Глава 25
Не то, чтобы я не верил в это, Но я хочу попытаться выстоять, Потому что это все, что я могу.
Мальчик и не помнил, когда последний раз кушал. Желудок изнывал и требовал еды, а его просьбы приглушали возгласы за стеною. Мальчик съёжился под столом и, чтобы как-то себя развлечь, сдирал жвачки под ним. Он не знал, что это вовсе не гигиенично, но всё равно перебирал твёрдый комочек языком, пытаясь распознать вкус. В маминой спальне раздавались жуткие крики зверей, но мальчик привык. Правда, он сначала переживал за маму, но, встречая её с улыбкой на лице, сомнения уходили в сторону. Ей, кажется, это даже нравилось. Дверь распахнулась, а оттуда вышел мужчина. Он заглянул под стол и заметил абсолютно спокойного мальчика лицо заметно изменилось.
- Ты не говорила, что у тебя есть сын,- грустно сказал тот.
- Да, есть!- крикнула из спальни мама.
- Ну что ты там сидишь? Вылезай,- подманивал к себе ручкой мужчина. Мальчик неуверенно вылез, прикрепляя ананасовую жвачку на место. Мужчина стоял на коленях, на одном уровне с мальчиком, и с сожалением протянул тысячу вон.
- Купи себе мороженое.
Мальчик опустил голову, его щёчки полыхали огнём, но купюру он взял, хоть и с неуверенностью. Из спальни вышла мама, сразу обращая внимание на мужчину.
- Почему ты даёшь ему деньги? — спросила она.
- Слушай, ты мне ничего о нём не говорила,- вставал с пола мужчина.
- И что? Я обязана по-твоему?
- Но это твой сын, а он сидит под столом. Неужели тебе не наплевать на него?
- Извини, ну я забыла тебе сказать...- стала подлизываться мать.
- Ты, конечно, очень красивая и ты мне нравишься, но сначала говори, что у тебя есть ребенок, а потом уже строй планы на будущее.
- Подожди! Но ты ведь говорил, что тебе всё равно, в каком положении девушка,- останавливала мать уходящего мужчину.
- Прости, но я мечтаю о семье. Пока.
Мужчина вышел за дверь, несмотря на уговоры матери. Она бросила свой взгляд на смирно стоящего мальчика возле столика и метнулась к нему.
- Кто тебя дал право вылезать отсюда? Или ты опять хочешь в шкаф? А может под кровать тебя запихнуть, чтобы точно не мешался под ногами!- женщина кричала на дрожащего от страха мальчика, тот нервно сжимал в руках мокрую купюру.
- Прости, мама, он сам меня нашёл,- выдавил мальчик.
- А ты вылез? Ну сейчас я тебе устрою. Тварь неблагодарная!
Женщина, что прежде звалась матерью, потащила своего некогда сына за волосы к выходу, попутно избивая его. Она хватала его за волосы, оттягивала уши, лупила по губам, чтобы не издавал криков. Просто добивала кулаками, пока мальчик совсем не упадёт на землю без сил.
- Сука! Тварь! Падла! Нежеланное семя! Ты слышишь меня? Ты просто кусок говна, что свалился на мою голову! Да ты хуже самой продажной проститутки! Даже хуже шлюхи! Скотина!- кричала женщина, пока не выгнала еле стоявшего мальчика на ногах за дверь.- Вот на эти грязные деньги и живи, сука!
Мальчик долгое время не уходил. Просто сидел возле двери в надежде, что ему скоро откроют, как и всегда было. Проходили часы, становилось прохладно, а дверь не открывалась. Ему ничего не оставалось делать, как пойти и купить то сладкое, но пропитанное горечью мороженое и съесть его под дождем у подъезда холодным вечером. Мальчик пяти лет с босыми ногами, у которого никогда не было родителей, только женщина, что называлась матерью.
***
Я хочу остаться здесь, Я хочу больше мечтать. Но несмотря на это, пришло время уходить.
Мальчик убивал всё время в школе, когда только пошёл в неё. Мама наоборот была не против, лишь бы не мешался. Но возвращаться желания не было, хотя он и так привык получать синяки за каждый проступок. Он бы даже ночевал там, только охранник не позволил. Как-то ему даже удавалось где-нибудь спрятаться и поспать на своём рюкзачке и прикрыться лёгкой курточкой, но его нашли совсем скоро, поэтому подвергать себя такой опасности он больше не стал. Дни летели один за другим, пока ему не исполнилось двенадцать, тогда его жизнь поменялась в корне. Тогда он стоял в чистом, убранном, явно богатом большом доме с маленькой коробкой своих вещей, а перед ним стояла его "мама" в объятиях мужчины, который лучезарно смотрел на мальчишку.
