Брак по договору [Zayn Malik]

      Триша на какой-то шорох в прихожей мигом в коридор вылетает и едва ли не впечатывается в грудь сына.
Будто вечность не видела его.
Будто теперь всю ту любовь безграничную девать некуда.

- Мам? - парень свободную руку ей на спину опускает и поглаживать начинает. Губами макушки касается. - Что-то случилось?

Его реакция такая пугает.
И почему-то первым делом в мыслях Беатриса возникает.

- Мама, - его голос строже звучит, и женщина от него отлипает, назад немного отстраняясь.

Но во взгляде, как ни странно, на уровне с лёгким волнением огонёк проглядывается.
Она улыбается фирменно. По-доброму, по-семейному, по-теплому.

- Почему что-то сразу должно случиться? - они смотрит на него невозмутимо. - Всё хорошо.

- А Беатриса?

- Ей сложно принять это, но она идёт на поправку, - Триша на него смотрит по-необычному, будто что-то новое разглядывает, чего раньше не замечала совсем. - Ты зачастил, дорогой.

Дорогой.

Ему легче от этого становится.
Она никогда не умела долго на него обижаться.
А он боится перед ней извиняться.

- На работе вроде более-менее со всем разобрался. Появилось больше свободного времени.

- А Селена где?

- Помнишь Майкла?

- Ну конечно.

- Он сделал её подруге предложение, и она попросила Селену с чем-то помочь. Я только что отвёз её к ним домой.

- Вы, наконец, смогли наладить контакт?

Не только.

Он усмехается, голову опуская, и губу кусает.

- Возможно, - парень кивает кратко и снова улыбается смущенно.

- Что это такое? - Триша хмурится, голову задирая. - Зейн. Ох, Зейн, - женщина щурится. - Вижу я по твоим глазам лукавым, что что-то скрываете вы.

Он ладонью глаза закрывает.

- Есть покушать? Я дома не успел.

- Пошли, - она его по спине похлопывает. - Беатриса тоже скоро должна спуститься.

***

- Выглядишь уже значительно лучше, - Хоккин с хода здоровый тон кожи подруги примечает, когда с неё куртку стягивает.

Гомез в гостиную проходит, из-за стены осторожно выглядывая, но никого не застаёт там.

- А где Майкл?

- Уехал. Сказал, что по работе что-то доделает и встретится с Зейном. Решил, что если я обсуждаю что-то с тобой по поводу свадьбы, то и им надо.

Брюнетка на диван присаживается, осторожно раздвигая многочисленные журналы, страницы которых там и пылали белоснежными цветами. И все они о дизайнах банкетных залов.

- Я тут начала уже присматривать, - рыжая рядом заваливается и какие-то бумаги из-под журналов вытягивает. - Скатерти, арка... Тому подобное. Завтра-послезавтра поедем подавать заявление.

- До сих пор не верится, - Селена ноготками по лбу проводит, на подругу косо посматривая, и к журнальному столику придвигается, принимаясь журналы по очереди рассматривать. - Ты замуж выйдешь скоро.

- Мне тоже, - Адриана улыбку счастливую во все свои тридцать два зуба растягивает.

- Сел, - шатен напряжён заметно не первый день уже. Да и в доме у них засиживаться часто стал, всё с Зейном что-то обсуждая. - Можно вопрос? Если бы ты... - он запинается, глаза ладонью закрывая. И брюнетка хмурится. - Как бы ты хотела, чтобы тебе сделали предложение руки и сердца?

- Никак, - губы дует. - Пока что у меня плохое впечатление от брака, - хмурится уже не по доброму. Эта тема ей настроение испортила, кажется. - Но я поняла тебя. Пусть это будет красиво. Я могила.

Вряд ли она сейчас признаёт, что это было безумно красиво, но неожиданно уж точно.
Вряд ли она ради этого их психи терпела, но результат не печалит совсем. Вроде бы...

- Что если... - Селена голову опускает. Всё ровно доля печали непонятной заседает в ней. - Теперь у тебя будет меньше времени на меня?

- Ты серьёзно? - рыжая усмехается, к подруге ближе придвигаясь.

- Я не хочу всё время проводить с Кассандрой или Анной, выслушивая часовые истории об их романе с Джошем.

- Разве наше общение сократилось, когда мы с Майклом только начали жить вместе? Нисколько. И здесь ничего не изменится. Это только у тебя проблемы после замужества какие-то возникают.

- Не нужно приводить это в пример, - хмурится кареглазая, грозя рыжей пальцем.

- Мне кажется, у вас их сейчас значительно меньше, если бы так жметесь уже во всю.

