Любовь сквозь бандитские улицы||Вова Адидас/ОЖП

- Если ты проснёшься и не найдёшь нас ни утром, ни вечером, не волнуйся, ищи нас в первой больнице, - прошептал Вова Вере на ухо.

- Всмысле? - обеспокоенно спросила Вера.

- Шучу, не воспринимай всерьёз, - сказал Вова, улыбнувшись. Вера лишь кивнула, но задумалась над словами Вовы.

В тот холодный и промозглый вечер друзья нашли тепло в друг друге, они стали еще чуть ближе. Их идиллию нарушил стук в дверь. Выйдя с балкона, Вера осталась на кухне, а Вова пошёл к двери. Открыв дверь, Вова увидел Валеру в ярости.

- Где она? - закипая от злости, прошипел Валера.

- На кухне, - сказал ошарашенный Вова, - А в чем собственно дело? - спросил Вова, как недалекий дурачок, но Валера уже кричал на кухне.

- Ты, дрянь малолетняя, тебе кто разрешал ее пальцем трогать? - кричал разъяренный Валера.

- А, ты про деваху свою, - ответила Вера, сохраняя спокойствие.

- Я повторюсь, кто тебе разрешал ее трогать?

- А кто ей разрешал выгонять меня из моего же дома, - съязвила Вера.

- Если бы это был твой дом, ты бы жила там, а не шлялась черт пойми где!

- Если бы ты ко мне нормально относился и не приводил домой всякий сброд, я бы жила там! - крикнула девушка, - Валер, она меня вафлершой назвала и свинотой жирной!

- Врёшь! - крикнул Турбо, не веря сестре. Для Валеры Настя была ангелом с нимбом над головой, но нутро девушки было гнилое, но Валера не видел этого, он был влюблен по уши. 

- Валер, она тебе мозги пудрит, Валер, она пользуется тобой! Валер, она мразь, самая натуральная мразь! - кричала Вера уже не столько со злостью, сколько с мольбой услышать ее. Вера пыталась  донести до брата истину о его избраннице. На последних словах Валера сорвался с цепи, он влепил сестре сильную пощёчину. Звон от удара повис в воздухе. Слезы потекли из глаз Веры не из-за физической боли, а из-за того, что родной человек, который обещал, что будет ее только оберегать, будет только за нее и с ней, поднял на неё руку. Тишина была давящей и до жути неприятной. Валера оцепенел, он понял, он осознал, что он сделал, он сделал роковую ошибку.

- Вер, я не хотел, - начал Валера, но Вера не стала его слушать.

- Уходи, - прошептала Вера со слезами на глазах, но Валера не сдвинулся, - Уходи! Проваливай! - крикнула Вера, - Ненавижу тебя! Ты моральный урод, Туркин, и Настя твоя тебе пара! Ты променял меня на нее!
- кричала Вера, захлебываясь в слезах, а после замолчала, - Ты мне больше никто, ты предал меня, ты кинул меня, - прошептала Вера. Туркин, попятясь назад, поспешно покинул квартиру. Вера стояла посреди кухни, ее плечи тяжело и обрывисто вздымались из-за слез. Вова, подойдя к Вере, положил свои руки на плечи и посмотрел на заплаканное лицо девушки. Он ничего не сказал, он просто обнял её. Вера не обняла его в ответ, она лишь уткнулась ему в плечо. Вова не мог ничего сказать по одной простой причине, он не знал, что говорить, он не понимал, что сказать, чтобы не сделать хуже. Вера отстранилась от Вовы и молча ушла в спальню, а Вова так и остался стоять на кухне. Входная дверь открылась, и на кухне появился Марат в куртке, с которой капали вода и нерастаявший снег.

- Марат, ты придурок? - хмуро сказал Вова, отвесив брату подзатыльник, - Ты опять заперся на кухню в верхней одежде!

- Вов, что случилось? - спросил Марат, получивший пиздюлей буквально ни за что.

- Туркин, идиот, - коротко ответил Вова. Марат, поняв, что брат не в духе, решил не доводить его до белого коления, решил докопаться до Веры.

- Верка, здорова! - улыбчиво сказала Марат, ввалившись в комнату, но, увидев подругу на кровать, свернувшуюся калачиком, улыбка сразу пропала, - Вер, ты чего?

- Все хорошо, - ответила девушка, всхлипывая.

- Нет, не все хорошо, - обеспокоенно сказал Марат. Вера молчала, - Вер, скажи, не мучай ни себя, ни меня.

- Туркин, - начала тихо Вера, - Ударил меня, - сказала Вера, Марат напрягся. Он не понимал, как можно ударить свою единственную младшую сестру, даже если было бы за что, она у него же одна.

- Придурок, - ответил Марат.

- Я сама виновата, - тихо сказала Вера.

- Вер, ты совсем головой стукнулась? Ты не виновата, чтобы ты не сделала, он не имел права тебя трогать и бить, его поступок в очередной раз показал всю его аморальность, - спокойно говорил Марат, Вера промолчала, - Вер, почему ты всегда молчишь? Ты никогда не скажешь, что с тобой происходит.

- Я не знаю, - ответила Вера.

