4. Слишком интересно начало.
— Эрик, мне лучше. — Дженни уговаривала уйти отчима из больницы, потому что тот не давал даже нормально поспать, маяча постоянно перед глазами.
— Хорошо, хорошо, я уйду ненадолго. Заодно зайду в продуктовый и куплю тебе всяких ништяков. — Эрик одарил свою дочь сияющей улыбкой.
— Ты чего это так лыбишься?
— Я просто хочу, чтобы тебе было лучше. Вот и все. — И это была чистая правда. Дженни Джу была единственным светом, что остался после смерти матери Джу.
— Я не люблю лицемеров, ты же знаешь... — Дженни уселась в длинной больничной рубашке на койку, свесив ноги вниз. — Но думаю, сейчас ты искренен со мной, поэтому, спасибо. Правда спасибо.
Настроение девочки было крайне ужасно. Да, Эрик счастлив, хоть и по непонятной ей причине, но это так. А в чем заключается счастье для самой Дженни? В здоровьи и благополучии самых близких ей людей, и по идее сейчас она должна радоваться и ликовать, но нет, не сошлось.
* * *
На дворе темная ночь, которая поглощала в свою тьму все больше мерцающих огней, Дженни не спалось, как обычно. В ее голове гуляли тупые мысли о прошлом, которые она благополучно пыталась спрятать в ближайшие полки. Но они все больше и больше пожирали ее разум и подчиняли себе. К огромному сожалению, Джени не могла ничего с этим поделать, принять прошлое, на данный момент, было выше ее сил. Легче было убегать от него. Гораздо легче.
Свесив свои худы ноги с кровати и одновременно спрыгнув с нее, босые ноги Джейн ступили на ледяной больничный кафель. Все тело будто пронзило с ног до головы льдом, не забыв хорошенько ударить по мозгам и сердцу, которое и так было холодным, как атлантические льды.
Все вроде бы было хорошо, но внутри кипели какие-то непонятные чувства. Это было... одиночество? Страх? Паника?
Дженни ходила из угла в угол палаты и рассматривала вещи во круге. Тишина съедала ее разум окончательно, внезапная волна истерики наступила на девушку и она не могла больше сдерживать все то, что накопилось у нее за все прожитые годы. Она не любила показывать эмоции рядом с людьми, даже близким, она считала это непозволительным, считала это слабостью, за которую должно быть стыдно, а сейчас рядом никого не было, только она и ее собственные мысли, что ранили ее все больнее и больнее.
Крики было невозможно сдерживать, было очень больно, Дженни приходилось закрываться руками, чтобы не нарушать тишину. Внезапно, ее истерика прекратилась, а глаза, полные слез, загорелись с необъяснимой ненавистью. Это била ненависть к себе...? К своей беспомощьности? Никто не знает, чем руководствовалась в тот момент наша героиня, но она решительными движениями помчалась к своим вещам, открыла самый дальний карман косметички, вытащила лезвия и направилась в ванную, прихватив с собой мобильный телефон.
В голове Дженни крутились слова, знакомые всем до тошноты «Суицид — не выход», но к огромному сожалению, даже то, что этот слоган распространяют, для кого-то может стать причиной самоубийства.
Белое помещение, освещенное лишь одной мерцающей лампой, стало местом ее очищения, слезы лились ручьем и все было как в тумане. Руки Дженни сильно тряслись от напряжения и внезапно нахлынувших чувств, но сама она остановить их не могла. Взяв лезвие в правую руку, она нажала дрожащими руками на запись видео.
«Суицид — это выход. Идите все те, кто говорит иначе, к черту. «всхлип» Вы ничего не знаете о той боли, что испытывают другие люди, принявшие такое непростое решение и решившие оборвать жизнь... «всхлип» Прощайте те, кто считал меня своим другом и те, кому я была дорога, если такие, конечно были, «всхлип» пока Эрик, не переживай, там мне будет лучше «всхлип», если это там, конечно же существует...» — записав это короткое видео сообщение и отослав его своей знакомой Мэрри, с просьбой показать его Эрику, Джени сделала первый порез. Затем второй и третий. Алая кровь стекала по ее запястьям и пачкала все вокруг, считая идеально-белую плитку ванной комнаты. Чем больше Джейн делала порезов, чем глубже они были. Казалось, ее крики услышит весь мир, настолько сильно ей было больно, но ее это не останавливало. Боль — для слабаков. Из последних сил она сделала несколько надрезов на другой руке, а дальше чернота.
________________________________
А правда, что после смерти что-то есть еще? Или это все, темнота? Если там ничего нет, то это слишком простой конец. А если есть, то это слишком интересное начало.