Любовь сквозь бандитские улицы||Вова Адидас/ОЖП

- Без всяких "но", не забывай, что я с оружием, - сказала Вера, покрутив пистолетом перед носом Марата, - Да, ладно, я шучу, останьтесь на чай, пожалуйста, поговорим, поболтаем, - взмолилась Вера с щенячьми глазками.

- Ладно, - с улыбкой протянула Айгуль, - Пойдёмте, - сказала Айгуль, и ребята пошли к Вере на чай.

Вечер ребята провели за разговорами и сплетнями, даже Марат, будучи юношей, вставлял свои пять копеек и рассказывал новые слухи.

- Кстати, Вер, у тебя же через неделю день рождения? - сказала Айгуль, сделав глоток чая.

- Ну да, а что? - ответила Вера, доставая из шкафа печенье.

- Что тебе подарить? - спросила Айгуль, посмотрев на подругу.

- Ничего, у меня всё есть, - сказала Вера, поставив коробку с вкусностями на стол.

- Нет, ну так нельзя, - сказал Марат.

- Можно, я разрешаю, - отрезала Вера.

- А праздновать хоть будешь? - спросила Айгуль, посмотрев на подругу щенячьми глазками.

- Я не знаю, наверное, нет, - сказала Вера, опустив взгляд вниз.

- Нет, Вер, так не пойдёт, я вообще-то выпить на твоё День рождение хотела, - возмущённо сказала Айгуль.

- Успокойся, ты в жизни ничего крепче лимонада в рот не брала, - съязвила Вера.

- Вер, ну правда, надо отпраздновать, посидим, поболтаем, - сказала Айгуль, уговаривая подругу.

- Как же вы мне все дороги! - протянула Вера, - Ладно, уговорили, хрен с вами, приходите тогда в следующую субботу!

- Ура! - воскликнула Айгуль, хлопая в ладоши от радости.

- А Вована звать? - спросил Марат, забыв о конфликте между Верой и его братом.

- Да, конечно, зови, - с сарказмом сказала девушка, - Нахуй зови, - зло дополнила Вера, - Чтоб глаза его мои тут не видели, урод.

- Понял, значит без Вована, - подняв руки в знак капитуляции, сказал Марат. Просидели друзья до самого вечера. Проводив ребят до двери, Вера вернулась в спальню и плюхнулась на кровать, размышляя о приближающемся празднике. Возможно, идея отпраздновать День рождения была не такой уж и плохой, но Вере она казалась бессмысленной. В чем смысл? В том чтобы набухаться и опять уснуть голой с кем попало? Вере очень не хотелось превращать обыкновенный будний день в день алкаша, если бы Вера хотела напиться, она бы напилась уже раз сто в любой другой день. Размышления девушки, прервал Валера, буквально ввалившись в комнату к сестре.

- Вер, ты как? - спросил запыхавшийся Валера с разбитым носом, - Я так испугался, я уж думал тебя прибили нахуй. 

- Лучше всех, - ответила девушка.

- Говорят, там еще стреляли, девка какая-то, сумасшедшая, - сказал Турбо, оперевшись на дверной косяк, Вера лишь усмехнулась на слова брата, ведь тот даже не подозревал, что эта сумасшедшая его сестра.

- Обалдеть, - с наигранным удивлением протянула Вера.

- А ты с кем ушла? - спросил Турбо.

- С Маратом и Айгуль, - ответила Вера, - Валер, можно в следующую субботу я Айгуль и Марата позову.

- А что в следующую субботу? - спросил Валера.

- Понятно всё с тобой, - протянула Вера, расстроившись из-за того, что брат не помнит, что у Веры День рождения.

- Да я правда не помню! - оправдывался Валера, - Так, 10 февраля, десятое, февраля... десятое февраля.... февраля десятое, хоть убей, не помню.

- День рождение у меня, - обиженно сказала девушка, отвернувшись от брата.

- Точно! Как я мог забыть!  - с улыбкой сказал Валера, ударив себя рукой в лоб.

- Да иди ты, - обиженно сказала Вера.

- Вер, блять, прости, в этой суматохе забыл, - извинялся Валера, положив руку на плечо сестры, - Приглашай кого хочешь, если надо, я даже уйду куда-нибудь, только прости.

- Ладно, так уж и быть, - с сарказмом сказала девушка. Валера лишь с улыбкой взглянул на сестру и покинул комнату.

