Глава 7
Даня
О том, что бабы по своей натуре существа коварные и неблагодарные, я догадывался всегда. А после брака с Дианой убедился окончательно.
Дурят нашего брата во всем и по любому поводу. Но то, что конкретно эта баба окажется еще и контуженной на всю голову, оказалось сюрпризом.
Логики в поступках не было никакой. То она стонала, словно готова кончить от моего языка у нее во рту. То козой поскакала к другому, с которым вместо удовольствия за хорошие деньги придется пахать за гораздо более скромную сумму.
О том, что удовольствия там не будет, я готов был поручиться лично. Не то чтобы Лёха, или Алекс, как он нынче звался, поголубел в своей Грэйт британ. Нет, каким кобелем был, таким и остался. Чую, неспроста Ирка моя краснеет и бледнеет рядом с ним второй день.
Но к кому яйца подкатывать нельзя, Лёха знал. Во всяком случае, вчера вспомнил точно. И даже пообещал новую сотрудницу от мужиков своих подальше отсадить.
От кого еще Юлю придется отсаживать, я не думал. План с Лёхой был запасным. На совсем тяжелый случай. А основным оставался прежний - дожать, прижать и отлюбить до нужного результата. До подписи в контракте, конечно.
Вчера эта идея казалась нормальной. Не фонтан, но не вытаскивать же девчонку из дома насильно! С ее темпераментом одной расцарапанной рожей можно было не обойтись. А так - почти неделю помариновалась. Оценила возможности. Свыклась с мыслью. И в приличной атмосфере, под шампанское смогла бы принять правильное решение.
Ну, логично же! И волки при теле, и овцы при деле. Но нет, поскакала! Задом своим круглым виляя, каблучками цокая. Словно я железный.
Показал бы я ей, что у меня сейчас из железа... стоит, опадать не хочет. Но куда я ж со своей арматурой на улицу?
Пришлось сидеть. Ждать, пока сердце перекачает кровь от Младшего в другие не менее важные органы, и надеяться, что девка дальше лифта не ускачет.
Через минуту оказалось, что я почти угадал. Не ускакала. Но возле лифта рядом с ней стоял Михалыч. Как маленькую, держал за руку и бухтел что-то про "все будет хорошо" и "это совсем не страшно".
То, что это не про меня, я понял. От клаустрофобии спасал. А еще я оценил масштаб подготовки. Вместо того чтобы потискаться минутку в лифте. Или хотя бы дать себя полапать, беспокойная девка потащила с собой свидетеля. Защитника сирых и убогих.
Уже на этом моменте мне следовало сдать назад. Отбить свою Дульсинею и взять под контроль все, что будет происходить дальше. На всякий случай! Но рабочая неделя была нереально тяжелой, и я пропустил вспышку.
Вначале пропустил ее в лифте, позволив Михалычу заслонять мне натюрморт из персиков под платьем. А потом пропустил в ресторане.
Стоило открыться дверям, девка сорвалась, как гончая по команде "Ищи". Я только спину увидел. А еще через несколько секунд она нашла Лёху. Определила в толпе без подсказок. Сразу! Как никогда не могла определиться со мной.
* * *
Дебильная неделя заканчивалась так же дебильно, как и началась. Где-то на море жарила тощий зад моя секретарша. В саду учил обниматься очередную девчонку Кир. А меня снова бортанули. Почти как в рабочем кабинете.
Словно оставил в Англии свой инстинкт самосохранения, Лёха делал все, чего делать было нельзя. Не успел я избавиться от двух журналистов, которым срочно понадобилось мое мнение, как в руках гордой девки оказался бокал шампанского, а мой собственный партнер что-то втирал ей и скалился во все тридцать два.
Он будто забыл, как клялся мне не прикасаться к девке, и что чужое вообще трогать нельзя. Не чувствовал, как мой кулак мысленно впечатывается ему в челюсть и пересчитывает зубы.
Куда ни кинь, всюду клин.
Стоило ли ради этого ждать шесть дней? Ответ был очевиден.
