Глава 4
В глазах то и дело темнеет. Сознание то покидает Итачи, то приходит к ниму короткими вспышками, которые он толком и не помнит. Тело ослабло настолько, что, кажется, оно сейчас ветает где-то между реальностью и пространством. Оно и к лучшему, ведь в любом пространстве лучше, чем в подвале. Разум ведёт, да так сильно, что думать не получается. Итачи смотрит на всё будто со стороны.
Вот маньяк приходит с тазиком и бинтами. Вот его начинают обрабатывать. Движения резкие, расчитывающие на дополнительную боль, но к счастью, Учиха почти перестал чувствовать свою руку. В глазах в очередной раз темнеет и парень непременно потерял бы сознание снова, если бы на руку не начали что-то лить. Руку обдаёт холодом, по началу даже приятно. Но через мгновение рука вспыхивает болью, раны жжёт, щипит, будто выворачивает изнутри. Итачи дёргается, стонет что-то невнятное. На голову льют ту же самую жидкость, губы чуть жжёт, полицейский облизывать их. Саке - понимает Учиха.
- не вздумай терять сознание. Подохнешь раньше времени
Бинты крепко наматывают на руку. Та продолжает болезненно ныть, а саке расходится по ранам мелким пощипыванием. Хотя бы кровь не течёт ручьём, как буквально пять минут назад. Спирт попадает в организм через раны и удивительно быстро расходится, Итачи слегка пьянеет, от чего ему становится хуже. Но он готов противостоять маньяку до конца. В нём ещё осталась сила. В нём ещё горит воля.
- так, куда я тебя там ещё пырнул? Ааа! В ногу!
Штаны успели пропитаться кровью. Тёмное пятно расползалось от всё ещё торчащего в плоти ножа по всему бедру. Маньяк крепко берётся за рукоядку, медленно вытягивает оружие. С лезвия так и течёт яркая кровь, будто дождь стукается об пол. Мужчина ловит языком несколько капель, хищно распахивает глаза и вылизыввет лезвие подчистую.
- твои штаны все в крови, придётся снимать
- нет! - Учиха брыкается, пытается толкаться, но это не мешает мужчине. Он разрезает штаны и отбрасывает испачканую кровью ткань. Парень остаётся стоять в нижнем белье и форменной рубашке. Оставшись почти полуголым, Итачи понимает, что с каждым разом его участь всё приближается и приближается. Она чуть ли не дышит ему в спину своим жудким, неизведанным дыханием, вызывая полосу мурашек. Полицейский понимает, насколько беззащитен перед неизвестностью. И с отчаянием признаёт - ему страшно.
- так и хочется оставить тебя полностью голым
Становится противно от собственной беззащитности. Злость накатывает комом и подталкивает сделать глупый, но такой правильный поступок
- как... тебя.. зовут?... - парень тихо отзывается сорванным голосом. И поднимает голову, щура пьяные глаза.
Мужчина сначала смотрит безразлично, а потом ухмылка сама по себе натягивается во всё лицо
- Кисаме. Хошигаки Кисаме
- пошёл ты, Хошикаге Кисаме - Учиха вновь опускает лицо в пол, теперь чувствуя себя не таким уж и жалким - тебя посадят... Хоть сделаю это не я, но посадят...
Кисаме хмыкает удивлённо.
- как вижу, с саке больно смелый стал - кулак с огромной силой выбивается в скулу. Полицейского берут за челюсть, сжимают стальной хваткой до боли, теперь и слова не скажешь - знаешь, а я поражаюсь тобой. Ты сейчас связан, ты ранен и ты в заложниках. Тем не менее ты продолжаешь нагло огрызаться. Понимаю, все хотят умереть достойно, но... - приближается лицом в плотную - дам тебе совет. Хочешь выбраться из ямы, прекрати её копать. Но в твоём случае - хочешь сдохнуть в яме без болезненно, прекрати копать, чтобы земля не сыпалась тебе на лицо и не забивала твою глотку - Кисаме расхохотался от собственных слов
Вкус чужих губ отвётливо чувствуется. Горький, мерзотный. Язык так нагло проникает в рот, по хозяйки прохаживается по зубам. Итачи давится, когда языки соприкосаются друг с другом. Как только маньяк отходит, отталкивая голову Учихи, тот хрипло закашливается, будто в попытке отхаркнуть чужеродный вкус. Кашляет до рвотного рефлекса, и его бы непременно вырвало, если бы было чем. От этого слезятся глаза, горло першит.