- Можешь звать меня Джонхёном. Как тебя зовут?- он прекрасно знал его имя, но хотел дать возможность познакомиться, как следует.
Мальчик решил не отвечать, ведь ему не давали право на слово. Женщина с лучезарной улыбкой подошла к сыну и грозно шепнула.
- Если будешь выебываться, быстро вылетишь отсюда,- она отстранилась и нежно обняла сына за плечи, сверкая своей улыбкой.
- Я-я Сокджин,- мальчик сильнее сжимал в своих руках коробочку и опустил лицо вниз, чтобы было меньше заметно его красного румянца. Джонхён мило улыбнулся.
- Вот и славно. Твоя комната в конце коридора, на втором этаже. Можешь располагаться. Теперь я твой папа, но зови меня так, как тебе будет удобно.
Мальчик поклонился Джонхёну, крепко держа свою коробочку, и отправился на второй этаж, в свою комнату. Он и не думал, что у него будет комната, ведь жил он, как правило, под столом или в шкафу, а кушал он из миски для собак, если, конечно, давали еду. Он вошёл в светлую комнату, сразу присаживаясь на край большой кровати. «Кажется, она нашла своё счастье. Может быть, в этот раз у неё всё получится?» Сокджину понравился Джонхён. Благородный, приятный в общении и добрый, а его взгляд слишком нежен. Нежен для отчима. Но не стоит надеяться, что он хороший. Мама всегда говорила, что все мужики- козлы, а Сокджин просто сука. Он не видел своего отца, только слышал, что тот такой же козёл, сразу же сбежал, как только он родился. Сокджин часто думал, что приходящие к ним домой мужчины являются его отцом, но они также быстро уходили, как и приходили. Он откинулся назад, на кровать, и смотрел в слишком белый потолок. А кушать очень хочется, но ему недавно разрешения на еду, поэтому он даже не заметил, как уснул. Только его разбудили примерно через три часа, когда за окном уже всё померкло.
- Эй, Сокджин?- звал приятный голос.
- Почему ты не пришёл и не поел? Мама сказала, что ты не голоден, но твой желудок не даст соврать.
Сокджину пришлось проснуться, а возле него сидел тот приятный мужчина, хотя он просто таким казался. Сокджин не сильно знает его, чтобы принять решение.
- М? Джинни, почему не пришёл?- мальчик сел на край кровати, утыкаясь в пол, но такое обращение к нему очень смутило, что заметил Джонхён.- Ничего, если я так к тебе буду обращаться?
Сокджин кивнул, но взгляд не поднял на пристально смотрящего отчима.
- Прости, что я так влезаю, но всё образуется. Я никогда не смогу заменить тебе отца, но дай мне возможность. Ты не бойся, здесь тебя никто не обидит. Конечно, тебе сейчас трудно, не так давно отец вас бросил,- Сокджин хотел возразить, но решил промолчать, ведь отца у него и не было вовсе.- Также твоя мама сказала, что ты любишь кушать в одиночестве. Странный ты...- он ухмыльнулся, почесав свой затылок.- Что ты любишь кушать?
- Яб-блоки,- потупив взгляд, вымолвил мальчик.
- Только яблоки?
- Д-да. К-к-кра-асные...
- Вот и отлично. Теперь в твоей комнате всегда будут яблоки, договорились? Только кушай их, пожалуйста.
Он встряхнул волосы Сокджина и в последний раз улыбнулся, прежде чем покинуть комнату. Обещание отчима исполнилось, теперь комнату Сокджина заполнял запах красных яблок, а на вкус они были ещё слаще. "Мама" сказала отчиму, что они совсем одни, а отец бросил их. Ей пришлось развестись с тем мужчиной, потому что он издевался над сыном, когда она в то время работала. Но Сокджин знал правду, поэтому не говорил её. Он не хочет оказаться на улице в любой момент. Он просто терпит, пытаясь не показаться в лишний раз на глаза женщине. Зато появился человек, который был добр к нему. Может, не всё так уж и плохо?
***
Да, это моя правда. Это моя правда.
Сокджин в одиночестве ел яблоки. В доме никого не было: "мама" уехала куда-то с подругами, а отчим, кажется, работает. Хотя Сокджин соврал, "мама" только собиралась к своим подружкам. Конечно, она заметила сидящего за столом Сокджина, который смотрел на такое же, как и он, сочное яблоко. Она подошла к нему.
- Ты почему здесь сидишь?
- Мне дали покушать.
- Ох, я смотрю у нас кто-то более шести на заикается? Или ты не боишься меня больше?
- Я не боюсь вас.
- "Вас"? Ты как с матерью разговариваешь? Совсем совесть потерял!
- Вы мне не мать.
- Сука! Тварь неблагодарная!