Стоило ли сваливать из офиса пораньше, чтобы привезти принцессу? Тоже было ясно.
Хватку я потерял, что ли? Забыл, как с бабами общаться?
Ответы напрашивались не самые оптимистические. Такими темпами скоро мне грозило перейти в разряд папиков, которые с помощью симпатичных малышей клеят баб. А потом айфонами удерживают их рядом с собой.
В принципе, раскошелиться на презент можно было хоть сейчас. Пустить пыль в глаза перед всей толпой зевак. Но только девка мне досталась не того профиля. На эксклюзив потянуло. На голубую кровь с принципами, правилами и прочей нудистикой в голове.
А значит, все, что оставалось: присматривать за ней, чтобы никакая скотина руки не распустила, менять шампанское на воду, чтобы не захмелела совсем. И ждать.
Любимое занятие. Ага. Особенно когда аж руки чешутся сдавить ее упругий зад, душа требует зарыться носом между сисек, а член... о нем и вспоминать опасался.
Юля... Юлечка. И ведь с виду не было в ней ничего. Выглядела на все свои двадцать семь. Макияж все тот же, как в первую встречу, невзрачненький. Ни выреза, ни разреза.
А все равно обращала на себя внимание. Цепляла улыбкой. Не натянутой, как в рекламе зубной пасты, а настоящей, немного смущенной. Цепляла взглядом. Прямым, будто снизу, заискивая, смотреть не умела. Цепляла картинками из прошлого, когда скулила, насаживаясь на мои пальцы. Отчаянно так, жадно. Кайфуя, как никакая другая баба не кайфовала.
Смотреть и не лапать было мазохизмом. Знать, что все равно никуда не денется и станет моей, - адской проверкой на прочность.
Презентация, которую месяц с Лёхой готовили, шла будто сама собой. На вопросы я отвечал как на автомате. Делал то, что умел лучше всего: торговал знаниями и уверенностью:
"Да, рынок растет. Оборот обычных казино увеличивается на четыре процента в год, а онлайн - на шестнадцать. Главное, вовремя впрыгнуть в вагон".
"Да, валюту принимаем любую. Основная ставка на крипту, но платежные системы в ассортименте".
"Нет, мы не использовали готовое решение. Все программное обеспечение написано под нас. Оно уникальное и отвечает всем современным запросам пользователей".
Говорил и наблюдал. Как гордячка иногда косится в мою сторону, подслушивая. Как кусает губы, когда ко мне бабы подходят. Как без конца поправляет волосы. Взрослая вроде. С каким-то своим опытом за плечами. А глупая.
Мозг не включала совсем. Не чувствовала желаний. Плыла, как норвежский лосось на нерест, - против течения на полной скорости, по камням, сквозь водопады. С таким умением она не то, что шесть дней, - месяцами могла плавать.
А ведь все было так просто. Так легко читалось в жестах и взглядах.
Ненормальная.
Спустя полтора часа терпение мое кончилось. Журналисты уже получили ответы на все вопросы. Нетрезвые гости вовсю тестировали систему на своих телефонах. А моя будущая ассистентка оказалась недалеко от лифта.
Одна. Без шампанского. Без сопровождения.
Раздумывал я недолго.
Короткое женское "нет" потонуло в шуме толпы. Дверцы лифта открылись, стоило нажать на кнопку.
- Я никуда не поеду с тобой, - девка прильнула спиной к дальней стенке. Той самой, возле которой я ее уже имел.
- Клаустрофобия? - Лифт закрылся. Презентация, Лёха, дела - все осталось в прошлом.
- Хуже.
- Тогда у меня для тебя хорошая новость, - даже подходить к ней не стал. Так и стоял в метре, наблюдая, как по нежным щекам растекается румянец, а глаза начинают блестеть, словно она уже вся влажная.
- Какая?
- Далеко ехать не придется. - Нажал на кнопку своего тринадцатого и, зная наперед, что сейчас случится, начал расстегивать рубашку.
* * *
Все же она меня достала. До печенок. Бегунья хренова. Заставила вспомнить, как дрочить по вечерам в кулак. Почти вынесла мозг сегодня.
