Любовь сквозь бандитские улицы||Вова Адидас/ОЖП

- Ты успокоилась? Все нормально? - волнуясь, спросила Айгуль.
- Да вроде бы да, но я не уверена...
- Ещё по чашечке чая? - спросила Айгуль, на что получила отрицательный ответ, - Ну как знаешь, посиди пока на кухне, я диванчик расстелю.
- Ладно, - сказала Вера и присела на стул, облакатившись об стенку. Мысли путались и расплывались в голове, Вера сидела и пыталась переварить произошедшее. "Что случилось, то случилось", - прошептала Вера.
- Иди спать, - сказала Айгуль.
- Спасибо большое, - сказала Вера и, сняв одежду, легла на диванчик и моментально уснула.

Марат шёл домой в странном состоянии - он очень волновался за подругу, злился на Вову и на Турбо.
- Марат, ты? - спросила Диляра - мама Марата.
- Да, я - ответил Марат, снимая куртку и обувь.
- Пять минут и идём за стол, - крикнула женщина. Марат пошёл в комнату, в которой на кровати, раскинув все свои конечности, вальяжно лежал Вова.
- Вов, скажи честно, ты идиот? - спросил Марат, кинув в брата свою бордовую кофту.
- Марат, у тебя температура? Что ты прешь? - удивлённо спросил Вова, уворачиваясь от вещей.
- Ты нахрен Веру домой потащил?
- Это кто?
- Ты прикалываешься? - спросил Марат, ударив себя по лбу.
- А, сестра Туркина что ли?, - сказал Вова, - А куда я должен был её отвести?
- К Айгуль например, ну к нам бы её привёл, родители бы поняли.
- А у неё своего дома нет, что я по чужим квартирам её водить должен?
- Ты же знаешь Туркина и ты знаешь, как он себя поведёт в такой ситуации, он же её чуть не прибил.
- Меня дома не было два года, я думал он изменился.
- Вов, если ты не изменился, каким балбесом был, таким и остался, то о Турбо даже заикаться не стоит, - отчаянно сказала Марат, - Она прибежала к Айгуль вся в слезах, кое-как откачали её.
- Ну Марат, я же не знал, - сказал Вова, подсев к Марату.
- Но мог же догадаться, - сказал Марат.
- Мог, но не смог, - сказал Вова, по-братски обняв брата.
- Идите есть, - донесся женский голос из кухни. Братья Суворовы отправились на кухню.
- Ну, Марат, как в школе дела? - спросил отец, вернувшийся из командировки.
- Стабильно, - ответил Марат, жуя картофель и курицу.
- Стабильно хорошо или плохо? - поинтересовался отец.
- Я бы сказал стабильно отлично, - ответил Марат, улыбнувшись лукавой улыбкой.
- Ну и хорошо, - ответил отец, - Вов, ты как?
- Нормально, - коротко ответил старший сын.
- Как Афганистан?
- Горит огнём и кровью истекает, - ответил Владимир, тяжело выдохнув, как бы прокручивая в голове смерти товарищей, голод, жажду, запах пота и крови, от которого выворачивало наизнанку, от которого к горлу подступали рвота и крик.
- Война, что поделать, - риторически сказал отец.
- Кирилл, не с того ты начал, у нас сын домой живой и здоровый вернулся, а ты, - разбавив обстановку, с упреком сказала женщина. Когда Вова услышал, что Диляра назвала его сыном, он невольно улыбнулся, и на губах читались буквы, которые были очень дороги сердцу: "Мама". Диляра была мачехой Вове, но считала его родным сыном, она помогала и поддерживала его, она не отреклась от него, когда вышла замуж за любимого человека. Когда Вова радовался, её улыбка была самой искренней и счастливой. Когда Вове было тяжело, и он не знал как поступить, её плечо было самым крепким и надёжным, а совет самым мудрым и нужным. Вова считал Диляру родной матерью, он сразу полюбил её и принял, он помогал ей по дому, успокаивал и вытирал слезы, если на работе что-то не получилась, встречал после рабочего дня поздно вечером, он был благодарен ей за всё, что она для него сделала.