- а своего имени не назовёшь? Это не слишком вежливо со стороны такого культурного полицейского - парня берут за волосы, поднимают голову против его воли
Итачи смотрит в глаза напротив, злостно стискивает зубы. Он привык смотреть страху в глаза, но так не привык быть беспомощным. Он всегда спасал жертв, но сейчас жертва он сам и его никто не спасёт.
Парень слегка вздрагивает, когда руки занырывают в оба его кармана. Быстро шарят там и находят то, что искали. Кисаме ещё сильнее ухмыляется, раскрывая учихавские документы
- Учиха Итачи значит... Оу, старший лейтенант
Книжка летит куда подальше, а маньяк кидается на парня, повисая у него на плечах. Острые зубы впиваются в шею, с хрустом прокусывают кожу, капли крови выступают в ответ на грубость, но Кисаме этого мало, словно он хотел откусить кусок. Учиха шикает, ватягивает воздух сквозь зубы. Он невольно замирает, когда у уха звучит горячий шопот.
- полицейские обычно меня раздражают. Но ты, И-та-чи, мне нравишся. Поэтому постараюсь сделать так, чтобы твоё поколеченое тело хотя-бы опознали - мужчина берёт бутылку саке с пола, жадно делает несколько глотков и громко выдыхает, сморщившись- что же, начнём
Его хватают за воротник, резко разрывают форму, та трещит, будто возмущаясь, а несколько пуговиц падают на пол, укатываясь в темноту комнаты. Маньяк орудует ножём, нещадя режет рубашку и отбрасывает обрезки в беспорядочную кучу. Кожа отчётливо чувствует холод подвала, чувствует мозолистые пальцы, скользящие по позвонкам и вызывающие мурашки. Полицейскому страшно ведь, прямо сейчас, он окунётся в неизвестность с головой, она утянет его на дно, будет пытать там и, возможно, парень больше никогда не вынырнет на поверхность. Горячий язык идёт от солнечного сплетения до ключиц. Кисаме на миг останавливается у лица, медленно скользит взглядом по жертве и резво кусает за рану на щеке, издав рык. Итачи коротко кричит, мучительно вскидывает брови. Его больную руку развязывают, та, вопреки всем ожиданиям полицейского, тяжело плюхается на пол, совсем не управляемая, будто бы не своя. Затёкшие ноги уводят из под тела, положив на пол. Тело почти лежит на полу, только завязанная рука держит торс навесу. Парень с ненавистью смотрит из под лобья, поджимает губы, он так старательно пытается скрыть страх за ненавистью, но неуютное чувство прокатывается в груди, напоминая о своём присутствии, а капля пота на лбу тому доказательство. Он выгибает спину, пытаясь уйти от чужих пальцев, и закрывает глаза, закусывая губу, когда те впиваются в кожу. Руки трогают Итачи везде, больно зарапают, впиваются в кожу, гладят. Хочется кричать, завопить что есть горло, заглушая боль. Но Учиха сново держится, корчась, когда через чур нестрерпимо. Цепкие пальцы добрались до соска и сразу же сжали, не отпуская. Маньяк усмехнулся, хитро взглянув на полицейского. Тот откинулся куда-то в сторону, а изо рта на миг вырвался здавленный звук - отдалённое подобие стона, но звук быстро стих, толком и не удовлетворив и без того злого мужчину. Кровь вылетела из приоткрытого рта, когда в живот прилетел крепкий удар. Перебинтованную руку поднесли к лицу, "сейчас что-то будет" подумал Итачи.
