Несозревшая яблоня
Не то, чтобы я не верил в это, Но я хочу попытаться выстоять, Потому что это всё, что я могу.
Дверь открывается. Мужчина переводит взгляд на закомплексованного ребёнка, которого запомнил ещё при первой встрече. Один его невесомый взгляд и он сразу всё понял. Жизнь хорошо поиздевалась над этим мальчишкой. Жестокая и несправедливая жизнь, которую дала ему такая женщина. Перед ним такой же вполне взрослой мужчина, но в глазах навсегда останется тем напуганным мальчиком, который любил красные яблочки.
- П-п-п...- запинается.- П-папо...
- Я знаю, Джинни, знаю.
Мужчина обнимает своего мальчика и заводит в дом, не задавая вопросов. Он целует его куда приходится. Он слишком долго его ждал. А мальчик плавится под этими ласковыми поцелуями и больше не может сдерживать слёз. Слишком ему плохо. Столько лет прошло. Он искал счастье, а в итоге не нашёл. А ведь оно всегда было рядом, вот здесь, его отчим. Он такой глупый, маленький и глупый мальчишка, который пытался казаться взрослым.
- Джинни, Джинни, всё хорошо, не плачь. Ты со мной, слышишь? Я не обижаюсь на тебя, не плачь, Джинни...
Как бы эти слова ни утешали, а время не вернуть. Сколько лет он искал своё треклятое счастье? Три года? Или лет пять? А может все восемь? Он даже не хочет знать сколько, потому что это число будет ещё больше давить на огромную дыру в сердце. Она просто огромная, размером как... Это даже представить невозможно. Мальчик пытался заполнить эту дыру чем придётся, не понимая зачем. А ради чего он ушёл? Почему он ушёл? Всё было в порядке. Рядом всегда был отчим, который его любил таким. Таким невинным и зашуганным собственной матерью, которая спустя много лет даже и не вспомнила о нём, а отчим помнил. Каждый день, каждый час, каждую минуту этот мальчик посещал голову взрослого, как бы он не забывался и не хотел жить дальше. Воспоминания и ангельский характер ребёнка навсегда останутся с ним. Отчим хотел подарить счастье пасынку, хотел обустроить нормальную и счастливую жизнь для него. А тот почему-то решил, что счастье он не может вот так просто получить и убежал. Ему всегда говорили, что он не достоин его, что он в принципе ничего не достоин. Его матери вообще похер, где он сейчас. Она тогда ушла из этого дома и больше мальчишка её не видел, всегда говорил, что его мать мертва. Потому что это действительно правда, душа его матери мёртвая. Как губка, которая всё бесконечно впитывает в себя, забирает все соки, а потом самое ядовитое выплёвывает на своего сына.
- Джинни, прошу, не плачь. Ты моя звёздочка, мой лучик света. Ты со мной, прошу, не плачь...
Я хочу остаться здесь, Я хочу больше мечтать
- Папочка, п-прости меня.
Роняя слёзы на заботливые руки отчима, шепчет уже давно повзрослевший мальчик на полу, на руках своего отчима, который прижимает к себе своё золото, не в попытках больше отпустить. А мальчик плачет и не может остановиться, утыкаясь личиком в сильное плечо отчима, который совсем не просит от него извинений или одолжений. Его мальчик наконец-то вернулся, он возвратился и теперь рядом с ним. Они сидят на тёплом полу, возле двери, посреди прихожей, и никто не в состоянии остановить это. Мальчик слишком разочарован в самом себе и в жизни в целом, а отчим переживает вместе все тяготы своего мальчика, принимая его чувства. Он гладит его широкие плечи, истерзанную в детских шрамах спину и целует грубые кисти рук, закрывающие лицо при особо сильных всхлипах.
- Джинни, убери ручки.
Мальчик мотает головой, не в силах подчиниться взрослому. Он не хочет выглядеть беззащитным. Отчим и есть та самая защита, от которой он так глупо когда-то отказался.
