Глава 6
Учиха всё так же валялся на холодном полу с привязанной к стене рукой. Голый, замёрзший и измученный. Сколько дней он здесь провёл? Один, два, три.. а может вовсе четыре? Итачи сбился со счёта, ему часто приходилось терять сознание.
А прямо сейчас он спит больным сном. Раны начали гнить, поднялась температура. И в без того холодном подвале стало ещё холоднее. За эти дни без еды и воды тело исхудало и буквально начало сушиться. Сальные волосы прилипали ко лбу и закрывали глаза, но не кому было их поправить. Засохшая на коже кровь походила на грязь. Он лежал не подвижно, как мёртвый.
При дыхании грудь парня тяжело, прерывисто поднималась и также измучено опускалась, словно барохлящий двигатель. Казалось, он с минуты на минуту перестанет дышать.
Дыхание и в правду приостановилось, когда эхо за дверью принесло звук чужого шага. Дверь, громко скрипнув, впустила в помещение Кисаме.
- спишь? Не спи!
От шума Учиха проснулся и слабо дрогнул. Парень попытался привстать, чтобы хоть как-то казаться не сломленным. Он с большим трудом сел в позу, слабо похожую на ту, в которой он сидел раньше и повёл взгляд на маньяка.
- оу, не стоит так церемониться. Не люблю это всё. Ты и в старой позе казался очень привлекательным — комплимент? - нет, откровенный стёб, сопровождающийся гоготанием мужчины
Рядом бросили упаковку бинтов, спирт и плитку непонятных таблеток.
- лечить тебя пришёл — Хошигаке уселся рядом и, фыркнув, проговорил — как врач ёбаный...
- зачем ты меня лечишь... — Итачи сказал так тихо, что засомнивался, услышали ли его.
Маньяк оторвался от дел, посмотрел на парня как-то осуждающи, а далее широко ухмыльнулся.
- Зачем? Чтобы потом подольше помучить. Логично же. Странно, что полицейский вроде тебя не догадался.
Мужчина неосторожно снимает бинт, сдирая еле образовавшуюся корочку. Капля крови змеёй течёт по багровой коже.
Кисаме цыкает и присасывается к ранке, неприятно лижет, заставляя Итачи поморщится.
- так, теперь обработаем — всё заливается спиртом, вспенивается и начинает саднить. Брюнет кусает губу, пытается отодвинуться, тихо шипит сквозь зубы.
Но его грубо хватают за шкирку и притягивают ещё ближе.
- не рыпайся
Когда пена проходит, Кисаме подносит чужую руку поближе к лицу, чтобы рассмотреть. Кинув себе под нос какие-то выводы, поливает второй раз. Рефлекторно полицейский дёргается, но маньяк, расценив это за очередную попытку сбежать, впадает в ярость.
- тебе же сказали... Не рыпайся! —рычит он.
Сильная рука больно зацепила за плечо. Всё кругом смешалось, стало нечётким. Всё потому что Учиху сейчас трясут, как ненормального. Так продолжается с минуту.
- успокоился? — Итачи отрешённо кивает
После того, как Кисаме забинтовал и руку и ногу, он выдавил две таблетки. К губам сначала подносят одну.
- давай, открывай рот — Учиха непослушно воротит голову — давай, я сказал! — полицейский лишь дальше отводит голову. Не будет он принимать ни каких таблеток. Мало ли, что ему подсунут.
Кисаме тяжело взохнул, прикрыл глаза, но тут же, через секунду, резко поднял веки. Хошигаке властно поднёс руки к лицу Итачи, пальцы до боли впиваются в щеки, против воли вынуждая разжать зубы.
- Открой рот я сказал!
Учиха не слушал. Тогда Кисаме попытался засунуть пальцы в рот, но Учиха всё ещё противостоял.
- Сука, я сказал открой рот! — кричал Кисаме. — сейчас сам откроешь... — ладонь легла на лицо, маньяк зажал нос полицейского. Дыхание перекрыто. Через некоторое время лицо стало красно-синим, парень надеялся потерять сознание, но проклятые инстинкты вышли сильнее. Он раскрывает рот для глодка воздуха, в этот момент маньяк успел закинуть таблетки. И теперь уже сам Хошигаке не давал полицейскому открыть рот, до сводящей боли сжимая челюсти, чтобы тот не выплюнул таблетки.
- Знаешь мне нравятся грязные жертвы. Когда они оказывают настолько сильное сопротивление, что делают хуже самим себе. Ооо, как же это возбуждает! А помнишь себя? — безвольную руку подняли и отпустили, та громко упала на пол. Итачи быстро жмурится и смотрит на маньяка из под лобья — как ты пошёл на меня в переулке! Хм.. Как же ты там кричал? — маньяк задумчиво поднял взгляд и приставил кулак ко рту— "стоять! Работает полиция!" Но ты быстро провалился... — он говорил это так, будто и вправу расстроен — А многие жертвы до-о-олго держаться. Хотя у тебя даже был пистолет! АХАХХАХАХАХАХАХА ты правда думал, что сможешь поймать меня в одиночку? Ты ж хиляга! Хотя даже после своего пройгрыша ты продолжаешь оказывать сопротивление. Пойми, ты уже опоздал. Твоя жизнь теперь пренадлежит мне
Резким движением он толкнул парня к стене и привалился к нему сам. Кисаме взерал с высоты своего роста, показывая свою власть.