- ты забыл?! - рявкнул Кисаме и потряс руку жертвы- забыл, что произошло с твоей ручёнкой, когда ты решил сдерживаться?! Так вот я напомню! - предплечье грубо сдавили, нажимая на свежие раны под бинтами
Итачи страдальчески промычал, заныл, заскулил. Сжатые глаза задрожали, парень оскалился. Слишком больно, чтобы стерпеть и промолчать.
- так вот, если в твою "терпеливую" голову взбрендит желание помолчать, то я знаю как тебя разговорить
Итачи смотрит приоткрытыми, мокрыми глазами в глаза напротив, это только злит Кисаме.
- ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ?! - На руку надавили второй раз, от этого Учиха громко вскрикнул и задрожал, попытавшись выдернуть неподвижную руку
- угу! - проскулил брюнет, лишь бы отпустили
Её отпускают и она опять шлёпается на пол.
- пф, ведь приласкать тебя хотел - пробубнил мужчина, поддевая край полицейских боксеров. Движения стали резче, раздражённей и от этого болезненней. Бельё полетело в неизвестном направлении, в то время как руки ухватились за костлявую талию, притянув поближе. Маньяк тяжело навалился сверху, подминая под себя. Массивное предплечье удушающе легло на шею и пригвоздило затылок к полу. Вторая же рука скользнула меж ягодиц. Средний палец со всей развратностью и пошлостью обвёл колечко мышц и, с усилием надавив, проник внутрь на одну фалангу. Шипение раздалось по помещению, перерастая в короткий вопль, когда сразу два пальца стали усердно проталкиваться. Учиха ёрзал бёдрами, извивался, чтобы уйти от назойливых пальцев. Но те только глубже вошли, раздирая всё вокруг в кровь. Итачи завопил ещё громче, запрокинув голову. Массивное предплечье заглушающе надовило на глодку и ор постепенно превратился в хриплый кашель. Парень в панике раскрыл глаза, захрипел, задёргал ногами.
Страшно.
По помещению, словно из глубины озера, прокатился злорадствущий хохот, эхом отразился от стен, врезаясь в уши. Душить перестали, давая шанс на отрезвляющий глоток воздуха, полицейский рефлекторно и быстро ловил ртом воздух, в опасении, что задохнётся.
Душно.
- да! Да! Ещё! Кричи ещё! - затрепетал манньяк, возбуждённо толкая бёдрами- То, что ты пытаешься отбиватся от меня, хотя сам понимаешь, что это не поможет - чувсства парня слёгкостью прочитали, от чего становилось всё больше не по себе. - ты...ты только пытаешься оттянуть свою участь! Ты смотришь на меня с животным страхом. Это заводит!
Когда внутрь начал проталкиваться третий палец, наружу выступила кровь.
- вытащи!... - тихо проскулил Итачи, испытывая режущую, распирающую боль.
- а вот я так не думаю - гадкая ухмылка просверкала на гримасе Кисаме. Он победил. Жертва сдалась.
Испачканые кровью пальцы выскользнули. Маньяк покрутил рукой, рассматривая свои пальцы и улыбаясь зубами, уже как-то по больному - безумно.
- ты ещё не полностью подготовлен, но плевать я на это хотел. Я замучался ждать.
Полицейский для него как игрушка... Игрушка, к которой относятся без капли уважения, сострадания и аккуратности. А когда с ней наиграются и срок годности истечёт... От неё безжалостно избавятся, не оставив воспоминаний и быстро забыв. Впрочем, для чего ещё нужны жертвы?
Мужчина стянул бельё уже с себя, выпуская наружу разыгравшийся ствол. Учиха побледнел от одного только вида чужого члена, он сгорбился, несколько раз издав тошнотворные звуки.
Хошигаки не обратил внимания на парня, лишь поудобнее пристроился, наводя головку в нужное место.
Всё произошло в одно мгновение.