Женщина набросилась на сына, хватая его за волосы. Она била его по спине, а слова срывались с её уст. У Сокджина закладывались уши и он ничего не мог разобрать. Бесконечные крики, кулаки, что били его.
- Сука! Да ты понимаешь, что я тебе жизнь дала? Если бы не я, ты бы просто сдохнул! Ты ошибка природы! Ты мне задницу должен целовать, что я оставила тебя со мной! Блядь, в глаза смотри!
Она схватила его за глотку и потянула вверх, заставляя подняться. Губа была разбита, а под глазом рисовался тёмно-синий фингал.
- Ты ведь ненавидишь меня, так? Что я голодом тебя морю, избиваю, кричу,- она повалила его снова на пол, принимаясь его душить.- Я твоя мать! И ты будешь любить меня! Блядь! Отвечай!
- В-выы мне н-не н-не мать-ть...- задыхался мальчик.
- И это твоя благодарность, после всего, что я сделала для тебя? Скотина!
Женщина снова принялась бить своего сына, целясь в живот. На лице Сокджина не осталось и живого места, только собственная кровь пропитала свитер, который подарил ему отчим. Кажется, у него хрустнули рёбра.
- Тварь! Ты будешь меня любить! Да, ты хилый, как баба! Даже сдачи дать не можешь! Жалкая мразь! Тебя просто жалко, потому что постоять за себя не можешь! Чтобы не выёбывался!- она оторвалась от него и встала, приводя себя в порядок. Женщина посмотрела на содрогающееся тело.- Ой, вот только не делай из себя тут бедненького. Сука, все нервы на тебя потратила. Всё здоровье моё выел. Падла, только попробуй Джинхёну рассказать, я тебя к педофилам сдам. Тварь.
Напоследок она плюнула в его сторону и скрылась за дверью. Сокджин услышал скрип закрывающейся двери и не перевернулся на спину, громко выдыхая. Из его глаз незаметно текли слёзы, смешиваясь со сгустками кровь, что были на его лице. Он положил свою ручонку на животик и чуть провёл ею вниз.
- Продержался.
Он пошёл в свою комнату, попутно раздеваясь и сбрасывая с себя одежду на пути в собственную ванную. Сокджин так долго сидел в ванной, что, кажется, заснул там. Он долго сидел и рассматривал собственные синяки и царапины, одновременно думая о том, сколько нужно будет использовать мазей. Он часто засыпает в глупых местах. Один раз он заснул прямо в школьной столовой, лицом утыкаясь в безвкусную рисовую кашу. Или когда запирался в туалете, мог спокойно уснуть на закрытой крышке унитаза. И сейчас его разбудил отчим, который выбил дверь в его ванную. Он сразу приметил своего пасынка на дне ванны и осторожно прошёл в его сторону, сел возле него на мокрую холодную плитку, не обращая внимания на наготу мальчика.
- Джинни? Что с твоим лицом? Что ты тут делаешь?
Сокджин машинально прикрылся и спрятал личико в коленях, заливаясь красным румянцем. Джонхён взял рядом лежащее полотенце и накрыл им пасынка.
- Давай, держись за меня.
Джинхён взял на руки худенького мальчика и понёс на его кровать. Он подбежал к комоду, осматривая изнутри. «У него совсем нет вещей». Осмотрев пустоту комода, мужчина приметил наверху плед и достал его. Он укрыл им дрожащее тельце мальчика, садясь на край кровати. Сокджин спрятал половину лица под пледом и шмыгал носом, кажется, он переборщил с холодной водой. А есть хочется очень сильно. Джонхён хотел положить руку на мальчика, но передумал в последний момент.
- Может, скажешь что-нибудь?- в ответ пришло только молчание.- Я очень испугался, когда понял, что ты заперся в ванной. Тебя кто-то обидел? Кто это?- молчание.- Я могу тебе помочь, только скажи.
Сокджин только сильнее закутался в плед и перевернулся на бочок, поворачиваясь спиной к отчиму. Он не хотел говорить, а собственно о чём? Всё равно ему придётся жить с ней, иного выхода нет, если он расскажет отчиму. Поэтому он просто пытается не привлекать внимания, хоть это и плохо получается.
- Ты давно дома? А где твоя мама? Почему молчишь?- всё спрашивал отчим, но Ким не отвечал.- У тебя проблемы в школе? Не стоит закрываться, я тебе могу помочь,- Джонхён выдохнул.- Прости, наверное, я не самый лучший папа для тебя. Я люблю твою маму, но она очень редко говорит о тебе и в принципе о прошлом... Я беспокоюсь за тебя, а ты молчишь. Понимаешь, у меня была семья, но детей так и не удалось завести. Я не могу иметь детей, травма в школьном возрасте. Все эти шуточки, перепалки на заднем дворе школы. Надо мной издевались в школе, вот парни и били меня в основном в живот и в пах. А теперь я не могу завести собственную семью. Не знаю, зачем рассказываю тебе всё это, но я правда хочу тебе быть хорошим отцом. Я хочу тебе помочь, можно?