Гомез едва ли краской не заливается, носом в свои волосы зарываясь.
Приятно-розовый румянец у неё на щечках выступает, когда Адриана её в плечо толкает.
И это более веским аргументом для настойчивости Хоккин становится.

- Покраснела что ли? - усмехается девушка и принимается бумаги в руках перебирать до того момента, как что-то её заставляет об этом смущении непривычном задуматься. Она говорит не собирается об этом, посмеивается про себя и полностью тему уводит. - И вообще, ты сюда мои проблемы пришла решать.

Селена ногу на ногу закидывает и на девушку заинтересованно смотрит.

- У нас с Майклом, ну у меня, уже есть представление банкетного зала. Я бы хотела большое просторное помещение, где будет достаточном места для всех. Его родители настояли и на церемонии. Предложили устроить на заднем дворе их дома. Мы уже подсчитали так. Гостей много будет. После церемонии сразу в ресторан. Осталось его только найти, - хмыкает рыжая.

- Это ваши заморочки, - девушка перебивает Адриану, когда та снова собиралась монолог свой затягивать. - Может, насчёт платья поговорим?

- Майкл одобрил, - Хоккин глазками стреляет. - На следующих выходных мы едем покупать его. Ты, я и мама, потому что ну никак без неё.

И неизвестно, как с темы обсуждения платья, с течением времени, они плавно возвращаются к обсуждению Зейна.

Гомез серебряные колечки на пальцах крутит нервно, снова глубокий вдох перед словами делая, но сбивается, не решаясь начать.

- Он слишком красивый, - будто за стенкой из Майкл караулит, Адриана едва ли не шепчет. - Не может же он быть таким идеальным. Должен же быть какой-то минус, - девушка пальцами продолжительно щёлкает, делая небольшой глоток приятного терпкого напитка. - В постели, например. Вот наверняка ведь у него там не всё идеально, - она хмурится, а Гомез усмехается в ответ.

- Не сказала бы, - хмыкает брюнетка, за фужером потягиваясь.

- Не сказала бы, - передразнивает её Адриана, себе под нос бурча, и застывает, прищуриваясь. - Что ты не...?

Рыжая языком по нёбу щеголяет, стараясь опять всё в голове по полочкам растолкать, но виноградный напиток всё обратно разбрасывает.
Девушка подушечки пальцев к вискам прижимает, бровки сводя.

- Ты, что, сейчас серьёзно? Вы, что...

Гомез глаза закатывает, саму себя матом покрывая мысленно.
Глупо так проболтаться.
Не сейчас.
И никогда.
Вообще не хочет обсуждать это с кем-либо.

Теперь это только их личное.
Только.
И ей нравится.

- И ты, что, ещё не вернула обручальное кольцо на своё законное место? - Хоккин едва ли не вскакивает с дивана, хватая подругу за руку. - Тогда, какого черта, ты три дня своим плохим настроением мне мозги треплешь?! Так, значит, совсем неплохо? - и едва ли не по глазам ответ читает. - Прямо идеально? - и рыжей окончательно крышу сносит. - Ой, божечки.

Она широко открывшийся рот ладонями прикрывает и скулит от радости, губы кусая.

- Прекрати, прекрати, - Гомез хмурится, стараясь улыбку смущенную подавить. Девушка фужер с остатками вина на столик журнальный ставит, от отодвигая его ещё и в сторону. И дёргается. когда неожиданно входная дверь щёлкает.

В гостиную из-за стены голова лишь заглядывает.
Майкл улыбается лучезарно как всегда.
И тут же щурится, когда любимую в таком состоянии застаёт.

Хоккин до сих пор с открытым ртом стоит, параллельно улыбку довольную растягивая.

- По-моему, хватит тебе, - Селена наполовину наполненную бутылку вина в сторону отставляет.

- Так вот оно в чём дело, - эту бутылку сразу же в руку Майкл подхватывает, принимаясь что-то на этикетке вычитывать.

- Мне, кажется, пора уже, - кареглазая плечами невинно пожимает, в прихожую выбегая.

Адриана ей в след бормочет что-то, упрашивая остаться. Но её лишь в сторону спальни Харрис подталкивает.

- Я довезу тебя, подожди.

***

Селена по сравнению с Адрианой ещё в меру выпила.
Потому тропинку от дороги до дома без каких-либо затруднений на каблуках проходит.
И вообще совсем не ощущает себя пьяной.
Дверь за собой тихо прикрывает и ещё с прихожей замечает в гостиной свет от телевизора.