А теперь млела. Стоило только из лифта выйти, дверь в свою квартиру открыть. Так и сомлела. Первой потянулась к губам. Первой закрыла глаза.
Монашка моя беглая. Голодная. Жадная. Начисто забывшая о тормозах.
И вот нужно было до этого телиться? За яйца меня держать? Лёхе приговор подписывать?
Ничего не нужно было. Лишь сделать шаг. Как сейчас. Закинуть руки на плечи. Провести влажным языком по губам. И отпустить себя. В пекло и в рай - одновременно.
То, что она бешеная, я понял еще в прошлый раз. Совсем останавливаться не умела. Но в этот... Только подкинул ее вверх, спиной к стене прижал - как с цепи сорвалась. Ногами своими стройными обвила. Пальцами в волосах зарылась. Бедрами начала двигать. Как раз по члену. Требовательно так. Ритмично, словно до инфаркта хотела довести.
А я бы и дошел. Сердце за грудиной барабанило, как перфоратор. Уши закладывало. Хоть скорую вызывай, реанимационную.
С дефибриллятором, аппаратом ИВЛ и участливым медбратом, который все поймет и посочувствует.
Чтобы не сдохнуть, одно оставалось - против воли стащить девку с себя, бросить на ближайший диван и рот закрыть... пальцами. Затолкать внутрь, прямо до нёба. Чтобы сосала и не кипятила яйца своими стонами.
Хорошая была идея. Отработанная.
Но опять ни хрена не вышло. Стоило ее губам сомкнуться, втянуть мои пальцы поглубже... Я словно коленом в пах получил. Больно, хоть вой!
В голове все загудело. Накрыло меня от ее быстрого языка и рта. Не сосут так бабы пальцы! Влажно, жадно, закатывая глаза от наслаждения. Не шизеют до дрожи.
Все с ней было неправильно. Остро, как ножом по нервам. Терпения никакого не хватало. А ведь хотел по-человечески в первый раз. Разложить ее на кровати. Языком каждое чувствительное место найти, попробовать на вкус. Услышать, как имя мое кричит, когда пальцами подготавливаю.
Много чего хотел. Шесть дней в душе от руки план набрасывал. Отключался потом на подушке замертво.
Но не работало с ней ничего. Ни планы, ни мозги, ни терпение.
Сиськи с сосками острыми под руками горели. Колени все шире разъезжались. И не было рядом ни ведра со льдом, чтобы член засунуть. Ни веревки, чтобы самого себя связать.
Была лишь она. Сквозь трусы влажная, дрожащая и обсасывающая мои пальцы так, будто в жизни ничего вкуснее не пробовала. Нимфоманка. Моя собственная. Тоненькая, нежная, готовая.
- Скучала по мне?
Сил не осталось совсем. Я одним движением стянул с нее трусы. Обычные, не те черные с кружевом, которые она в лифте снимала. Мокрые, все в соке ее. Поднеси к носу и факай, пока от одного запаха не кончишь.
Девка не сдалась. Отрицательно головой качнула и пальцы сильнее сжала. Туго. Как между ног у нее. Я помнил.
- А если правду? - платье вверх задрал. До подмышек. Зубами сквозь тонкий бюстгальтер в сосок впился. Сладкий, как вишенка маленькая. Чувствительный, как вся девка.
Вместо ответа она в дугу вся изогнулась. Задышала быстрее, словно сама загибалась.
- А хочешь чего? - Никогда не был мстительным. Баб наказывать - только дурью маяться. Все равно ничего не дойдет. А сейчас аж ладони зудеть начали. Так и хотелось шлепнуть по попе за неправильный ответ.
Она с секунду молчала. Будто не поняла. Сосала пальцы все быстрее, а потом ладонью по груди пробежалась. Спустилась вниз. Сквозь штаны обхватила член и сжала. Требовательно, как права предъявляла. Уже совсем не дикая. Равная.
- Он тоже тебя хочет.