Сокджин осторожно поднял голову, но также не поворачивался к отчиму.
- Просто несчастный случай. Не переживайте за меня.
- Хорошо.
- Знай: я желаю тебе только добра,- Джонхён покинул комнату и, кажется, он не поверил рассказам Джина, но сам Джин равнодушно на это обратил внимание.
Сокджин не знает, что точно "мама" о нём рассказала, но далеко и не хочет об этом знать. Ему жалко Джонхёна, что он любит его "мать". Приятный человек, который каким-то чудом встретил "маму". Джин заметил, как на его столе обновилась ваза с яблоками, но сил, чтобы встать и съесть одно из них, совершенно не было.
***
Я буду весь покрыт шрамами, Но это моя судьба, это моя судьба. И я всё ещё хочу страдать и бороться.
Тот день в жизни Джина был не последним. Джонхён по своей человеческой доброте давал кушать, на каждый праздник дарил маленький подарочек, покупал ему одежду и необходимые вещи для школы. А потом, когда его не было дома, Джина била "мать", обосновывая это тем, что сын слишком много себе позволял. Она уже не целилась в лицо, потому что Джонхён потом расспрашивал молчащего Сокджина, а после и его "мать". Сокджин часто сбегал, чтобы "мама" в следующий раз не избила. Ему не было страшно, это вошло в его привычку, а без шрамов и синяков он чувствовал себя иначе. Будто чего-то не хватает. Сокджин не может дать сдачи, потому что он поклялся, что никогда не тронет женщину, никогда не будет её бить, даже если придётся никогда. Но Сокджину было очень тяжело находиться в школе, особенно на уроках физкультуры. Ничего такого в этом не было. Просто с парнями заходишь в раздевалку, переодеваетесь, одновременно обсуждая девчонок из класса, а потом идёте в зал, а если тепло на улице, значит на спортивное поле. Если Сокджин снимет свою одежду, то все увидят его синяки, а это ему не нужно. Все будут разглядывать его, задавать тупые вопросы. Он, конечно, может обратиться в службу и засудить "маму", но лучше не станет. Будет сидеть в детском доме, а так у него есть хоть небольшая надежда – Джонхён. Отец из него не самый лучший, но он старается, а это уже дорого стоит. Старается работать, чтобы потом порадовать парнишку.
Чтобы никто не увидел его синяков в раздевалке, он специально опаздывал. Мог где-нибудь погулять по школе или засесть в туалете, считая минуты до звонка, как раз там он часто и засыпал. Учителя поначалу жаловались, но потом свыклись. Всё равно Сокджин не спортивный человек, от него ожидать нечего, да и он не хотел чего-то крышесносного показывать. Ставили четвёрки из жалости и всё, а жалко его было за вечно спокойное лицо, которое никогда не выказывало эмоций. Опять урок физкультуры, он снова опоздал и после урока снова где-то проходил, пока все парни точно уйдут из раздевалки. Некоторые парни ещё принимают душ, но Сокджину это не нужно. Раздевалка снова пустая, но, потом, как оказалось, там был ещё один парень из другого класса, даже младше его самого. Может, года на два? Но по непонятным причинам он задержался после урока физкультуры. Сокджин знал, что по средам с ними занимается ещё один класс (так получилось в расписании), но его увидеть не ожидал. Сокджин снял футболку и рыскал в своём шкафчике в поисках рубашки, а сзади послышалось чужое дыхание, что посылало миллионы волн мурашек. Маленькие ручки дотронулись до его хрупкой спины, усеянной свежими синяками и старыми шрамами, которые когда-то оставил ремень со звёздами на тельце шестилетнего ребенка. Спина была покрыта звёздами, но Сокджину не доводилось порою её полностью разглядеть. В какой-то степени ему было это неинтересно.
- Это кто так с тобой?- прошептал мальчик, всё снова касаясь звёзд.- Извини, тебе не больно?
- ...- Сокджин молча держал в руках школьную рубашку, которая так не вовремя затерялась.
Мальчик развернул податливого Сокджина к себе лицом и всматривался в бесконечные синяки на его впалом животике, на его рёбрах, что так выпирали из тонкой натянутой кожи. Ещё немного и кажется можно было бы разглядеть выпирающие органы, потому что Сокджин был слишком худой для парня. От чужих прикосновений холодными руками у Сокджина всё тело покрылось мурашками, а соски сделались твёрдыми. Сокджин поймал себя на мысли, что хочет видеть эти мягкие руки у себя на сосках, но мысли в сторону. Перед ним маленький мальчик с мокрой чёлкой после душа. Честно сказать, толстый он был, а щёки невероятно огромные. Он то смыкал, то раскрывал пухлые губки, словно две розовенькие лепёшки, от удивления.