- Джинни, можно мне увидеть твоё личико?- отчим осторожно открывает его, убирая руки с лица и прикладвая их к своему сердцу.- Слышишь? Я люблю тебя, Джинни. Это сердце бьётся только для тебя.
- Я... п-плохой пасынок...
- Нет, Джинни, ты не плохой. Ты самый лучший пасынок. Ты вернулся ко мне сам, мой маленький. К сожалению, я не смог стать для тебя тем отцом, каким должен быть.
- У меня никогда не было...- всхлип,- отца и матери... Но зато у меня ты...
Отчим прижал к себе содрогающееся в слезах тельце мальчишки, целуя в висок.
- Я должен кое-что сказать тебе, Джинни. Помнишь, я говорил тебе, что не могу иметь детей?- Джинни неброско кивнул, всем телом прижимаясь к единственному человеку в этом мире, который его не предаст и не обманет.- Я действительно не могу иметь детей, но... Я всегда был геем и страдал от этого. В школе и универе меня били, отец тоже жёстко избивал и в итоге выкинул на улицу. У меня не было ничего, но, собравшись, я стал учиться и вскоре открыл свой личный бизнес. Я женился на разных женщинах, в том числе и на твоей маме для прикрытия, чтобы ничего не подумали, да и отец принял меня, но я не был счастлив. Я всегда искал однополые отношения, заводя каких-то любовников на стороне. Вскоре моя жена об этом узнавала, и мы разводились. Когда я встретил тебя, уже не мог отвести глаз и забыть твоё прекрасное личико. Ты был такой испуганный, милый и невинный, но слишком мал, да и я бы себе не простил, если бы сломал тебя в таком раннем возрасте.
- Я вам сразу понравился?
- Да, Джинни, ты всегда мне нравился. Ты моё спасение. Моя звёздочка...
Отчим со своим мальчиком на руках сидел на полу в коридоре и плакал вместе с ним. Разделял все горести его жизни, его переживания и страхи. А Джинни не понимал, за что ему такое счастье. Он не заслуживает его. Просто не достоин. Он не должен был появляться на этот мир, его мать должна была сделать аборт. Лучше умереть, чем жить такой паршивой жизнью. Но отчим считал по-другому. Может, у Джинни такая несчастная жизнь, но только благодаря ей у него есть такой человечек, который любит его просто так. Ему становится очень легко на душе, когда осознаёт, что приносит счастье своему мальчику. Отчим развёлся с его мамой, но очень благодарен ей, что она родила ему такого прекрасного мальчика. Даже в таких жёстких условиях он вырос таким хорошим мальчиком...
- ... Мне нечего было есть и я занялся проституцией. Это так противно, когда к тебе приходят различные мужчины, которых ты не знаешь, и делают всё, что им только вздумается. Но потом появился мой друг, Намджун, он вытянул меня из этого дерьма.
- Это тот андерграундный рэпер?
- Да... Но я предал его,- Джинни затих, пропитывая одежду отчима новыми слезами.- Я связался с одним нечестным бизнесом, где нужно было обманывать людей, и... Я не хотел этого, он сам пришёл... Мой босс приказал мне его из...
- Джинни...
- Я ужасный! Я предал собственного друга! Я творил такие вещи и сам этого не понимал. Мы тестировали один наркотик и я кормил его им. Кормил чем придётся, заставлял делать такие ужасные вещи. Я обманул очень много людей, их семьи пострадали из-за меня. Я ужасен...
- Джинни, ты ошибся и я прощаю тебя. Прости, что не был с тобою рядом.
- Я не достоин...
- Нет, Джинни, звёздочка моя, не думай так. Каждый достоин на счастье. Это плохо, чем ты занимался. Это твой ужасный поступок, и я прощаю тебя за него.
- Неужели ты не сердишься на меня?
