Папочка

Антон бездумно хлопает ресницами, стоя напротив мужчины, быстро меняя шокированный вид на хитрый прищур, как по щелчку входя в роль «папочкиного мальчика». Почему? Он, честно, не знает и сам. Сначала было просто весело, а сейчас это что-то из разряда «пранка, зашедшего слишком далеко». Ему нравится, что Арсения злит его поведение, он буквально упивается его реакцией и этого вполне достаточно, чтоб ответить на вопрос «зачем?». Потому что он хочет и может. А больше и не надо. Парень все продолжает стоять истуканом, загораживая проход, и мужчина сжимает губы в плотную полоску, накрывая рукой его плечи и с легкостью отодвигая в сторону, проходя вперед, к машине, с большим пакетом еды в руке, который он бросает на заднее сидение авто. После он нарочито медленно разворачивается и, облокотившись на капот, убирает руки в карманы, смотря на Антона в упор. Мальчик тоже хорош - сложил руки на груди, поставив скейт у стенки, и смотрит, словно лис, сузив глаза, в которых зрачки стали словно кошачьими, и на губах заиграла усмешка.

- И чему ты радуешься, дурачок? - фыркает мужчина, ненадолго уводя взгляд. - Рад видеть своего... - договорить Антону не дают, словно знают, что последует дальше, а потому Арсений быстро перебивает: - Ты меня преследуешь? - он немного сощурил глаза, склонив голову в бок, и, вау, он что, серьезно? Шастун смеется, откровенно и громко, глядя на недоуменное лицо врача. - Боитесь меня? - сквозь смешок выдавливает из себя младший, проводя кончиками пальцев по каемке скейта, который так и остался подпирать стенку, оглаживая гладкое дерево и тонкую линию колючей наждачки. - Глупостей не говори, - качнул головой мужчина, вынимая из кармана телефон и что-то там набирая, словно срочно вспомнил о важном сообщении. - Что ты тут делаешь? - как бы между прочим спрашивает он. Антон хохотнул. - Не поверите, живу! А сейчас вот в магазин пришел, жрать хочу, - Мужчина окинул его взглядом, ненадолго задерживаясь на зеленых глазах. - Не ерничай, - осадил его Попов, переводя взгляд на скейт, который он так бережно оглаживал. - Как нога? - Болит, но жить можно, - натянув улыбку, отвечает он, подхватывая скейт, решая, что разговор подходит к концу. - Бинт менял? - Антон качнул головой. - Он чистый, - заверил юноша, прижимая так горячо любимую доску к себе. - Ты серьезно?.. - мальчик растерянно моргает, мол, а что не так. - Там мазь вообще-то. И вообще, я же просил поменять! - Шастун цокнул и закатил глаза. Ну что он с ним как с маленьким. Само заживет! - Зла на тебя не хватает, - цокнул языком мужчина. - Ладно, дай хоть посмотрю, - он приглашающе отворяет заднюю дверь, кивком головы указывая на широкое сиденье. - Да ну заче... - пытается возмутиться юноша, у которого в голове только желание поесть вкусненькую маковую булочку, а не вот это вот все. - Антон, - как-то по-особенному произносит Арсений с неким напором, чуть склонив голову, и Шастуну почему-то хочется подчиниться. Как будто директор спалил его за каким-то проступком и вызывает к себе в кабинет. Правда, сексуального Арсения Сергеевича грех сравнивать с его бывшим директором - Георгием Юрьевичем. Ух-х, до чего мерзотный был человек! - Ладно, папочка, - хитро улыбнувшись, как бы невзначай бросает Антон, хихикнув, когда мужчина отвесил ему слабый подзатыльник. Он забирается в салон и вытягивает свои длинные лапки. Мужчина вздыхает, приподнимая конечности на пару секунд, чтоб усесться в конце салона, и кладет их на свои колени, тут же задирая штанину на ноге. Он заметил, как Антон хромал, и это поднапрягало. Мальчик убирает до этого лежащий почти под его головой пакет с продуктами вниз, и от него так приятно пахнет свежими продуктами, что живот сводит судорогой. - Так, что у нас тут... - скорее сам себе шепчет под нос мужчина, начав разматывать тугую повязку. У парня урчит в животе, и он стеснительно закусывает губу, когда Попов одаривает его недолгим взглядом. - Что? Я не завтракал, - как бы в оправдание заявляет младший, все пытаясь найти положение поудобнее. - Возьми что-нибудь, - он кивнул на большой пакет. Антон удивленно повел бровью. - Что угодно? - уточняет он. - Хоть мясо, если ты фанат сырых продуктов, - согласно кивает Арсений, потянувшись назад за аптечкой, чтоб убрать едва заметные остатки мази, пропитавшие бинт, и заменить повязку. Шастун, радостно взвизгнув, вынимает кусок сыра, в который тут же вцепляется зубами, удивляя своим выбором врача. Арсений, закончив процедуру, щедро разрешает мальчишке взять еще и помидор, которым он закусывает сыр, и даже подвозит его на три улицы вперед, пока его путь совпадал с дорогой мальчика, а потом Антон, бросив излюбленное «спасибо, папочка», вылетел пробкой из машины, пока не получил по голове.