- Кто это сделал?- Сокджин по-прежнему молчал.
- Это твои одноклассники? Кто? Может, тебя так твой отец?
Если Сокджин скажет, что это рук его мамы, мальчик просто рассмеётся. Мол слабак, не может постоять за себя. Поэтому Сокджин слегка накинул на себя рубашку, так и не застегнув её, собрал все оставшиеся вещи и сбежал из раздевалки, оставляя мальчика в полном недоумении. Сокджин не смог отвязаться от мальчика, он потом подсел к нему в школьной столовой, когда Сокджин совершенно один ел самый вкусный на свете для него школьный обед, потому что на протяжении всех выходных питался только яблоками. Но подсел он к нему примерно на следующей неделе.
- Привет! Как дела? Почему сидишь один?- оживлённо спрашивал мальчуган, попутно закидывая в себя куски говядины.- Ну и дрянь это школьная еда! Как ты вообще её ешь?
Сокджин смотрел на маленького мальчика, он достаточно милый. Особенно когда улыбается, на его румяных щёчках образуются невероятно милые ямочки. Сокджин приподнял плечи, тем самым склоняя подбородок груди, чтобы скрыться от оживлённых глазок.
- Меня, кстати, зовут Ким Намджун,- он протянул свободную руку своему недособеседнику, предварительно вытирая её об свой школьный пиджак. Но Сокджин, проигнорировав действия Намджуна, продолжил кушать. Намджун оттянул пухленькую ручку назад.- А ты неразговорчив. Я из шестого класса и хочу стать рэпером, только мама говорит, что я буду поумнее этих дебилов. Поэтому я компьютерщик. Папа говорит, что вскоре эта профессия будет очень востребована, это то в будущем, а пока что я андерграундный рэпер. Только ещё ничего не записал, но ничего! У меня есть время, всегда есть время. Правда, мама выкидывает мои записи, но это она думает, что всё выкинула. А у меня ведь ещё... эй, ты куда!
Намджун хотел уже рвануть за уходящим Джином, но перед ним, на место Сокджина, села девчонка.
- Хэй, Джунни. Ты уже и сидеть со мной не хочешь? Что это за парень?
- Рэйчел, вот вечно ты ко всем лезешь! Хотел подружиться,- погрустнел Намджун.
- Ох, наверное, опять ты заговорил его своими нудными разговорчиками,- смеялась девочка.
- Я опять заговорился.
- Не печалься. Мы ведь с тобой друзья, так ведь?- девочка протянула руку с вытянутым мизинцем.- Навсегда и навечно?
- Навсегда и навечно,- улыбнулся Намджун и своим пухлым мизинчиком обхватил маленький девочки.
А Сокджин ушёл, потому что закончил кушать. Да и в принципе ему не нужны были друзья. Тем более этот Намджун увидел его шрамы и у него будут постоянные вопросы. Сокджин не может этого рассказывать, просто не может. Или просто не хочет. Но убежать от него ему всё равно не удалось. Он просто сидел на автобусной остановке и ждал своего автобуса, чтобы уехать домой, но нет. Этот недорэпер присел возле него и начал разговор, даже не поздоровавшись.
- Йоу, а ты страннее, чем я думал,- Намджун похлопал Сокджина по плечу.- Ты так быстро тогда ушёл, а я даже имени твоего не знаю.
Сокджин снова молчал и пытался слиться… слиться с чем-нибудь, только чтобы его не доставал этот мальчик.
- Ты ведь в старших классах, так? Наверное, в классе восьмом, раз мы встретились тогда в раздевалке. Значит тебе четырнадцать. Вот только разобрать не могу, откуда у тебя эти синяки?
- Прости, мой автобус,- Сокджин взял портфель в руки и направлялся к краю дороги.
- Ого! Так ты умеешь говорить? Я думал, ты немой,- вскочил толстяк со скамьи.
- Я тоже еду на этом автобусе. Можно называть тебя хён?
Сокджин даже не смотрел в его сторону, только на приближающийся автобус. Он сел на заднем сидении, а этот мальчик к нему подсел. Сперва он молчал, но потом он резко изменился в лице.
- Вообще-то невежливо вот так молчать. Я ведь с тобой поговорить хочу, а ты вечно убегаешь. Что у тебя за синяки на спине? Откуда они?
- Мой автобус приехал. Мне пора,- Сокджин выбежал из него, оставляя мальчика следить за ним из окна заднего вида.