- Да ладно, мам, - сказал Вова и улыбнулся. Весь оставшийся вечер семья провела за столом и разговаривала по душам, Вова достал гитару и все пели горячо любимые песни, а после, пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись по комнатам, а Вова остался мыть посуду, отправив Диляру спать, мол она и итак очень устала, пока все это готовила. Пока Вова убирал следы ужина и хорошо проведенного вечера, в голову лезли мысли о Вере, о девочке, которой чуть не сломали судьбу.
- Вов, - раздался голос брата за спиной Суворова старшего.
- Марат?
- Да, - ответил Марат.
- Что-то хотел?
- Да нет, о чем задумался? - спросил Марат.
- Ни о чем, - непринуждённо сказал Вова.
- Ну-ну, поэтому ты уже час намываешь тюбик от моющего, - усмехнулся Марат.
- Твою мать, - выругался Вова и, отряхнув руки от пены и воды, резко выключил напор воды.
- Вован, что случилось? - спросил Марат, сев за стол.
- Да девчонку эту, подругу твою, жаль, - сказал Вова, - По-настоящему жаль.
- Веру? Мне тоже жаль, а еще больше мне страшно за неё, она же что угодно может с собой сделать, - сказал Марат,- Она проблемная очень, не в том плане, что мне или кому-то много проблем доставляет, а себе и своему здоровью.
- А что не так с ней? - спросил Вова, сев рядом с братом.
- Издеваются над ней в школе, - виновато сказал Марат, - А я помочь не могу, потому что школу прогуливаю из-за сборов, да и не знаю, кто и что с ней делает.
- А отцу сказал, что с учёбой все отлично, - с упреком сказал Вова.
- Вов, не гунди, - отмахнулся Марат, - Из-за веса и роста стебутся над ней очень сильно, она мне пару раз сказала, ну я и устроил за школой рубилово, меня дома на неделю заперли, а её потом до полусмерти избили, в больнице две недели пролежала, - тяжело выдохнув, сказал Марат, - А потом голодом себя морила, да и сейчас видимо тоже, рвоту специально вызывает, там, сука, уже нечем блевать, а она... Очень боюсь, что режется она...
- А Валера? - спросил Вова, переваривая сказанное.
- А что Валера? Он кроме улицы и пацанов ничего не видит, - ответил Марат, - Любит её правда очень сильно, пытается от всего уберечь, дома запирает, да только очень редко время с ней проводит, из-за этого она на улицу и сбегает, - сказал Марат, оперевшись на локти, - Она классная, с ней можно и посмеяться, и в драку влезть, и покурить, и выпить, и по душам поговорить, правда с парнями ей не везёт, да и с подругами тоже, она, знаешь, я по секрету тебе скажу, в любви мне она признавалась, - на выдохе сказал младший.
- А ты? - спросил Вова.
- А я что? Ну не нравится она мне, как подруга она идеальна, да и как девушка наверное тоже, но нет, не люблю я её, ценю, дорожу, но не люблю, да и когда она призналась, я уже глаз на Айгуль положил. Сказал, мол нет, не взаимно, без обид, она, ясен красен, расстроилась, домой убежала, неделю в школу не ходила, потому что заболела, болеет она очень часто, особенно зимой и осенью, потом мы пересекались, но не общались, винил себя очень, что отказал, ну а как по-другому? Себе голову морочить и ей сердце топтать? Нет. Прошла целая четверть, наступили каникулы, ночью гулял по району, а к ней гопота безнравственная прицепилась, ну я их побил, тогда и помирились, стали опять хорошо общаться, она сказала, что не любит меня больше, да и никогда не любила, просто перепутала благодарность за поддержку и помощь с симпатией. Я сначала не поверил, но когда начал встречаться с Айгуль и увидел её глаза, наполненные искренней радостью за меня, успокоился, что больше не буду трепать нервы ни себе, ни ей, - наконец договорил Марат.
- Одуреть, - единственное, что смог выдавить Вова, - Бедная девочка, ты это, скажи ей, что если надо что-нибудь, пусть обращается ко мне, - сказал Вова и, узнав всю историю, замолчал, а потом, спустя минуту утвердительно сказал, - Знаешь, Марат, нет, непроблемная она, невезучая она.