Туфли у порога оставляет, пальто вешает и к дивану практически на носочкам подбирается.
Ноги от каблуков устали невыносимо.
А желание поскорее в кровать прохладную завалиться приглушается, когда голос его вздрогнуть заставляет.

- Чего молчишь? - без претензий каких-либо и грубости. Тон у него мягкий, сонный.

Парень под подушку, которую с комнаты своей приволок, руку закидывает и олову в сторону брюнетки, у спинки дивана останавливающейся, смотрит.
Если она надеется невинно ресничками похлопать - как ещё недавно хотела сестре посоветовать -, чтобы он её до спальни дотащил, то вряд ли ей что-то удастся.
Он также вымотан. Самому бы до спальни дойти.

- Думала, что спишь, - она локтями в спинку дивана упирается, над ним склоняясь слегка.

Малик ей в ответ головой качает отрицательно.

- Тебя ждал.

- Теперь уснуть без меня не можешь? - усмехается Гомез.

- Допустим, - брюнет игриво дёргает бровью и с дивана поднимается, ухмыляясь довольно. - Вот видишь, пришла. Теперь можно идти спать, - посмеивается, под руку подушку подминая.

Кареглазая его пальчиком к себе манит, бровками дёргая.
Он коленом одним в сидушку дивана упирается, рукой свободной в спинку дивана и к ней потягивается.
Ладошка прохладная ему на шею опускает, и губы горячие его щеки еле ощутимо касаются.

- Спокойной ночи, - шепчет. А он в ответ ближе тянет, ладонь ей в волосы запуская, и в край губ целует.

- Я запрещу Адриане спаивать тебя, - в ответ шепчет, горячим дыханием ушко обжигая. - И тебе спокойной.

***

А с утра не липнут друг к другу абсолютно.
Он этот пьяненький взгляд вычислять научился, поэтому и напоминать утром не пытается.
Самому себе напоминает.
И едва ли с ума не сходит от её поцелуев редких.
От того самого. В щёку.
Горячего.
Необдуманного.
Но невыносимо возбуждающего.
От шепота её соблазняющего.
Обжигающего кожу.
Заставляющий узлы тугие внизу живота затягиваться.

И вроде это она давится, когда он снова с голым торсом по дому расхаживает.
Но крышу и у него сносит.

Перед тем как на кухню пройти футболку на тело натягивает.
И её внимание снова на горячий напиток направлено.

Малик руку в волосы запускает и улыбку растягивает.
Такую манящую.
Что губы эти до крови искусать дико хочется.
Теперь ей хочется.
Попробовать, почувствовать, раскусить, распробовать.

- Доброе утро, - она взглядом в него стреляет.

- Доброе, - в ответ бормочет ей, дверцу холодильника на себя дёргая.

И неизвестно к чему, но он спонтанно так их потасовку в ресторане вспоминает.
И самому от себя же противно становится, когда он их тела противопоставляет.
Его мускулистое значительно выигрывает на фоне её хрупкого.
От себя противно становится, потому что он её холодные дрожащие руки вспоминает в тот момент, когда на улице от себя её отталкивал.
И понимает, что вряд ли когда-то прощение получит, несмотря на все слова её.

- Так много времени? - он рядом с ней у стойки останавливается и в тарелку себе что-то накладывает.

Она без понятия даже, что он готовит, потому что сам съедает всё. Она и не ест то толком.

- Двенадцать, - брюнетка хмурится, голову задирая.

- Слишком поздно для работы. Куда ты собралась опять?

Гомез со стула вскакивает, к раковине шустро подбираясь.

- Мама попросила заехать к ним, - кареглазая плечами пожимает.

- Может, я довезу? - бедром в шкафчик упирается, руки под грудью скрещивая. И улыбка его довольная в ухмылку превращается. - Я быстро, - и уже с места срывается, но Селена ему дорогу загораживает.

- Поешь, - головой качает. - Мне не срочно.

***

Селена телефон в сумку убирает и на дорогу смотрит.
Молчат опять.

Господи. О чём бы они при обычном знакомстве говорили?!

Замороженные.

- Ты вчера у родителей был? - интересуется она, в его строну посматривая.

Зейн кратко головой кивает.

- Как Беатриса?

- Значительно лучше. Она сама к нам спустилась, посидели вместе.

- Очень хорошо, - по коленкам ладонями хлопает, нижнюю губу кусая.

И снова замолкают.
Гомез из машины выскакивает, как только автомобиль у дома останавливается.
А прямо перед ними машина Брайана, из которой он сам и выходит.
Мужчина в сторону Зейна, оставшегося в машине, даже не смотрит.
Да и на дочь внимания бы не обратил, если бы она не поздоровалась с ним.