Намджун так и бегал за ним. После школы садился с ним на автобус и рассказывал всё о себе, а Сокджин слушал. Ему было интересно слушать Намджуна. Он много знал для маленького школьника, но Сокджин не жаловался. Это куда интереснее, чем в одиночестве слушать звуки встречных ветров. Так продолжалось в течение двух недель, пока Сокджина опять не избила женщина, родная, но такая чужая ему. А Намджун увидел, как Сокджина пинками выгоняет из дома «мать».
- Бляьь! Нахуй пошёл!
Так Сокджин начал дружить с Намджуном, когда тот принял его у себя дома. Сокджин часто ночевал у Джуна, а его родители были не против. Он мало о себе что-то рассказывал, вообще ничего. Но Намджун знал, что ему очень нравится розовый цвет, когда они пили чай вместе с госпожой Ким из её любимого чайного сервиза. Он не мог не заметить умиление на вечно безэмоциональном личике хёна. Сокджин только упомянул, что это всё дело рук женщины, а живёт он ещё и с отчимом. Намджун долго уговаривал Сокджина обратиться хоть к кому-нибудь, да хоть к учителям, но Сокджин молчал, а без согласия Джина Намджун не стал ничего делать и оставил всё как есть.
***
Может, я никогда не смогу взлететь. Я не могу летать как эти лепестки, Или у меня никогда не будет крыльев.
Прошло несколько лет, Сокджин уже в выпускном классе, у него замечательный друг, Намджун, который влюблён в рэп. Отростил себе волосы, выбрил у висков полосы и зависал в подпольях, где и читал свои тексты безбалмошным подросткам. Да и девочек у него было много и Рэйчел, первая красотка на районе и просто самый настоящий друг Намджуну. А Сокджин сомневался, друг ли он Наму, потому что Джун ему очень нравился. Его поддержит, подбодрит и вообще всегда рядом с ним. Намджун и Сокджин, братья Ким, как их называла Рэйчел. Он даже похудел и сильно вырос, сбросил в массе значительно много. А Рэйчел язвила, что скоро начнёт встречаться с ним. Да, Намджун много кому нравился и Сокджину тоже. В один вечер, пьяный Нам после тусовки вернулся домой, а там ждал Сокджин, которого Намджун как раз и позвал к себе на ночёвку, но сам задержался. Где его носило так и не выяснилось. Но Сокджин впервые кого-то поцеловал и это был такой особенный и нежный Намджун, который даже никак не отреагировал. Вообще ноль. Сокджин оторвал свои хрупкие ручки от Намджуна и смотрел прямо в пьяные глазёнки младшего. Он улыбнулся, на щеках образовались родные ямочки, дотронулся до своих пухлых нежных губ.
- Теперь я пробовал всё.
Он чуть посмеялся и отключился, падая прямо в руки хрупкого Сокджина. Намджун на следующее утро ничего не вспомнил, может, он притворился? Сокджин не знал, но в тайне всё равно любил Намджуна, но уже как младшего братишку. Сокджин твёрдо уверен, что ему больше никто не нравился. Абсолютно никто, а девочки к нему даже и не шли. Конечно, мрачный парень, который не умеет улыбаться, ходит в таких же мрачных шмотках, хотя отчим дарил ему дорогие одежды. Да, отчим его сильно баловал. Часто приглашал к себе на работу, а после неё шли куда-нибудь провести время. Женщина ругалась на сына, но била уже меньше. Могла подзатыльник вручить и голодом поморить, а так перестала. Наверное, боялась, что совсем взрослый Сокджин сможет дать сдачи. А он даже не надеялся, потому что она могла это провернуть в своё русло, поэтому испытывал все издевательства в свой адрес. Просто терпел, просто молчал, как и всегда.
Сокджин с отчимом очень близки. Сокджин, конечно, как всегда неразговорчив, а отчим не давит. Они могут ехать в машине молча, наслаждаясь кантри, что играет местная радиовышка. Потому что Джонхён любил кантри, а Сокджин ничего не любил. У него и телефон дорогой появился, на день рождения от отчима. Только он им почти не пользовался. Мог Намджуну кинуть сообщение и всё, больше он был ему не нужен. Джонхён был слишком мил к Сокджину. Кажется, они были настоящие папа и сын. Но это только кажется. Женщина опять куда-то уехала, наверное, опять к подружкам в ресторан. А Сокджин опять топит своё горе в ванной, потому что чувствует себя несчастным. Ему хочется любить и быть любимым, но это невозможно. Намджун проигнорировал его, а девушки вовсе не обращали на него внимания. Он скоро закончит школу, а целовался только один раз и то со своим другом. Сокджину надоело сидеть в ванне, поэтому он полностью голый поплёлся к себе в кровать, потому что надевать что-либо просто не хотелось. После нескольких часов сна к нему зашёл Джонхён, сразу садясь на край кровати.