Неделя пролетела незаметно. И вот она - суббота. Вера активно накрывала на стол и готовилась к приходу гостей, Валера, как и обещал, ушёл, и квартира была в полном владении Туркиной. Время было четыре часа вечера, но квартира Туркиных была наполнена тишиной. Вера искренне надеялась, что ребята просто задерживаются и придут с минуты на минуту.

Стрелка циферблата приближалась к отметке 18:00, но гости всё не приходили. Вера, окончательно расстроившись, сидела одна за накрытым столом и сквозь слезы впихивала в себя еду. Уже совсем раскиснув, Вера услышала стук в дверь. У Веры снова загорелся огонёк надежды, она сломя голову понеслась к двери, но, открыв ее, она быстро захлопнула дверь. За ней стоял Вова. Вера сама не понимала, почему она злиться на Суворова старшего, но гнев был настолько сильным, что он полностью перекрывал разум.

- Вер, открой, пожалуйста, выслушай меня, - просил Суворов, оперевшись на дверь. Вера молчала, - Вер, пусти меня, иначе я дверь выломаю.

- Уходи, - сказала Вера, сидя около двери.

- Нет, не уйду, - настаивал Суворов.

- Черт с тобой, - устало сказала Вера и открыла дверь. Суворов стоял с букетом пионов и красивым пакетом.

- Вер, пожалуйста, прости меня, - сказал Вова с щенячьми глазками. Вера молчала, она только плакала, потому что в ее день рождения она осталась одна, - Вер, ну что ты? - обеспокоенно спросил Вова.

- Никто не пришёл, они обещали, - сказала Вера со слезами на глазах.

- Ну как никто? А я? - сказал Вова, обняв подругу.

- А тебя я не звала, - с улыбкой и слезами сказала Вера, ответив на объятия.

- Я сам пришёл, - сказал Вова с улыбкой.

- Ну, раз пришел, значит пошли за стол, - сказала Вера, вынырнув из объятий друга. Пройдя на кухню, Вера усадила гостя за стол и поставила на стол две бутылки алкоголя.

- Вера, нет, - настороженно сказал Вова.

- Да, Вова, да, - сказала Вера, разливая напиток по рюмкам.

- Ты забыла, что было в прошлый раз?

- Сегодня можно, сегодня праздник, - сказала Вера, пододвинув рюмку Вове.

- Ладно, давай, - сказал Вова, взяв рюмку в руки. Разговаривая обо всём, друзья параллельно выпивали. Алкоголь снял привычные фильтры, и слова лились легко, без оглядки на «надо» и «нельзя».

- Иногда мне кажется, что я не заслуживаю всего этого, - тихо сказала пьяная Туркина, глядя вниз, - Этой жизни. Он замер, потом осторожно взял её руку.

- Почему?

- Потому что... я же не идеальная. Я злюсь, я капризничаю, я забываю важные вещи, плачу без остановки.

- И это делает тебя настоящей, - он сжал её пальцы.

- Знаешь, Вов, а я тебя люблю, - сказала Вера, опьяневшая от выпитого алкоголя. С одной стороны, это был пьяный бред, а с другой, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

- Да? - спросил не менее пьяный Вова, -  А знаешь что?

- Что? - спросила Вера, вопросительно посмотрев на Вову.

- Я тебя тоже, - сказал пьяный Вовы.

- Что тоже? - непонимающе спросила Вера, забыв, что сказала несколько секунд назад.

- Люблю тоже.

- Кого?

- Тебя, дурочка, - с идиотской улыбкой сказал пьяный Вова. Вера хмыкнула, а потом, посмотрев на Вову, поцеловала его. Вова опешил, но в состоянии опьянения ответил на поцелуй. В квартире царил приглушённый свет — лишь настольная лампа отбрасывала мягкие тени на стены, придавая обстановке оттенок таинственности. Воздух был напоён смесью ароматов: терпкий шлейф алкоголя, тёплый запах кожи, едва уловимая нотка парфюма. Поцелуй начался неспешно, но почти мгновенно обрёл страстность. Губы слились в жадном, требовательном движении, языки переплелись, словно пытаясь выразить то, для чего не хватало слов. Её пальцы впились в его плечи, а он притянул её ближе, усадив на колени, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение.