Я качнулся бедрами навстречу руке, вынул пальцы изо рта, а у самого улыбка по лицу растянулась. Отбегала.
- Пиздец как сильно.
Стрельнул в сторону спальни. Метров двадцать. Понял, что такой марш-бросок мне пока не по силам, и стал расстегивать ширинку.
* * *
Юля.
От судьбы и от бульдозера не убежишь. Догонит и раскатает в любом случае. Но я верила в себя. Как только из "Порша" выскочила, так и зажглась идеей, что смогу. Ради будущего. Ради Темки.
Я все же мать, а не подстилка какая-то. Должна же быть гордость, в конце концов. Нельзя от мужика так голову терять.
Вот я и не теряла. Наоборот - соображала быстрее, чем когда баланс всего магазина за год сводила. Консьержа уговорила в лифте проехаться. Наплела с три короба о том, как боюсь, но наверх попасть надо. Пообещала начальству его спасибо через сайт написать.
Чушь несла такую, что вспоминать стыдно. А потом в лифте за костюм пряталась. Чтобы только гад голубоглазый меня не видел. Чтобы не сверлил наглым взглядом, от которого ноги ватными становились. Так и ехали. Как на пороховой бочке.
В ресторане вообще в бега ударилась. Сама не знаю, как ноги на каблуках не переломала по плитке. Бежала куда глаза глядят. На инстинктах - к тому, кто сильнее и защитить сможет от бульдозера сзади.
И ведь повезло. С первой попытки нашла того самого Алекса. Высокого, почти как Милохин, широкоплечего, упакованного, как на показе мод. Заговорила, улыбнулась. Все сделала, как надо! Совсем не так, как на прошлом собеседовании.
А все равно какая-то часть меня осталась позади. Словно крючком рыболовным зацепилась и тянула сейчас. Дергала за леску. Легонько, настойчиво, не давая расслабиться окончательно.
"Беги, детка, попробуй!" - как на повторе в голове крутилось. И я старалась.
Не смотрела назад. Не реагировала, когда рука с дорогими часами шампанское мне на воду меняла. Общалась только со своим будущим боссом. О прежней работе рассказывала, новой интересовалась. Серьезно так, обстоятельно. Будто прямо сейчас готова начать и работать без выходных и перерывов на сон.
Отвлекала себя как могла. Делала все, чтобы только не слышать знакомый голос. Чтобы не видеть, как другие женщины в гада проклятого глазами стреляют.
А он ничем не помогал. Будто решил не харизмой, так мозгами покорить, говорил про казино. Словами умными бросался, аналитику выдавал такую, какая даже моим преподавателям в вузе и не снилась.
Через уши заходил.
Настойчиво так. Неотвратимо.
И о том, что бежать нужно, забывалось. Слушала вполуха, оборачивалась все чаще. Словно насиловала себя. И в то же время понимала, что не подходит мне эта работа. Вот так, без испытательного срока. Потому что не смогу я рядом находиться. В одном здании, на одной улице - не получится.
И весь мой оптимизм в машине, побег отчаянный - это от глупости большой. От поцелуя, который снова извилины распрямил. И на деле нужно было уходить. Опять ползти под свой панцирь и искать что-нибудь другое.
С такими планами я возле лифта и оказалась. Одна, никем не замеченная. С тахикардией как у бабульки-сердечницы.
А потом со мной случился он. Смел своим напором. Уволок от всех куда-то. И не оставил выбора.
Вопросов я не слышала ни одного. Чувствовала его тяжесть, вкус пальцев у меня на языке, жар во всем теле. Не знала, что можно так сильно хотеть мужчину. Прогибаться под него. Течь от одного только горящего взгляда напротив.
Все было новым. Ярким. Болезненным. И сжигающим от голода. Самка течная! А еще клялась себе, что сдержусь и никакое желание не запудрит мне мозги.
Наивная! Сейчас от желания все тело горело. Не хотелось ни поцелуев, ни ласк. Лишь почувствовать, каково это, когда тебя берут. По-настоящему. С таким же отчаянием, какое сжигает изнутри. Берет он. Красивый! Взгляд невозможно отвести. Ни от лица, ни от ключицы, ни от груди в отвороте рубашки. Сильный и возбужденный до каменного, горячего, непривычно огромного члена.