- Джинни, привет. Как в школе?- он осторожнее погладил пасынка по голове, тот лишь пожал плечами, не оборачиваясь.
- Твоя мама не придёт сегодня домой. Она, как я понял, уехала по делам в Пусан. Будешь кушать?
Сокджин не ответил. Честно, не очень хочется отвечать своему отчиму, тем более Сокджин абсолютно голый лежит под одеялом, вцепившись в него ручками. Поскорее бы он ушёл.
- Ох, можно я прилягу рядом,- он лёг возле сьёжившегося Сокджина, томно вздыхая.- Я так устал, на этой неделе безмерное количество проектов, которые надо выполнить в срок. Это так тяжело, да и к тому же сам я вообще не в духе. Хочется забыться, уехать, отдохнуть где-нибудь…
- Вы х-хотите отдохнуть?- спросил Сокджин шёпотом.
- Что?- оторвался от своих мыслей Джонхён, не услышав слова паренька.
- Я спросил: вы х-хотите отдохнуть?
- А как же! Конечно, хочу. Зачем ты интересуешься?
- Просто хотел узнать…- Сокджин повернулся лицом к отчиму, чего практически не делал, и потянул одеяло на себя.
- Вы можете отдох-хнуть в любой момент…
- Хах! И когда же?- рассмеялся Джонхён, его часто смешил милый несмышлённый Сокджин.
- Например сейчас…- Сокджин закусил губу, кажется, его щёки горят.
Джонхён взглянул на краснеющего мальчика и на открытую ключицу из-под одеяла. Сокджин заметил голодный взгляд отчима, как тот не может перестать смотреть в его сторону, на его шею. Джонхён потянулся к пасынку, нависая сверху, и мучительно медленно целовал открывшиеся ключицы, плавно скользя губами на облюбованную шею. Постепенно отчим нагнал и пухлые губки парня, которые быстро накрыл, врываясь языком в податливый ротик. А такой горячий и влажный внутри, что оторваться невозможно. Сокджину нравились действия отчима, как он умело мял его губы своими, под градусом наклонял голову, и расцеловывал шею, а руки уже исследовали обнажённое тело. Нежные поцелуи постепенно превращались в резкие и напористые с оглушающим причмокиванием, которое порой возбуждало Сокджина ещё больше, особенно низкие полустоны отчима сводили с ума. Это так неправильно, они ведь семья как-никак, но Сокджину всё равно.
- Ты такой сексуальный без одежды. Твоя фигура,- Джонхён чмокнул парня в сосок,- она создана, чтобы целовать её. Ты такой красивый.
А Сокджин принимал все сказанные слова и ловил восхитительное удовольствие, что его кто-то любит. Джонхён единственный человек, которому можно доверять, тот, кто всегда был особенно нежен и ласков к Сокджину. Все нежности и ласки он принимал с особым вниманием, в ответ дарил сладкие стоны. Он не стеснялся, потому что его ягодицы мнут с мозолями, но нежные сильные руки, а во рту потрясающе длинный язык, от которого оторваться невозможно.
- Ты всегда был особенный. Такой чистый, такой невинный,- поцелуй в губы.- Почему ты так прекрасен?- поцелуй в скулы.- Почему ты так идеален?- поцелуй в шею.- Я не могу больше сдерживаться, прости…
Сокджин впервые занялся сексом со своим отчимом и ощутил счастье в семнадцать лет. Джонхён на протяжении всей ночи нашёптывал ему слова любви и жёстко трахал, а Сокджин, как шлюха, стонал и при каждом оргазме выкрикивал имя отчима.
Было больно настолько, что на следующий день он не смог сидеть за партой, чуть опирался на неё руками и висел над стулом. Неприятно, но Сокджин впервые улыбался без особых причин, а Намджун с Рэйчел не могли узнать правду от хёна.
- У тебя мамка сдохла или ты сам её убил?- спрашивал полностью серьёзный Намджун.
- Она для меня мертва…- говорил он и с идиотской улыбкой уходил в свой класс.
Так и шли дни Сокджина. В отсутствии отчима его била «мать» за полученные от него подарки, а в отсутствии «матери» его имел отчим. Они оба работали и часто ездили в командировки. На каждое действие есть противодействие. Сокджин мог подтвергаться избиению и издевательствам неделю, а потом столько же времени трахаться с Джонхёном. А сексом это и не назвать, даже занятием любовью. Пока Джонхён жёстко имел во всю стонущего Джина на лестнице, говорил различные пошлости, от которых Джину становилось не по себе.
- Мой мальчик, мой. Ты только мой. Слышишь? Твоя дырка принадлежит только мне. И будешь ты спать только со мной. Ясно?