- и запомни: ты ничего не сможешь мне сделать. Ты даже заблокироваться от ударов не сможешь. Ты просто не в том положении, чтобы противостоять мне. Так что лучше буть послушным мальчиком и забуть о том, что ты дядя полицейский и должен служить родине. Ну не боись, рано или поздно в этом подвале ты это поймёшь.
Таблетки оказались ужасно горькими, настолько, что онемел язык. Брюнет ненавистно покосился на мужчину.
- это всего на всего жаропонижающие — пояснил Кисаме — а за то, что отнял у меня время... — небрежная пощёчина прилетела Учихе и пришлась больше на ухо. В голове тихо зазвенело. Все мысли растворились. Глаза смотрели в пустоту.
Кисаме настучал себе на коленке какой-то ритм, а после встал.
- ладно, сейчас приступим к тому, зачем я пришёл — он невесело улыбнулся, смотря с верху вниз
Скрипнув дверью, он ушёл и совсем скоро вернулся с непонятным боксом. Щёлкнули защёлки грязно-жёлтого бокса, и Хошигаке достал несколько вещей. Полицейский с безразличием повернул голову, чтобы посмотреть. Набор иголок и катушка чёрных ниток.
- знаешь, а я в детстве швией хотел быть... — хитро проговаривает Кисаме
И что он собрался с этим делать? Неужели зашьёт порванную полицейскую форму?
Маньяк бросил оценивающий взгляд на парня. Итачи весь обмер, перестал дышать, кажется, что кровь застыла в жилах и сердце в тот момент перестало двигаться. Что на этот раз?! Что с ним будут делать?!
Заметив это, Хошигаке усмехнулся.
- чего весь напряжённый такой? — мужчина придвинулся. Он сложил человечка из двух пальцев и зашагал им по худому бедру, подбираясь всё выше. Кисаме заулыбался, застенчиво, как подростк улыбается перед признанием. А вот по Учихе забегали мурашки, глаза застыли в мёртвом ужасе.
Тихо. Жутко.
Слышно только, как Кисаме шепчет счёт шагов.
- десять, одиннадцать... — Вот человечек дошёл до живота — двенадцать, тринадцать... —идёт по солнечному сплетению — четырнадцать, пятнадцать...—Останавливается, не доходя до ключицы.
Неожиданно маньяк улыбнулся так, как улыбался когда избивал жертву, по больному, безумно и пошло.
- нет! — проронил полицейский
Откуда-то выуденное лезвие ножа блестнуло лишь на миг, тут же врезаясь рядом с правым соском. Вовсе не глубоко, чтобы серьёзно ранить, но этого хвалило, чтобы змейки крови потекли по соску. Лезвие идёт ниже на десяток сантиметров. Итачи выдыхает сквозь зубы, чувствуя как нерваня дрожь покрывает тело. Он закусывает губу, громко мычит, будто бы пытаясь отвлечься от боли.
- вот так — Кисаме отбрасывает нож на пол и с интересом щупает рану — теперь есть что зашивать — жёлтый глаз подмигивает парню. А Учиха, переставая жмурится, медленно открывает глаза полные шока и понимания, что сейчас будет больно. Это... Это его сейчас будут шить?!
Отчаяние.
Спустя несколько неудачных попыток вдеть нитку в иголку, мужчине всё-таки удаётся попасть в ушко. Он довольно хмыкает и поворачивается к жертве.
- ну что, начнём? — горячие, твёрдые пальцы касаются кожи. Движения знакомы, маньяк сводит края раны и пробивает иглой кожу. Та движется в плоти медленно, ровно и чертовски больно, а вслед за ней тянется нитка, задевает собой ранку и трётся об её края, делая только больнее.
Итачи сопяще дышит, глубоко и нервно. С каждым разом дыхание становится быстрее и короче, пока грудная клетка не начинает подниматся с бешеным темпом, капля пота течёт по вписку, взгляд прикован к кровоточащему порезу. Игла всё больше протыкает тело, Кисаме зашывает тчательно, почти без пробелов.
- всё — Хошигаке утирает лоб и смотрит на свою работу, гладит ровный шов. — нет, не понравилось мне шить
Учиха не меняется в лице, лишь закрывает глаза, радуясь, что больше не придётся зашиваться на живую.
- хм — мужчина берёт руку брюнета, завороженно проводит пальцем по ногтям — хочу покрасить твои ногти
- ц... — красить ногти? Ещё чего, Итачи ведь полицейский! Полицейский, а не какой-нибудь подросток.