К счастью, мучить меня никто не стал. Трусы полетели куда-то в сторону. Платье тряпкой скомкалось над грудью. А потом в тишине зашелестела фольга. Диван прогнулся под тяжестью двух тел. И я чуть не задохнулась от первого жесткого и резкого толчка.
* * *
Боже, как мне было стыдно! Стыдно и хорошо! Ошиблась я все же, когда думала, что девственность нельзя потерять дважды. Можно!
Не было у этого сумасшествия ничего общего с первым, вторым, третьим и всеми остальными разами. Все по-новому, только теперь уже взаправду. Остро, ярко и... "Здравствуйте, Юлия Михайловна, я ваш оргазм! Да, я такой! Приятно познакомиться!"
Милохин слез с меня только часа через три. Уже в спальне, куда мы перебрались после дивана, после вполне удобного ковра в гостиной и после жесткой стены в коридоре. В память о ней саднило лопатки и на щеки волной накатывал румянец.
Кто ж знал, что сексуальный маньяк Милохина окажется еще и стенным фетишистом. Что он не сможет пройти мимо вертикальной поверхности, не притиснув меня и не оттрахав так, что потом нужно нести, как раненого бойца с поля боя.
Нет, я, конечно, не сопротивлялась. Ни на диване, когда вколачивал меня в сиденье, словно душу выбивал. Ни на ковре, где с прежней настойчивостью продолжил работать своим гигантским поршнем. Ни в коридоре, когда держал на весу и насаживал на себя. Медленно, напрягаясь каждым мускулом и не мешая мне облизывать все, до чего могла дотянуться.
Ни в спальне.
Там и мысли о сопротивлении не возникло. Желание роилось лишь одно - оказаться сверху. Почувствовать, как это быть ведущей в сексе с ним. Наивное желание, глупое. Исполнимое только в мечтах, потому что в реальности... Стоило коснуться спиной матраса, как подлец губами своими подписал мне приговор. Смерть. Мучительная, сладкая от языка его у меня между ног и рук на груди.
Нет, Лизке об этом знать было нельзя. Она и пальцы-то с трудом пережила. А язык... Упругий, горячий, ласковый. Веревки из меня вил. Кричать заставлял до хрипоты, умолять остановиться и потом стонать, чтобы продолжил.
Стыдно было сейчас, аж уши горели. И перед соседями, которые наверняка вопли эти слышали. И перед гадом языкастым, который лыбился потом, как Чеширский кот. И перед собой. "Дожила, Юля. А ведь изображала, что ты не такая и не потечешь от него в страну Оргазмию".
Потекла. И "еще" просила. И "сильнее" стонала. И вообще... Зарыться бы сейчас под одеяло с головой. Сгорать там тихонечко со стыда и улыбаться. Как же все это было потрясающе. Как жила без такого раньше?
Как бы ни мечтала, сгореть мне никто не дал. Губы лишь успела прикрыть, как одеяло снова полетело в сторону.
- Я, конечно, обещал доплату за переработки, но упахивать свою работницу в первый день... Что я, зверь какой-то? - чудовище вполне по-настоящему укусило меня за ягодицу, а потом стало дуть на место укуса.
Словно ведро холодной воды на голову вылили, я резко села на кровати. Ахнула. А после от воспоминания, что сделала какой-то час назад, опять упала.
Контракт. Два экземпляра в толстой папочке. С ручкой, которая отказывалась писать, и пришлось в спешке расписывать прямо на простыне. Боже! Я это сделала. Подписала не перечитывая. Каждую страницу. Еще и на обороте.
Теперь уже горели не только щеки. Пылало все! Картинки, как именно проходило подписание контракта, вспыхивали перед глазами, и между ног ныло, будто прямо сейчас мой новый босс повторял недавний трюк.
* * *
Возможности отказаться у меня не было. Ни-ка-кой! Об этом не стоило даже думать. Ни одна сила на свете не могла бы остановить в тот момент. И это неудивительно.