- Сердиться и быть опечаленным твоим поступком- разные вещи. Я не оправдываю тебя, но и не в состоянии судить и расценивать твои поступки: плохие они или хорошие.
- Как ты можешь принимать меня таким?- уткнулся лицом в грудь мужчины, сворачивая ткани под потными ладонями.- Я грабил... Обманывал, убивал и насиловал людей, тестировал на них различные наркотики, а потом продавал за несусветные бабки. А эти бабки вкладывал в богатых мужиков, которых через какое-то время и их кидал, вход в доверие. Я разрушил столько семей! Я испортил психику своему единственному другу. Ты только представить не можешь, что я делал с ним... Мною вдруг охватила злость. Это странное чувство, когда в твоих руках беспомощное существо, жизнь которого только в твоих грязных руках... Врагу не пожелаешь, что я творил с ним...
- Джинни... Надо уметь отделять ошибки от человека, который их совершает. И я в тебе вижу хорошего человека, который совершил это ужасную ошибку. Но это ошибка, и, к сожалению, её не вернешь, как бы ты долго не называл себя ужасным или ещё как-то доказывал, что ты не достоин любви или счастья. Знаешь, что я ценю в тебе? Что пришёл ко мне и раскаялся. Ты признаешь, что совершил плохую вещь, а не оправдываешь себя. Я очень ценю в тебе это.
- Я не понимаю...
- Тебе просто нужна поддержка и внимание, Джинни, которой ты лишился, это нормально. Мы с тобой вместе знаем, что ты нуждаешься в любви.
Мальчик смирился. Единственный человек, который его любит, сейчас здесь и не осуждает его, прижимает к себе сильнее, не давая возможности сбежать или уйти... Как это произошло в прошлый раз.
- Джонхён, можешь мне честно ответить? Давай честно поговорим, без всякой лжи?
- Давай,- эта идея вполне нравилась отчиму, поэтому дал возможность продолжить мальчику.
- Ты... педофил?
- Нет,- говорит Джонхен полосе длительной паузы,- и никогда им не был. Мне нравились лишь мужчины, никак не маленькие дети. Когда я встретил тебя, ты был очень милым и красивеньким мальчиком, в сексуальном плане я не мог о тебе думать, ты был слишком мал. Но уже ближе к шестнадцати годам ты становился всё прекраснее и прекраснее, сводя с ума меня по ночам, потому что я не мог заснуть от той мысли, что за стеной сопит такой милый мальчик, к которому невозможно прикоснуться. С каждым днём ты становился всё красивее, и запретнее. Ты как... запретный плод, который нельзя вкусить. Прости, что я тогда так поступал с тобой. Я очень сильно причинял тебе боль,- отчим перекладывает свои руку на ягодицу, слегка поглаживая.
- Секс с тобой был самым лучшим, что я когда-либо испытывал,- улыбнулся Сокджин, ощущая горячую ладонь на попе.
- Можно теперь я спрошу? Когда твоя мама начала так... обращаться к тебе?
- Я точно не знаю. Такое ощущение, что она меня ненавидела ещё с зачатия. Я никогда не знал, почему она меня так ненавидела. Из пьяных её бесед с другими мужиками, которые к ней часто приходили выпить и поебаться, я много чего услышал, но основной картинки так и не составил. Она узнала, что беременна, только на третьем месяце, когда стал виден живот, а аборт уже не сделать. За эти три месяца она ещё с кем-то трахалась, пила и так далее.
- На третьем месяце? Это ведь невозможно. Разве она не могла что-то понять по отсутствию...
- Ей было похуй даже на меня, а на какие-то свои женские штуки и подавно. Я даже не знаю, кто мой отец, понимаешь? Это мог быть любой алкаш или бомж с охеренным членом, на котором скакала эта тварь, чтобы удовлетвориться. Вроде бы у неё были длинные отношения, в которых появился я, и именно из-за меня они прекратились... Я не знаю почему, просто не знаю.
- А ты её не спрашивал?