Брюнетка Малику рукой машет.

- Зайдёшь со мной? - Зейн окно приоткрывает, головой отрицательно покачивая, и успевает лишь краткий разговор Брайана с дочерью уловить.

- Привет, пап.

- Здравствуй, - мужчина ей оборвано и даже, на первый взгляд, грубо отвечает.

Парень хмурится, замечая эти явные перемены в мимике жены.
А внутри подобие злобы кипит уже.
Ему за неё саму обидно становится.
Какое-то жжение неприятное под рёбрами ощущается.
Нарастающее раздражение закипает.
Не впервые он уже это равнодушие со стороны Брайана замечает.
И в какой-то момент становится похер на то, что он старше него, что он отец его жены.
Лишь тот факт, что он вечно недоволен ей уже бесит.

Гомез выдыхает, пропуская мужчину вперёд, голову задирает и за ним следом идёт.

- Мам, - девушка в дом через парадную дверь проходит следом за отцом. Дожидается, когда мужчина в дом пройдёт окончательно, и куртку расстёгивать принимается.

- Привет, - женщина из-за угла выглядывает, уже улыбку счастливую растягивая. - Я так давно не видела тебя, соскучилась очень.

Мэнди дочь обнимает за шею крепко.

- Ну давай. Проходи, - она с неё куртку стягивает и застывает с ней в руках. Кажется, она уже соскучилась по такому свежему и бодрому виду Селены. Косметика на лице дочери её никогда не радовали так, как сейчас. Девушка ярче и счастливее выглядит по сравнению с первыми месяцами замужества. - Расцвела будто.

А Гомез краснеет не нарочно, улыбку свою смущенную за волосами пряча.

- Проходи, проходи. Триша на кухне ждёт. Попьём чай?

- Чай? - хмурится брюнетка. - Меня Зейн ждёт. Я думала, что-то не срочное.

- Мы надеялись, что ты задержишься, - Селена вместе с мамой проходит на кухню, где на неё миссис Малик едва ли не налетает с объятиями.

- Что-то случилось?

- Меня Зейн там ждёт.

- Так в чём проблема? Отправим его домой. Не будет же он здесь весь день стоять.

Весь день. Твою мать.

И, видимо, смекалки не хватает, чтобы ему просто позвонить, поэтому она, даже не застегнув куртку, на улицу выбегает.
А он уже косится на неё ехидно. Стекло опускает полностью, в окно выглядывая.

- Тебя сказали домой отправить, - она губы обиженно дует, глаза опуская.

Малик смеётся в ответ.

- Ты застряла здесь на весь день? - усмехается.

- Там твоя мама. Думаю, ничего хорошего меня не ожидает.

Он губу нижнюю кусает, надеясь тем самым смех заглушить.

- Мне кажется, я уже знаю, что именно вы будете обсуждать весь вечер, - и глазами своими хитрыми стреляет. Напрочь о какой-либо злобе забывая.

- Это не смешно, - в руку ему ногтем тычет, как маленький ребёнок дуясь. - Порой мне кажется, что обсуждать наши с тобой отношения станет семейной традицией. И если ещё и бабушка присоединиться, я с ума сойду.

- Могу только удачи пожелать, - улыбается ей ослепительно. Так... Так что... Что в глазах темнеет, будто её по голове ударили. Так что в животе неконтролируемо тянет. - Позвонишь.

***

Селена дверь за собой закрывает еле слышно. Но несмотря на то, Зейн шорох её куртки с прихожей слышит и с дивана уже взлетает.

- Прости, не позвонила, - плечом на стену облокачивается, с ноги ботинок стягивая. Обувь в строну аккуратно отставляет и, его ботинки поправляя, и в гостиную проходит, где на парня наталкивается взглядом. - Такси вызвала.

- Брайан? - Аманда со стула вскакивает. - Ты едешь куда-то? Захвати Селену.

Его будто о чём-то нереальном попросили. Он в лице меняется, будто лишь упоминание о ней неприязнь вызывает.

- Я занят, - мужчина отвечает грубо достаточно, с вешалки пальто срывая.

- Дочь не можешь до дома довезти? - у Мэнди лицо вытягивается, а выражение более возмущенным становится.

- Занят, сказал же, - рычит он. - Тем более, у неё муж есть.

Обиднее лишь то, что она за стеной стоит.
Как и в детстве. Возможно, именно так она за свои двадцать пять лет все гадости, которые о ней отец маме плёл, узнавала.
Ей где-то семнадцать было, когда он Аманде предъявлял за поздние возвращения дочери.

- Восемнадцатый год уже. А мозгов нет. Во сколько она домой возвращается вообще?