Алкоголь не стёр границы, а словно растворил их, оставив только чистое, незамутнённое желание быть ближе. Его рука медленно скользнула по её спине, вызывая волну дрожи. Она улыбнулась — игриво, и в этой пьяной улыбке читалось то безудержное желание, что билось в её груди.

Они двинулись через квартиру, оставляя за собой след из неслышных шагов и прерывистых вздохов. Из кухни — в коридор, затем в спальню. Каждый шаг был частью ритуала, медленного, но неизбежного. Он приоткрыл дверь, и она переступила порог, оборачиваясь к нему с улыбкой — той самой, от которой у него всегда перехватывало дыхание, от той улыбки, которую он видел, когда она была рядом, когда не мог прикоснуться к ней.

В спальне было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь занавески, рисуя на полу серебристые узоры.
Одежда падала на пол бесшумно, будто сама реальность приглушила звуки, оставив только шёпот дыхания и стук сердец. Опустившись на кровать, он провёл ладонью по её бедру, ощущая, как кожа горит под его пальцами. Она выдохнула его имя — негромко, с придыханием, и это стало последней каплей. Она обхватила его ногами, прижимая ближе, а он опустил голову к её плечу, выдыхая её имя как молитву.

Их тела сошлись в порывистом, почти отчаянном движении. Страсть накрыла волной, сметая остатки сдержанности. Он целовал её шею, плечи, грудь, оставляя на коже следы тепла и отчаянности, а она отвечала, царапая ногтями его спину, прижимаясь так тесно, будто пыталась раствориться в нём.

Ритм нарастал — не хаотично, а как мелодия, где каждый такт выверен инстинктом. Её стоны становились громче, он отвечал глухим шёпотом, называя её по имени, добавляя к нему слова, которые он никогда не говорил ей, которые он не говорил никому, которые мечтал говорить только Туркиной. В этой темноте, в этом тепле не было ничего, кроме них двоих — только биение сердец, слившихся в один ритм, только дыхание, ставшее общим, только страсть, переплетённая с нежностью, как нити в прочном полотне. Стоны смешивались с его прерывистым дыханием, создавая симфонию, которую слышали только они двое. В этой музыке не было фальши — только чистая, необузданная страсть, приправленная нежностью. Он смотрел ей в глаза, и в этом взгляде читалось всё: любовь, восхищение, благодарность за это мгновение.

Она выгнулась навстречу, пальцы сжали простынь, а он ускорил движения, чувствуя, как внутри нарастает вихрь. Их тела двигались в унисон, словно давно знали этот танец. Каждый толчок был признанием, каждый вздох — обещанием. Мир сузился до ощущений: жара кожи, скольжения тел, биения сердец, слившихся в едином ритме.

Когда волна наслаждения накрыла их одновременно, время остановилось. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи, а он замер, чувствуя, как всё внутри сжимается в сладком спазме. Несколько мгновений они существовали только в этом моменте — без прошлого, без будущего, только здесь и сейчас.

Потом они лежали, тяжело дыша, переплетя руки и ноги. Пот охлаждался на разгорячённой коже, а сердца постепенно возвращались к спокойному ритму. Она прижалась щекой к его груди, слушая, как замедляется стук. Он провёл пальцами по её волосам, невесомо, почти благоговейно.

В тишине, наполненной отголосками страсти, они молчали. Не нужно было слов — всё уже было сказано без них. Алкоголь снял барьеры, но не украл глубину. Это была не просто вспышка желания: это было слияние двух людей, которые любили друг друга, и в этой любви нашли абсолютную гармонию, пусть даже на одно пьянящее, страстное мгновение.  Это была не просто ночь: это было напоминание о том, как сильно они нужны друг другу, как глубоко их связь, как ярко горит их любовь, которая была под запретом. Им нельзя было друг друга любить, им нельзя было быть вдвоём. Нельзя. Это слово звучало как приговор, который вынес суд. Божественный суд. Они нарушили этот приговор, они согрешили, но в тот момент не было греха, была только любовь, пьяная и страстная. Они пожалеют, он, что прикоснулся к ней, когда она была пьяна, что он был с ней, когда его ждёт другая, а она, что, как легкодоступная девушка, отдалась ему. Да, это было по любви, но с рассветом они будут жалеть об этой любви.

Вот такая глава! Хихихи! Ставьте звездочки и пишите комментарии!🥰
https://t.me/dedamama подписываемся, там основная информация и там смогу с вами общаться 🙏