***

- Шкуры, подъем! - именно с такой фразой Антон отворяет тяжелую железную дверь, ведущую в гараж, впуская много солнечного света. - Шастун, ты дебил, - слышится хриплый и сонный голос Матвиенко, который трет глаза и сильнее кутается в одеяло, почувствовав легкий сквозняк. - Не прижимайся, - бурчит сквозь сон Дима, почувствовав горячие прикосновения к коже. Спать на узком диване - это вам не это. - Прижимайся, прижимайся, - ржет Антон, плотно закрывая за собой дверь и включая слабую подсветку под навесной тумбой, чтоб было видно импровизированную кухню. Он отворяет шкафчик и присвистывает, заметив пополнение: появились консервы, печенье, большой пакет конфет и даже несколько пачек чипсов, а рядом с мусоркой он заметил четыре пустых бутылки из-под пива. - Кого ограбили? - Че сразу ограбили... - садясь на кровати и скидывая с себя одеяло, бурчит Серый, пихая Диму в бок так, что тот, сонно зевая в этот момент, кубарем полетел на пол, отчего Матвиенко затрясся в беззвучном смехе, стараясь ровным голосом произнести «извини, не рассчита... ах-ха, сорян, Дим», но, как видно, вышло не очень. - Ты долбаеб, Матвиенко! - с такого обмена комплиментами обычно начинается почти каждое утро в гараже, поэтому Антон преспокойно продолжил готовить себе импровизированный завтрак. Позов, наскоро перекусив ворованными чипсами, рассказал в красках историю о том, как «эта лошара» попыталась ограбить придорожный магазинчик, пока сам Дима отвлекал продавщицу, чуть не спалил их, забыл рюкзак с ворованным, вернулся, чуть не попал под машину и разбил половину пива по дороге. Антон, ясное дело, ржал как ненормальный, и только Матвиенко бурчал что-то в свое оправдание. Уже через десять минут Серега, посадив позади себя Диму, которого надо было срочно отвезти домой, погнал байк в нужную сторону, оставив Антона одного.