- Я не мог без позволения говорить.
- Даже так?
- Да, я и разговаривал плохо, потому что практически и не разговаривал. Когда к ней приходили разные мужики, я прятался либо под столом, либо под кроватью, на которой она стонала, как сука. Кормила она меня редко, да и сама питалась одной падалью. Что принесут эти её мужики, то и ели. Сама она покупала еду очень редко, а если покупала, то лапшу быстрого приготовления, а мне сгнившие яблоки, потому что они стоили в два раза дешевле свежих, и выковыривал из них червей.
- Вот почему ты их любишь.
- Те, правда, были не вкусными... А так да, я их люблю.
- А комната? Почему ты не мог в ней переждать?
- У меня не было комнаты. Я спал в углу кухни, где были старые простыни, которые она приносила с помойки. И никогда их не стирала. Она никогда не стирала мою одежду, за это била, что я хожу, как бомж, и позорю её. Вещи тоже со свалок тащила. Уже когда я в школу пошёл она мне стала покупать нормальную форму и одежду, чтобы никто не заподозрил, как она издевается надо мной. Улучшения были. Вроде била меньше, чтобы никто синяков не увидел, покупала всё для школы, или с мусорок тащила, я не знаю... Она морила меня голодом и постоянно орала на меня, наносила удары в тех местах, которые никто не мог заметить. Ну в спину или по ногам.
- Это ужасно... Почему тогда она от тебя не отказалась, если ты так ей докучал?
- Может, по началу она меня не отдавала из-за материнской какой-то херотени или чего-то такого, а потом боялась, что её посадят за жестокое обращение с детьми. Я не знаю, что у этой твари было на уме, если он у неё, конечно, есть.
- А когда я появился?
- Она меня била за то, что я общался с тобой. Или наоборот, молчал и не отвечал. Когда ты что-то мне покупал или дарил, тоже била. Она всегда меня била. Иногда реже, иногда чаще, но била, постоянно. Бывало, я убегал из дома, ну она волновалась, потому что её сын из-за этого школу пропускает. Я ей, как дурак, звонил и просил, что, если я вернусь, то она больше не будет так делать. Она действительно не била меня, когда я возвращался домой. Но на следующий день избиение, за то что посмел удрать из дома и не дай бог рассказал о ней.
- Прости, что не смог остановить её вовремя.
- Ничего... Ты говорил, что тебя били в детстве...
- Ох, да... Я не смотрел на девочек в принципе, они мне были неинтересны. Я не до конца знал и понимал, что я гей, но был им всегда, сколько себя помню. Я знаю парней, их интересы, как устроен их мозг. Мне было проще дружить с ними, чем с девочками, которых я никогда не понимал. В школе у меня был очень хороший друг. Мы жили неподалёку друг от друга, вместе одной дорогой шли в школу. Часто бывало, что мы ночевали друг у друга, ходили в гости, а на каникулах вместе отдыхали, куда-нибудь ездили с родителями. Самое интересное, что мы никогда не разговаривали о сексе, никогда. Так произошло, что я влюбился в него до беспамятства. И я признался ему в своих чувствах, а он меня поцеловал первым. Но всё это было возле школы, и нас заметил учитель, который тут же поставил всех на уши и позвонил нашим родителям. Мой друг перевёлся в другую школу, и больше я его не видел, а меня гнобили в этой школе, называя различными словами. Отец, естественно стал искать методы, чтобы я был настоящим мужиком. Проституток нанимал, своих коллег подговаривал, чтобы их дочери со мной общались. На праздники приглашал к нам домой семей, у которых были дочери. Пытался переделать меня, а, когда мне стукнуло восемнадцать, выбросил на улицу. «Живи как хочешь, педик». Мама иногда приносила мне еды в колледж, где я и жил в общаге, поступил на бюджет. Как-то выкарабкался со временем.
- А твой отец... Где он?