Полицейский в ужасе раскрыл глаза и приоткрыл рот, мельком встретившись взглядами с насильником, и опустил глаза вниз, прежде чем в него протолкнулись, и головка струдом проникла в вход.
Слёзы второй волной брызнули из глаз. Учиха никогда не чувствовал подобной боли. Маньяк с усилием стал протискиваться глубже, но узкие разодранные стенки почти не давали этого сделать. Итачи заорал ещё пуще, приподнялся на логтях и стал медленно отползать, хоть это ничуть не спасало.
Он понимал, что здесь он по своей вине, что, если бы не его жалкое желание получить звание выше, он бы не полез на маньяка в одиночку. Он сам сделал и подписал договор на пытку, и поэтому, ему придётся терпеть боль. Он никуда не сбежит, не спрячется. Остаётся только молиться, чтобы поскорее потерять сознание.
- туго блядь, не удобно - Кисаме поёжился, поставил ладони на учихавские плечи, придавив.
Первый толчок и тело прошибло болью, оставаясь язвительными вспышками. Итачи взвизгнул, чувствуя, как внутри всё разрывает, распирает и саднит. Воторй толчок, третий. Учиха продолжает кричать.
Больно.
Кровь служит смазкой и член внутри начинает лучше скользить, маньяк улыбается.
Мужчина набирает скорость. Движения грубеют, Кисаме словно дичает - загрибает своими руками ближе, кусает, не контролируя силы, вырывает волосы по неосторожности. А Итачи как загнанное в тупик животное - беспорядочно извивается, мечется взглядом повсюду. От боли начинается дрожь, тело деревенеет и парень перестаёт себя контролировать.
Внезапно Хошигаки несколько раз проталкиватется под разными углами и на один из них по телу точно разносится ток, волна жара проходится по мышцам, всё сводит приятной судорогой против собственной воли, полицейский с криком глотает воздух. Боль смешиваится с приятным ощущением, но настолько неправильным, что снова хочется выплюнуть свои внутренности.
Мерзко.
Становится только страшнее, без контроля собственного тела голос всё чаще вырывается, взгляд становится туманным, а каждый вдох даётся с трудом. Стоны боли сливаются со стонами приятности, превращаясь в пошлую музыку для ужей Ксиаме.
- а ты, я вижу, не так уж и против
Жестокие толчки всё чаще и чаще. Боль перекрывает собой все остальные чувства.
Манькак делает решительный толчок, стонет сам, запрокидывая голову. Тёплая волна проходится по внутренностям - в парня кончили. Лезвие легко проходится по коже, режет грудь, проявляется кровавая надпись "мой", которую Хошигаки так тщательно пытается выделить, но этой боли будто и нет, на фоне другой, что снизу. Кисаме резко выходит из тела, встаёт и, даже не оглянувшись на израненую жертву, уходит.
Слёзы снова потекли, но... Уже не от боли. Итачи только что лешили мужественности, чувства собственного достоинства. А он не смог ничего сделать. Его изнасиловали со всей пошлостью и жестокостью. А он - жалкая беспомощная тряпка, позволившая такое сотворить. И так будет продолжаться, пока он не умрёт. Умрёт в старшных муках, так и не добившись своей мечты - сокровенного звания капитана, хотя, именно из-за неё парень оказался здесь. Поскорее бы Учиху убили, задушили бы тряпкой или перерезали горло, что угодно. Только бы не заставили умирать от боли. Что скажет Шисуи, если найдёт мёртвое тело друга? А Какаши-сан, когда узнает о смерти подчинённого? А Саске?.. Младший братишка точно расстроится, узнав о смерти Итачи.
- забери меня отсюда, прошу! ... - сказал брат напоследок. В глазах так и сверкала надежда, как будто маленький ребёнок, верющий в сказку. Итачи же обещал ему забрать к себе! Саске прямо сейчас ждёт, когда старший брат заберёт к себе и спасёт.
Но, как бы полицейскому не хотелось спасти брата, ему самому нужна помощь...