Сокджин не придавал этому значения и в ответ стонал «да». Он не мог перестать, ему нравилось так проводить время с отчимом, что даже сам к нему приходил. Один раз даже к нему на работу заявился. Закрыл за собой дверь в его кабинете, сел на пол перед сидящим в кресле Джонхёном и сосал член, пока трахал себя пальцами. Он не мог без секса, ему даже нравились телесные повреждения, что приносили плётки отчима. Намджун, естественно, не знал об увлечённости друга, потому что Сокджин уже редко к нему приходил в гости, а общался вообще реже всего. Они общались, но совсем мало, у Сокджина были занятия поинтереснее.
Совсем перед выпуском Сокджин и Джонхён снова трахались на диване в гостиной, точнее хотели. Потому что они только приступили к делу, а Джонхён любил сначала расцеловывать своего мальчика, а потом действовать. Только их прелюдии прервала "мать", которой отменили рейс и командировку. Сокджин, сидящий на бёдрах отчима, хорошо потирался задницей о стоящий член в джинсах отчима и целовал с особым усердием, как скоро оказался на полу под избиениями женщины.
- Шлюха! Ебаный педик! Сраная проститутка! Да как ты только посмел!
Джонхён вступился за Сокджина, защищая его. А тот медленно, но верно шёл по коридору на втором этаже, прямо в свою одинокую комнату. Семнадцатилетнтий парень шёл по коридору, пытаясь найти смысл. Его всегда пугала картина напротив его комнаты, чёрная птица. Такая мрачная, но такая свободная, парящая ввысь,взмахивая крыльями насколько это возможно. Тусклые и жуткие обои, как будто на них танцуют черти с яблоками. Давно изученные стены и такая же давно изученная комната. Сокджин весь оставшийся день просидел в своей комнате, пока крики не прекратились. Только услышал крики женщины перед оглушающим стуком двери:
«Ты мне всю жизнь разъебал, шлюха».
А Джонхён весь вечер ласкал его с извинениями, целовал где только возможно, приговаривая:
- Прости меня, прости. Всё будет хорошо, обещаю. Тебе скоро восемнадцать, мы заживём как никогда. Мы будем вместе, слышишь? Скажи мне что-нибудь, пожалуйста. Она тебя била? Сколько раз это было? Я видел, что твоя спина вся в звёздах, но она такая прекрасная. Ты мой мальчик, люблю тебя. Прошу, не злись на меня. Ответь что-нибудь. Хотя бы кивни. Ты мне так нужен. Я так люблю тебя, ты такой красивый. Пожалуйста, останься со мной...
Сокджин повернул голову к отчиму, опьяняющим взглядом посмотрел на него, а тот накрыл его губы, нежно и ласково, еле заметно, но так сладко орудовал языком внутри его податливого ротика, что Сокджин от неуловимого удовольствия стонал в поцелуй.
- Да ты возбудился от обычного поцелуя,- усмехнулся Джонхён, легко касаясь рукой паха младшего, тот выгнулся и лёг на Джонхёна, выпирая ягодицы кверху. Отчим снова усмехнулся.- Прости, я хотел тебе создать настоящую семью, а получился полный кавардак.
- Не-ет, в-вы моя с-семья.
- Да я скорее твой любовник, чем отец... ну или отчим.
- В-вы моё счастье,- Сокджин лежал на коленях Джонхёна, а тот ласково проходился большими пальцами по спине, останавливаясь у попы, осторожно хватая каждую из ягодиц.
- Не называй меня на «вы», я ведь говорил уже.
- Мне так-к б-больше нрав-вится. Г-госп-подин?- Сокджин потёрся задницей прямо об руки отчима.
- И как ты можешь думать о сексе в такое время?
- Я не вов-время?
- Нет, ты всегда можешь меня попросить всё, о чём хочешь.
- Даже с-сейчас?
- Даже сейчас.
Пока Сокджин хватал, как рыба, пачками воздух, Джонхён трахал его пальцами, наслаждаясь стонами мальчика. Женщина ушла и больше не возвращалась в дом, а Сокджин оставшиеся месяцы до выпуска проводил с отчимом, которого так сильно и слепо любил. Но Сокджин не смог долго оставаться там, как бы ему не было хорошо. Ему пришлось уехать учиться в центр Сеула, не оставив за собой ни записки. Джонхён влиятельный человек и смог найти местоположение Сокджина, но к нему ни разу не пришёл. Он присылал Сокджину букет лилий, каждое четвёртое число нового месяца на протяжении многих лет, а Сокджин вдыхал аромат лилий и обещал вернуться, но не возвращался. Потому что больше он никогда не вернётся домой. Потому что и дома у него никогда не было, как и семьи.
_________
Вместо того чтоб слушать учителя литературы, я писала эту главу, надеюсь вам понравится)