паузу, — не думали, что у вас все ещё остаётся такая сильная фанбаза, готовая растерзать любого, кто кинет в вашу сторону и каплю тени. Ведь, согласитесь, парни, та история подпортила вам жизнь?

Я едва сдерживал себя в руках, чтобы не надрать зад обидчику, но этим обидчиком была хрупкая девушка. Дженни, мать ее. Ее или любую другую девчонку я бы не ударил ни за что. Хотя она заслуживала большего.

— А нападение на Брока... Я не спрашиваю нахер, за каким чертом ты играла нами обоими, но... — Купер распалился, и едва мог удержаться на месте. — Как ты могла пойти на покушение убийства? Брок пострадал от ваших рук. Едва не умер! А ты сама! Получила неплохие удары.

Дженни сидела с опущенной головой, наверняка, мечтая оказаться подальше отсюда, от нас обоих, и больше не встречаться на нашем пути. Только ответ придётся нести. Я зол. Очень зол. И нужно куда-то спустить эту ненависть.

— Это была шутка, точнее, должно было стать шуткой. — Дженни ещё раз бросила на меня взгляд украдкой и опустила голову. — Я попросила Трэна прислать сюда парней и слегка потрепать... — пауза. Затем Дженни тяжело сглотнула и продолжила говорить, словно не обращаясь ни к кому из нас. А взгляд стал пустым. Возможно, ей так было легче. Или... девчонка не испытывала ни капли сожаления, и ее волновало лишь то, что ее рано раскрыли. А затем случилось неожиданное. — ...Хейдена. Но... — Теперь она обращалась ко мне. А я не хотел слышать ее лживых слов. Не хотел видеть ее фальшивые слёзы раскаяния. 1000:0 Дженни Стоун. Ты меня сделала.

— Хейден прости меня. Я действительно не знала, что это выйдет из-под контроля. Трэн должен был прислать своих парней, а те просто пару раз бы врезали тебе. Когда они перешли границу, я поняла, что что-то пошло не так.
Позже Трэн признался, он не поговорил толком с парнями. А переложил этот разговор на кого-то из братьев.

Дженни снова лгала. Тех парней прислал ее дружок. А она выгораживает его. Вот так потеха. И ей я верил? И ей я хотел показать мир. Дурак. Идиот.

Не желая больше слушать это бред, да и сил больше не было сдерживать злость, встал, и ничего не говоря, направился к выходу. По пути подумал, а почему бы нет, и повернув к гаражу, спустился туда, нашёл ключ от байка, который был куплен для Оли: без шлема, выкатил его на улицу. И только там заведя, оседлал, и не думая о возможном холоде, покатил вниз по небольшому холму. К черту Дженни, к черту чувства и отношения, теперь я открыт только для одноразового траха. И больше никогда, никогда не подпущу к себе ни одну лживую девушку.

Несясь по Голливуд Фриуэй, подумал о Лане. Она отличная девчонка, и никогда бы не предала меня. Жаль, я не взял с собой телефон, иначе позвонил бы ей. Думая о том, что хочу ее увидеть, и, возможно, рассказать обо всем, повернул в нужный район. К черту правила, к черту полицию, возьму Лану и мы отправимся в бар. Ведь какой-то же работает в этот час.