13.
Утро началось с того, что Т/И проснулась от вибрации телефона. Экран мигал входящим от Лёши.
— Алё, — голос был ещё хриплый после сна.
— Я с шавухой стою у подъезда, выходи.
Она скосила глаза на часы — 10:26. Бля, ну ладно. Быстро натянула худи, старые треники, кеды без шнурков — и вниз.
Лёша ждал, облокотившись на тачку, с двумя шавермами в руках. Вид у него был какой-то... спокойный. Так, будто хоть на день перестал притворяться.
— Я не мог жрать один, — пояснил он, протягивая одну из шаверм. — Погнали куда-нибудь, пока никто не задушил.
Они сели в машину, врубили какой-то расслабленный плейлист из нулевых. На заднем плане тихо играл «Здесь больше нечего ловить, всё что хотел я уже поймал...». Они молчали, ели шавуху и просто катались по району. Иногда так ахуенно просто молчать с тем, кто тебя понимает.
— Слушай, — вдруг сказал Лёша. — А поехали сегодня на студию? Пацаны там тестовый звук чекать будут, я не хочу туда один.
Т/И кивнула.
— Конечно.
Вечером в студии было людно. Горилла с Куертовым спорили, кто из них сделал лучший бит, Парадеевич с Фреймом мерялись, у кого телефон больше разбит. Вроде всё по-старому, но всё равно, знаешь... как будто каждый из них что-то недоговаривал.
И только Кая поймала её взгляд из угла комнаты. Кивнула. Типа: «Я вижу, что ты видишь».
— А ты в курсе, что скоро все в США летят? — спросила Кая, подходя ближе.
— Да? Когда?
— Через пару недель вроде. Только, как всегда, без Фрейма. Ему опять визу не дали.
Т/И усмехнулась.
— Бедный чувак.
— Да. Он в телегу кинул, что ждёт теперь, когда его в Джакарте обезьяны укусят, чтобы совсем по классике.
Они рассмеялись, но на секунду всё равно стало не по себе. Потому что что бы они ни делали, как бы ни прикалывались — где-то внутри у всех сидела вот эта черная точка. Та, что никогда не исчезнет.
Позже, когда уже все разошлись, Лёша провожал Т/И до дома.
— Знаешь... — начал он. — Спасибо, что ты вообще есть.
Она хмыкнула.
— Знаешь, как это тупо звучит?
— Ну а что я сделаю. Я же долбоёб, красиво сказать не умею.
Она посмотрела на него.
— Глаза не врут, Лёш.
Он чуть улыбнулся.
— Ахах, бля, так я эту песню не просто так написал
И на этом, вроде как, можно было бы поставить точку. Только это не конец. Потому что за горизонтом всё равно что-то маячит. И никто не знает — хорошее или хуевое.