10.
Т/И проснулась раньше Лёши. На кухне пахло вчерашним кофе и чем-то металлическим — может, влажной губкой на раковине. Окно приоткрыто, и оттуда тянет холодным воздухом, хотя в комнате душновато. Она сидела за столом, надкусывая мюсли-бар, который уже третий день лежал в её рюкзаке. Плевать. Не еда — так, что-то, чтобы не тошнило от голода.
Лёша вышел через час. Молча. Прошёл мимо неё, как будто они не делили вчера плед и откровения, а просто случайно оказались в одной квартире. Она ждала, что он скажет хоть что-то — "утро", "как спалось", "чё с лицом" — да хоть что. Но он просто ушёл в душ, и за дверью зашумела вода.
Что-то не так.
Он вернулся уже одетый — чёрная футболка, джинсы, взгляд в пол. Телефон в руке, будто приклеен. С кем-то переписывается, не глядя. Молча бросил взгляд на неё. Почти виноватый. Но не сказал ни слова.
— Ты в порядке? — спросила она наконец.
Он чуть дёрнулся, будто её голос пробил сквозь шум.
— А? А, да. Всё норм. Просто дела.
— Какие?
— Личные.
Эти два слова были как отрубленная нитка. И даже если бы она хотела спросить дальше — не смогла бы. Он уже закрылся. Опять.
Когда он ушёл, она долго сидела в той же позе. В голове — белый шум. Знаешь, как будто внутри сломался телевизор, и теперь только шипение. И тревожность.
Позже она написала Кае:
"Он опять будто не с нами. Как будто выключился."
Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл, он был очень точным:
"У них это как защита. Типа: если я не дам доступ — меня не сломают. Но они забывают, что мы и так уже внутри."
"И что делать?" — спросила Т/И.
"Ты уже делаешь. Просто будь."
Слова простые. Но в горле — ком. Быть — это не так просто, когда человек рядом строит стены вместо мостов.
⸻
Вечером Лёша вернулся поздно. Без предупреждения. Капюшон, сигареты в руках, красные глаза. Не плакал — просто не спал. Или выпил. Или и то, и другое.
— Я спать, — сказал он, сухо и коротко, как отчёт.
Она не пошла за ним. Просто осталась в кухне. С телефоном. С этой тупой банкой энергетика. Со своей головой.
Позже, уже ближе к ночи, он сам пришёл. Без куртки. Сел напротив.
— Прости, — сказал тихо. — Я туплю.
— Всё норм, — отозвалась она. Но не подняла глаз. — Ты просто... закрылся.
Он замолчал. Потом выдохнул.
— Я боюсь, что если откроюсь — будет хуже. Что ты увидишь всё говно и сбежишь.
Она смотрела на него. И не знала, как сказать, что уже видит. Что никуда не собирается.
— Не сбегу, — сказала.
Он кивнул.
Пауза.
— Завтра стрим. Подрублюсь на час-два. Потом, может, съездим к ребятам. Горилла звал. Кая там будет.
Она подняла брови.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли?
— Я не знаю, — честно сказал он. — Я хочу понять, умею ли я быть с людьми, не сгорая.
Она вздохнула.
— Ну давай проверим. Только если станет хреново — сразу уходим. Окей?
— Окей.
Он протянул руку и взял её пальцы в свои. Молча. Без улыбки. Просто — чтобы напомнить, что он всё ещё тут.
⸻
На следующий день всё снова было по кругу: стрим, крики в чате, донаты, обрывки шуток. Т/И смотрела на это из кухни, держась на дистанции. Как будто наблюдала за кем-то, кто носит лицо Лёши, но это не он. Маска. Блестящая. Улыбающаяся.
И всё же — где-то в ней был он.
После стрима они поехали к Хазяевам. Т/И впервые ехала туда не с тревогой, а с лёгким ожиданием: Кая будет. Может, удастся просто поболтать, просто выдохнуть. Без повесток. Без сюжета.
Её начинало тревожить другое — ощущение, что за спокойствием что-то собирается. Как перед грозой. Всё ещё не видно молний, но в воздухе уже гудит.
И она не знала, что это — её личная тревожность или что-то реальное, что вот-вот обрушится.
⸻
хс