***

Серега гонит на большой скорости, потому что сидящий позади Дима каждые полминуты напоминает, что им надо торопиться, ведь он обещал быть дома не позднее десяти утра. У них в семье было строго с пунктуальностью, и при всем желании послать все нахуй, остаться под домашним арестом не хотелось, пожалуй, еще сильнее. Парень, восседающий за рулем байка, огрызается на очередное замечание о времени, но все же послушно выжимает максимальную скорость, опасаясь, как бы не нарваться на ментов. Проезжающие мимо машины громко сигналят, раздражая еще больше. - Позов, завали! - в который раз зло бросает он, на миг обернувшись через плечо, и сбрасывает скорость, чтоб преодолеть «лежачих полицейских», когда сидящий позади парень вдруг сильно впивается в его плечи, отчего Сергей даже сдавленно рыкнул, стараясь отстраниться от хватки. - Ты дебил?! - Серый! Ебать, это они? Они, да?! - явно начиная паниковать, выкрикивает Дима, чтоб быть услышанным, ведь ветер мешал слышать друг друга отчетливо. Парень вытягивает руку вперед и тычет пальцем в знакомую до боли машину, стекла в которой опущены и можно увидеть несколько лиц. Матвиенко не отвечает. Короткий взгляд в заданном направлении, и он резко сворачивает влево, отчего их сильно тряхнуло, а байк угрожающе наклонился, но Сергей все же удержал равновесие, ловко заезжая в узкий проход. Дима думает, что пронесло, когда тяжело переводит дыхание, но уже знакомый скрип тормозов за спиной говорит об обратном. Они не успевают выехать с другой стороны, как буквально из ниоткуда возникает та же машина, проносясь так стремительно, что они едва не впечатались в нее.

- Гони, блять, сука, Серый, газу! - все кричит паникующий Позов, колотя водителя по плечам, мешая сосредоточиться. - Заткнись ты, блять! - рычит на него Сергей, резко уходя в сторону. Он оборачивается, чтоб увидеть, что машина уже сделала разворот, чтоб броситься вслед. Город маленький, улицы почти безлюдные в такое время, все попрятались на работе и учебе, и лишь редкие машины сигналят и разъяренные водители кричат что-то вслед. Бесконечные минуты погони зарядили ребят адреналином на пару лет вперед. Матвиенко понимает, что заправки им хватит еще на пару километров, и надо срочно что-то с этим делать, и как только вырисовывается очень узкая, заставленная мусорными баками и лестницами, подворотня, а машина преследователей еще не выехала из-за поворота, он, не думая, на полной скорости сворачивает в их единственную лазейку. Байк с силой бьется сначала о баки, после о стену, и тяжело заваливается набок, погребая под собой водителя. Дима, с испугу отпустивший плечи Сергея, за которые так упорно цеплялся все время поездки, кубарем прокатился по мусорным мешкам, отделываясь лишь синяками. Он замирает, глядя в проем, и не сразу верит своим глазам, когда машина проносится мимо. - Серый... - запуганно шепчет он, переворачиваясь на живот и становясь сначала на четвереньки, а после на коленях ползет к другу, который едва заметно шевелится. Его нога придавлена тяжелым транспортом, и Дима первым делом приподнимает байк дрожащими руками, чтоб дать Сереже пару секунд для освобождения конечности. - Ушли? - хрипит Матвиенко, дрожащими руками стягивая шлем. Что ж, наверное, благодаря ему он еще находится в сознании. Сильно болит придавленная нога и плечо, которым он тормозил о стену. - Д-да... - Дима уже копается в карманах, ища телефон, и тут же набирает Антона. - Какого хуя?.. Что им от нас было надо? Опять? - Матвиенко хочет кричать и колотить в стену от злости, потому что он реально заебался терпеть выходки этих отбитых.

***

Антон выглядит крайне сосредоточенно, когда бежит по больничному коридору. Но в его глазах читается страх и некоторая беспомощность, когда он слышит очередное «не знаю» на вопрос о том, где ему найти Арсения Сергеевича. Парень мечется из стороны в сторону, понимая, что он весь дрожит. - Антон? - раздается удивленный голос совсем рядом. Мальчик оборачивается на источник звука, и тут же прижимается к растерявшемуся врачу, крепко обвивая его шею, сам не понимая, что творит. Ему так сильно хочется почувствовать поддержку именно сейчас. - Помоги мне, пожалуйста, - шепчет он самым отчаянным голосом, на какой способен. - Почему у вас все не как у людей? - риторически вопрошает Попов, помогая укладывать подростка на каталку, и все отмахиваясь от маячившего под рукой Антона. - Родителям его звони давай, - придумывает он занятие Шастуну, и мальчик, кивая, берет из рук Димы телефон Сергея. - Не надо... - хрипло просит Матвиенко, ощущая, как струйка крови покатилась из носа. Он трет пальцами по лицу, размазывая ее, и Арсений просит его прекратить. - Пускай везут все документы: полис, снилс, паспорт... - диктует он Антону, игнорируя пациента, когда они уже идут по коридору. - Не надо, Тох, - повернув голову в сторону Шастуна и подогнув колени, просит парень. - Прости, - последнее, что он слышит вдогонку от Антона.