- Если бы ты немного интересовался жизнью своей дочери, то знал бы, что после учёбы она проходит обучение и практику на работе. Может, поэтому и возвращается домой так поздно. Ведь родной отец не желает забирать её с работы.

- Боже, какие они всё-таки утомительные, - брюнетка головой качает, на пуф у рояля присаживаясь.

- Ты ничего не рассказывала мне о вашей ссоре в ресторане, - первое, с чего Аманда разговор начинает.

- Зачем? - брюнетка хмурится, за стол присаживаясь. - Мам, давай не начинай эту тему. Я к тебе с хорошим настроением приехала и не настроена обсуждать это.

- Дорогая, мне просто интересно. Ты и так перестала делиться со мной чем-либо. Перестала приезжать.

- Когда я жила с вами, я успевала прийти с работы и лечь спать. Ничего не поменялось. Я работаю несколько суток подряд. Приезжаю домой и ложусь спать.

- Тогда, когда вы успеваете ссориться?

Гомез на Тришу косится, губы дуя.
И как бы девушка не уважала её, но эта её способность о всех ссорах Селены и Зейна Аманде разбалтывать бесит невыносимо.

- Даже если ссоримся, то решаем свои проблемы сами. Потому что теперь это - наши проблемы. И никого больше.

- Мне, конечно, нравится ваша позиция. Вы никого не дёргаете со своими проблемами. Но мы ведь тоже волнуемся, - в разговор Триша вступает.

- Всё так плохо прошло? - он рядом с ней садится так близко, что у них плечи соприкасаются.

- Отвратительно, - брюнетка глаза закатывает. - Ей нужно было все детали нашей последней ссоры знать.

А во взгляде далеко не злоба читается. А уже знакомая подавленность.

- Ты остался белым и пушистым, - она плечами пожимает, бровки вскидывая. - А я перестала следить за своим здоровьем и слишком худая.

Непонятно когда, но к разговору совсем незаметно бабушка подключается.

- Ты когда кушала-то последний раз? Муж твой смотрит куда? Вот кому худоба такая понравится?

А Селену на смешок пробивает.
Вряд ли её можно худощавой назвать.
Максимум, где результат её голодовок заметить можно - это талия и бедра, потому что штаны большие в этим местах стали.

- Это на здоровье же отразится легко может. Я это врачу говорю, - женщина смотрит на неё грозно. - Ты себя беречь должна. Рожать ещё.

Гомез хмурится.
И Аманда, и Триша явно её напряжение от этой темы замечают.

- Ну так моё же тело. Уж разберусь сама, - она не пытается обидеть, поэтому улыбку через силу давит.

- И ты из-за этого так расстроилась? - усмехается Зейн, руку ей на талию плавно опуская. - Меня и так всё устраивает, - ладонью ей по шее ведёт и губами горячими щеки касается. Брюнетка рот приоткрывает, выдыхая обрывисто, и голову задирает, когда отпечатки губ кожу ниже обжигать начинают.

За секунду она на нём оказывается, на коленях ёрзает, пока он дорожку поцелуев в зоне декольте выстилает.
И она руки к его штанам тянет, только вот он едва ли не встряхивает её, рукой за талию прихватывая и вместе с ней резко на ноги поднимаясь.
Она с тихим свистом вдыхает, руками за его плечи хватаясь, и на носочках назад пятится.
А он в губы её пухлые впивается и губу нижнюю кусает.

Фетиш его. Но только на неё.
Исключительно.

Ему крышу сносит от её сбившегося и хриплого дыхания.
Вновь обрывистый выдох ему в губы, когда парень её к стене прибивает.
Она ноготками ему в плечи впивается и, не выдерживая, снова руки вниз тянет, пальчиками по торсу скользя.
Но он её за запястье хватает и руки ей за спину уводит.
В губы улыбается ей довольно, жмется плотно, руки её от хватки своей освобождает.
И не замечает, как теперь он назад пятится под её давлением.
На кровать валится, а она сверху на ноги ему усаживается, ручки шаловливые под футболку запуская.

Думает, что сможет долго удерживать это господствующее положение?
Ни черта.

Он её за руки хватает, из-за чего она ему на грудь падает, и он снова сверху располагается, руки её над головой зажимая.
Гомез смотрит на него так невинно, ногами его бедра обвивая, и губу нижнюю кусает.
Уламывает его этим легком поцелуем в шею и уже стягивает с него футболку.
И едва ли не за мгновение сама без неё и без бюстгальтера остаётся.
Она, однако, в безвыходном положении.
Проиграла она уже.