Тем временем маньяк сложил швейный набор и уже рыскал по своим полкам в поисках лака.
- нашёл! — подойдя, он присел рядом на корточки — тебе каким накрасить, синим, фиолетовым, аль чёрным? — полицейский скупо отводит взгляд. На это Кисаме скучнеет — а я ведь первый раз тебе выбор дал... Ну и пошёл ты. Чёрным накрашу
Вышло не аккуратно, в некоторых местах лак заходил за границы, а в некоторых ногти оставались недокрашеными.
- во, красавчик — маньяк подул на ногти и потряс чужие руки — как тебе? Оцени — в ответ он получил молчание. Маньяк скалит свои острые зубы в недобром жесте и угрожающе рявкает. Берёт полицейского за голову и приближается к нему вплотную. От шока Итачи просто молчал и пытался судорожно вырваться, невольно смотря маньяку в глаза.— хм! Будешь молчать я накрашу тебя как последнюю шлюху, напялю на тебя обрывки твоей формы, приставлю к твоему молчаливому рту свой член и сфотографирую. Развешу по всему городу твои уродские фотки, пусть все знают, какой ты "гордый" полицейский
Яростный крик скатился с губ.
- посмей! Только посмей и тебя сразу найдут мои ребята и посадят! Я полицейский – честный полицейский! И даже если ты будешь изводить меня я всегда им буду!
Кисаме хмурится только сильнее, кулаки сжимаются до белых костяшек.
- не нравится как я накрасил? Хорошо! Сейчас исправим...
Быстрым шагом он метнулся к своему столу, что-то агрессивно оттуда взял, уронив другие вещи, и поплёлся своей сутулой походкой обратро.
- хорошо... Не хочешь – не проблема!
Запястье сжали до боли, а на ладонь надавили пальцем, так, что кисть онемела. Та вещь, которую он взял со стола, оказалась плоскогубцами. Всё произошло настолько резко, что парень не успел понять, что произошло. Ноготь на указательном пальце вылез так легко, что боль приходит запоздало. Пластинка ломается под давлением пласкогубцев, вслед тянется вязкая кровавая нитка. Она рвётся и пачкает собой пол. Боль приходит только тогда, когда пласкогубцы зажали второй ноготь. Итачи почти перестал дышать, каждый вдох сопровождался скулежём, а от каждого выдоха дрожала голова. Он застыл в немом страхе. Взгляд с ужасом метался то на пласкогубцы, то на кровавый след на полу, то на пустующий без ногтя палец.
Без ногтей остались уже три пальца. Для мизинца пласкогубцы оказались слишком громосткие. Маньяк несколько раз попробовал подцепить ноготь и, не выдержав неудачи, просто сжал металлом первую фалангу.
Хруст кости. Кровь.
Душераздерающий крик пронзил комнату. Итачи истерически орал, слюни разлетались по всюду. Невольно он начинает биться в верёвках, понимая, что никак себе этим не поможет. Сквозь собсвеный истошный крик прорезается чужой, яростный.
- ты сам виноват! Ты сам меня выбесил!
Итачи запрокидывает голову, затихает ненадолго. Почувсвовав, как последний на руке ноготь вырывают, Учиха вновь заливается воплем.
Слёзы стекают по вискам, быстро, но почти неощутимо. Для других было бы даже щекотно, но не для Итачи. Боль заглушает собой всё – то, о чём ты когда-то думал, то, о чём думаешь сейчас и забирает собственное тело. Даже самый гордый человек готов кричать, плакать и умолять о передышке.
Кисаме заканчивает с левой рукой и берётся за больную правую. Сдавленный крик, вымученный ответ сорвался с искалеченных губ.
- не надо, я понял! Я понял! П-пожалуйста, н-н-е-н-на-д-до-о-о...
Маньяк и взгляду не бросает, хмыкает высокомерно.
- ничего ты не понял... Хах, полицейский
Он с силой держит руку, хоть такое удержание ей и не требуется. Выдёргиавет каждый ноготь по очереди.
Большой..Указательный.. Средний.. Безымянный.. Мезинец, на этот раз осторожнее.
- нет... Нет! Нет! Нет! Ненавижу тебя! — слёзы текли без контроля. Было так больно и обидно, что полицейскому было плевать на всё. То, как он сейчас выглядит. То, что он сейчас несёт. И то, что будет с ним потом. — больной садист! — цедит напоследок он
Синее веко дёргается.
- чего-о-о?! — парня хорошенько приложили пласкогубцами о тёмный затылок. Искалеченая голова повисла не в праве больше двигаться.
- не понимаешь на словах? Ничего... — он улыбнулся, взяв голову парня за подбородок — Я дам понять твою слабость физически... Я уничтожу в тебе полицейского и окончательно превращу в жалкую жертву
Мерзкое хихиканьке звучит в темноту.