***

- Это ты! Ты его во все втянул! - Антон стоит с поникшей головой посреди коридора. У него уже дрожат губы, а кожа бледная, но он держится молодцом как для подростка, которого родители пострадавшего друга уже минут пять упрекают в случавшемся, хотя его даже не было рядом в тот момент. - Сначала его успеваемость, потом он перестал ночевать дома, а теперь это! - кричит на него женщина, размахивая руками так, что ее наманикюренные ногти вот-вот поцарапают его. Мальчик сжимает кулаки. - Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! - проносится громогласный мужской бас, это был отчим Сергея. Сам парень наверняка все слышал, лежа в палате. Перелом ключицы и сильный ушиб голени, а также ссадины и синяки - для него это было не страшно, он готов хоть сейчас вернуться в гараж, но его родители... Боже, они скандалили по любому поводу, хотя от них, в особенности от отчима, он получал равноценные увечья, но мама всегда закрывала на это глаза... Они сейчас обвиняют его друга в том, где нет и толики его вины, а он беспомощно лежит здесь, не в силах даже встать, потому что действие какого-то препарата еще не прошло и все конечности буквально были ватными. - Еще раз подойдешь к нему и... - продолжает распинаться дама. В конце коридора слышны шаги. - А может проблема не во мне, а в вас?! - не выдержав, отвечает Антон резко вздергивая голову и глядя в злые карие глаза напротив. Мгновение. Резкий хлопок по щеке. Удивленное «Марин!» со стороны отчима и сильная обжигающая боль, от которой он отворачивает голову. Пощечина оставляет красный отпечаток. - Что здесь происходит? - холодный и серьезный голос прокатывается по помещению, когда Арсений Сергеевич, наблюдавший за этой сценой последние секунд десять, быстрым шагом подходит к парню, становясь перед ним. - Что вы себе позволяете? - он не кричит, даже не повышает голос, но звучит так, что страшно даже пискнуть что-то в ответ, во всяком случае, Шастун такого мнения. - Этот заносчивый идиот чуть не убил моего сына, - стараясь так же придерживаться учтивого тона, все же громко произносит женщина. - Немедленно покиньте больницу, - грубо оттачивает врач, указывая взглядом в сторону выхода. - Вы не имеете... - Немедленно! Иначе вам придется обсудить эту ситуацию с главврачом, - женщина пытается ответить нечто едкое, но мужчина подталкивает ее в бок, бросая холодное «извините». Попов тяжело дышит, глядя на столь раздражающих людей, и не сразу оборачивается к подростку, который стоит с низко опущенной головой, держась за щеку, и сильно кусает губу. - Дай посмотрю, - Арсений тянется к подбородку юноши, но тот уворачивается. - Все ок, спасибо, - сдавленно шепчет подросток. Его душит обида и внутри все как будто стянулось в тугой узел, отчего очень-очень больно и тяжело дышать. - Антон... - Извините, мне надо позвонить Диме, - уходит он от разговора, вытаскивая телефон и двинувшись в другую сторону коридора, где было почти пусто, подходя к самому окну. Арсений тяжело вздыхает, глядя вслед мальчику. Почему-то ему очень, очень жаль его в этот момент, настолько, что он готов прямо сейчас обнять его, только бы услышать искреннее «я в порядке».