- А я знаю, потому что боишься осуждения, но, Вер, здесь тебя никто никогда не осудит, мы всегда рады тебя видеть, мы всегда тебе готовы помочь и материально, и морально, ты главное не молчи, говори, что тебя волнует и тревожит, мы поможем тебепри любых обстоятельства, - сказал Марат с лёгкой улыбкой и ушёл. Вера ни о чем не думала, спустя мгновение она просто уснула, а уже практически ночью, Вова укрыл ее пледом, дабы та не замерзла

Слова Вовы оказались правдивы. Вера, проснувшись, не обнаружила парней в квартире. Девушка прождала друзей до самого вечера, но, поняв, что никто не придёт, Вера вспомнила слова Вовы и пошла в первую больнице. Вера шла в больницу в надежде, что Вова просто пошутил, и никого из них не будет в лечебнице. Зайдя в больницу, Вера увидела на скамейках огромное количество побитых парней. Девушка подошла к регистратуре и спросила:

- Здравствуйте, а к Вам Суворовы поступали сегодня?

- Поступали, - ответила медсестра, - Один в палате в сознания, другой еле живой.

- А Туркин поступал?

- Поступал, - пролистав какие-то бумаги, ответила медсестра.

- А в какой палате Марат Суворов?

- В 305.

- К нему можно? - с неловкостью спросила Вера

- Можно, а вы кто ему?

- Подруга, - ответила Вера, не подумав, что могут не пустить.

- Ну, подруга, пошли, - сказала медсестра, выходя из регистратурной, - Халат возьми на вешалке.

- Спасибо, - сказала Вера и пошла вслед за медсетрой.

- Ну что, Суворов, оклемался? К тебе гости тут, - сказал медсестра, зайдя в палату, а после быстро покинула ее, которую освещавещал только свет луны из окна.

- Марат, - сказала Вера с дрожью в голосе, - Что, вашу мать, тут произошло, почему вы все в больнице?

- С хадишевскими замес, ты не кипишуй особо, жить буду, ну по крайней мере я, насчёт твоего любимого Владимира не уверен, - с улыбкой сказал Марат.

- Марат! - сказала Вера, смущаясь, - Он не мой любимый, это раз, и что значит  не уверен, что жить будет? Это два.

- Ой, ну, как щеки-то у тебя покраснели, значит любишь братца моего, - с улыбкой сказал Марат.

- Ты хоть откуда знаешь, что покраснели, в темноте не видно, - сказала Вера, пряча лицо в водолазку.

- Я чувствую, - ответил Марат, - Да ладно тебе, будет жить он, куда денется, подлатают и будет лучше всех, - сказал Марат, приподняв руку, и прошипел от боли.

- Сильно влетело? - обеспокоенно спросила Вера.

- Бывало хуже, да я тебе слово пацана даю, что все супер будет, - ответил Марат, - Вер, ты это, к брату сходи.

- Ему сильно влетело? - спросила Вера, все-таки волнуясь за брата.

- Ну он в ебучку знатно получил, - ответил Марат, - Сходи к нему, он в 307.

- Ладно, схожу, проведаю любимого брата, - сказала Вера и, попрощавшись, отправилась к брату. Зайдя в палату, в которой тускло светила одна-единственная лампа, Вера увидела окровавленное лицо брата. Его кудрявые темные волосы слиплись из-за крови и пота, рука в ссадинах нелепо свисала с койки, глаза его были закрыты, а грудь медленно и обрывисто вздымалась. В тот момент Вера забыла всё, и пощёчину, и ссоры, и недопонимания, забыла абсолютно всё. Когда ты видишь родного человека в таком состоянии, забывается всё, мозг просто отключается. Вера почувствовала то, что почувствовал Валера, когда нашёл ее в ванне. В оцепенелом состоянии Вера села на стул около койки и аккуратно взяла руку брата. По сравнению с Вериной ладошкой кисть Валера казалась огромной, но именно его ладонь, его пальцы, его фаланги были в тот момент так беззащитны и слабы, в тот момент Вера не видела в нем сурового и грозного Турбо, она видела Валеру, она видела беззащитного побитого брата, который в какие-то моменты, как казалось Вере, переставал дышать. Из глаз Веры катились некотролируемые слезы, слезы страха.

В палату никто не заходил, и Вера просидела в палате около брата до самого утра, не смыкая глаз. Время было четыре часа утра, и Вера покинула палату. В регистратуре на дежурстве спала какая-то медсестра, явно уставшая после такого количества поступивших  побитых амбалов. Выйдя из больницы, Вера увидела совсем другую Казань. Девушка шлапо улице, как будто бы совершенно в другом городе, Казань казалась слишком спокойной и умиротворенной. Вера шла и не понимала, как такой прекрасный город можно было превратить в криминальных мир без законов, где каждому надо было ходить и опасаться. Вера была частью этого криминала, она и сама была не против ударить кого-то, послать кого-то, но все-таки это не то, чего она хотела в детстве, она не хотела находится в дерьме криминальных дел, она не хотела этого, она хотела мира и спокойствия, хотя, если бы не улица, Вера бы может быть и никогда не познакомилась с Вовой, который, не будем скрывать, нравился Вере. Вера одновременно ненавидела и любила криминальную Казань, она сломала девушку, но и она же познакомила ее с семьёй Суворовых, с Вахитом, она познакомила ее с людьми, которые любили Веру.

Снова глава! Ставьте звездочки :-)
Всех люблю!