- Живёт в Тэгу, вместе с мамой. Конечно, они думают, что всё это прошло, у меня есть семья и так далее. Я два раза женат был. На одной женщине и я поженился, когда мне было года двадцать два. Ну, она искала любовь, хотела детей, а я хотел сделать приятное отцу. Долго мы не пробыли вместе. Она знала, что я ей изменяю, но почему-то не делала на этом акцент. Может, её действительно волновали только деньги. А когда она узнала, что я вообще не могу иметь детей, спутся три года после венчания она собрала вещи и ушла. А я не могу жить с женщинами, не люблю их присутствие, поэтому загружал себя работой, чтобы совсем не было времени на них, лишь изредка с каким-нибудь парнем пересплю, и всё. А потом встретил твою маму, узнал, что у неё есть сын вот и подумал, что, может быть, я смогу построить семью, которую всегда хотел видеть мой отец? Она знала, что я не она иметь детей, и не стала на этом делать акцент, поэтому я решил, что это судьба. Отец был счастлив, как и моя мать, но я был не счастлив. У меня были любовники, и твоей мамы тоже. Нас это вполне устраивало, только она не знала, что я гей. Я плохо поступил, что совратил тебя. Прости меня...
- Не вини себя. То, что я не люблю женщин, виноват не ты, а она. Мне так хорошо с тобой... Я наконец почувствовал облегчение...
- Джинни, я должен тебе кое-что сказать,- говорит мужчина.- Пока тебя не было, мне было не совсем легко. По ночам у меня были приступы, где мог проснуться по среди глубокого сна и начать задыхаться. Позже я обратился к врачу... Я болею. У меня хронический лейкоз.
- Что? Почему? Как?
- Сказали, что он у меня достаточно давно... Может, потому что меня часто били, такое тоже бывает. В общем, уже поздно.
- У тебя ведь есть деньги? Ты сможешь вылечиться! Почему ты не в больнице?! Почему?!- стал плакать Сокджин.
- Тш... Успокойся, миленький. Я несколько лет лежал в больнице, под всякими капельницами, химией и так далее... Я потратил много денег, Джинни. Всё тщетно. Я сейчас работаю и накапливаю деньги, чтобы дождаться тебя и отдать всё моё скопление тебе.
- Они мне не нужны,- произносит Джин.
- Мне сорок семь лет, я прожил хорошую жизнь, теперь позаботься и о своей.
- Нет, мы столько всего не сделали! Последние десять лет я жил, как последний мудак! Я хочу всё исправить! Жить нормальной жизнью, но не без тебя.
- Джинни, я всё равно не могу тебе многого дать. Я не смогу спать с тобой, так как есть большая вероятность заражения. Я понимаю, что ты, возможно, не сможешь найти себе женщину и завести семью. Но пойми, ещё не поздно всё исправить. У меня есть деньги, возьми их, мне не жалко...
- Я не могу, хён, не могу...- плачет Сокджин, цепляясь за воротник.- Я хочу жить с тобой, хочу быть с тобой... Кроме тебя, у меня никого нет.
- Пожалуйста, Джинни, сделай это для меня. Проживи жизнь с пользой, ради меня. У тебя ещё не всё потеряно. Купи дом, создай семью, воспитывай детей. Это всё, о чём я тебя прошу. Пожалуйста, сделай это для меня. Как моя последняя просьба тебе.
- Я не могу просто так забрать деньги и оставить тебя умирать одного... Это бесчеловечно.
- Я даже не знаю, когда я умру.
- Можно мне провести твои последние дни с тобой? Я не хочу тебя оставлять одного...
- Но...
- Нет, это моя просьба, тогда я исполню и твою,- перебивает Сокджин старшего.
- Ладно, твоя взяла.
Сокджин улыбается и уже хочет поцеловать отчима, на что тот уворачивается голову в сторону.
- Нет, Джинни, не стоит. На всякий случай, не надо.
- Прости, я не знал...- парень опускает взгляд, смущаясь. Он такой глупый.