Не добившись своего уговорами, Милохин пошел другим путем. Вернее, не "пошел", а... ворвался.
Я только-только отошла от пытки языком. Впервые за долгое время смогла сдвинуть ноги, как это животное придумало новое испытание. Даже не интересуясь, готова ли я к следующему акту, будто безвольную куклу, меня поставили на колени. Подложили под живот подушку. Шлепнули по заднице. Смачно, с оттяжкой.
А на другую подушку, прямо перед лицом, бросили контракт. В двух экземплярах!
- Будем считать, что с испытательным сроком мы справились отлично. Подписывай!
Гад снова ударил меня по попе. Звонко. Так что чуть не взбрыкнула. Но тут же ладони по ягодицам сползли ниже, настойчиво раздвинули колени. И развилки ног коснулось что-то твердое. Большое, гораздо больше пальцев. Уже знакомое.
- Ты отдохнуть не желаешь? - Мое предательское тело отозвалось приятной тянущей болью внизу живота. Мгновенно. Оно словно забыло, как извивалось на кровати всего несколько минут назад.
- Если хочешь отдохнуть, есть один способ. Берешь ручку и подписываешь.
- Не надейся! - я мужественно стиснула зубы, но на ручку даже не взглянула. Должно же было выработаться какое-то привыкание после четырех оргазмов. Как иммунитет на вирус! Не всегда же этому гаду добиваться от меня полного подчинения.
- Уверена?
Горячие губы коснулись спины, чуть ниже лопаток. Следом по позвоночнику пробежала огненная волна, и я сама не заметила, как выпятила зад.
- Конечно.
- Обожаю твое упрямство! - взяв меня за бедра, Милохин медленно потянул на себя. - И все остальное обожаю, - добавил так хрипло, что вздрогнула.
О том, что это будет неравная схватка, можно было догадаться с самого начала. Чистой игры от него я пока вообще не видела. Но то, как он играл... Какие штуки выделывал с моим телом... это было за гранью.
Еще на коленях я держалась. Он таранил таранил меня сзади. Влажные шлепки эхом отражались от стен, и из-за быстрых движений картинка перед глазами размывалась, как в экспрессе.
Когда поднял и прижал спиной к своей груди, тоже не сдавалась. Под этим углом член задевал какие-то особенно чувствительные точки, и молчать было сложно. Чтобы не перепугала воплями всю высотку, Дане пришлось переключиться с сосков на губы и закрыть мне рот рукой.
Но, когда он снова опустил меня вниз... прижал голову к матрасу и начал буквально ввинчиваться, сознание отключилось. Я стала просто самкой. Жадной, буйной, текущей на его член и готовой на все, чтобы только эти нереальные круговые движения, это трение не прекращались.
Повторять свое предложение Милохину не понадобилось. Прямо перед тем, как окончательно потерять голову, я подтянула к себе документы. Быстро, между толчками, подписала каждый листок. И уже через секунду орала: "Да!"
Вначале просто орала. Потом захлебывалась слезами от того, как сильно это было.
Сожаление на тот момент даже не кольнуло. В голове стоял туман, а тело растеклось по простыне. Меня не было. Рядом мужской голос что-то нашептывал. Меня гладили, осыпали поцелуями щеки и плечи. А я лежала в собственной нирване, не своя и не чужая.
Сейчас, когда пришла в себя, стало стыдно. Эта непривычная жгучая эмоция захватила целиком. Но врать себе больше не удавалось - стыдно мне было не из-за контракта. Он валялся на полу вместе с пачкой презервативов и обрывками фольги. Отличная компания!
Щеки горели из-за другого. Никогда, даже в фантазиях, я не знала, что способна так отвечать, так шуметь и так загибаться от удовольствия. Не было у меня такой функции. Обычная бухгалтерша, мать-одиночка, вся жизнь по схеме "дом-работа-магазин-дом".
А теперь распробовала. Подсела с одного раза. И пока не готова была отказаться от повторения... вновь и вновь.