- Ничего, всё хорошо. Просто прими к сведению, что мы не сможем заниматься сексом и целоваться, как раньше.
- Хорошо.
Я не сплю, я не сплю, я не сплю, Не плачь. Я не сплю, я не сплю, я не сплю, Без лжи.
С того разговора прошло ещё полтора года, за которые Сокджин ухаживал за своим любимом отчимом. Они вместе просыпались, ели, гуляли и наслаждались обычной жизнью. Они стали, как друзья, обходясь без интимных единений и обыкновенного флирта. Джонхён был счастлив, что в каком-то смысле о нем заботится хоть и не сын, но человек, который любит его и хочет быть рядом. Сокджин же счастлив, что кому-то в этом мире он почувствовал себя нужным, что кто-то в нём как никогда нуждается. Перед смертью Джонхёна в Сеул приехали его родители, чтобы провести остаток жизни с ним. Конечно, отец был удивлен, что от Джонхёна не отходит молодой парень. Сокджин подробно объяснил, что он пасынок Джонхёна и просто за ним ухаживает, не имея при себе никаких отношений. Оно так и есть, но не стоило ему говорить, что далеко в детстве было.
Но такова судьба, Вот моя судьба. Я встаю и опять иду вперёд!
Эти полтора года были самыми счастливыми в жизни маленького мальчика, который в слишком раннем возрасте вкусил запретный плод сгнившего мира. Без лжи, без плача и без обмана. Лёгкими и чистыми, которые будет всегда хранить в своём разбитом сердце. Он даже много не плакал после ухода отчима, потому знал, что тот счастлив где-то там и он бы не хотел, чтобы Джин много плакал. Конечно, первый год без любимого человека очень сложно, но потом Сокджин взял себя в руки и выполнил обещание отчима. Он продал его бизнес, дом, на эти же деньги купил себе не большую квартирку в Инчхоне и открыл небольшое кафе, где продавал рисовые пирожки с яблоками. На оставшиеся деньги, а их было много, раздал людям, которым причинил вред в то время, когда вёл нечестный бизнес с Хосоком. А заработанные в кафе он содержал родителей Джонхёна и девочку, которую взял из детского дома. Почему девочку? Он захотел воспитать хорошую девушку, чтобы в будущем стала прекрасной матерью, о которой он мечтал всю жизнь. Он очень долго учился на приемного родителя, проходил всякие психологические крусы, чтобы удостоверились, что он не плохой человек. К счастью, его прошлое не вылезло, потому он мог без проблем взять себе на воспитание девочку. Отношения с мужчинами он не хотел, а с женщинами и подавно. Полтора года с Джонхёном научили его строить отношения, не имея при себе сексуального характера, за что очень счастлив и благодарен. Только в тридцать девять лет маленький мальчик смог распробовать сочный и сладкий вкус жизни, который был лишён с самого начала. Но он смог, он справился. У каждого разный путь. Не всегда он будет идеально гладкий и без камешков. Можно вырыть себя яму, сидеть в ней и с ужасом смотреть назад, на уже проделанный путь с многочисленными ошибками... Или же подняться на ноги, вылезти из этой чёртовой ямы и решить до самого себя, что ты сможешь, у тебя всё получится. И самими начать строить свой путь, свою дорожку, самостоятельно выкладывая кирпичик за кирпичиком, сметать пыль и убирать ненужные камешки, которые будут попадаться на твоём пути.
Может быть, я и не смогу В небо, как эти лепестки, Взлететь, ведь у меня нет крыльев. Может мне неба не достать, Только я всё ещё тянусь, И я хочу бежать чуть больше...
_______
Не факт что вы поняли что это за бонус, но это типо одна из тех книг которые написал Тэхен.
Скорее всего это будет официальный конец книги, так что я с грустью с ней прощаюсь, и совсем скоро буду писать новый, т.к. появилась отпадная идея.