Звон Монет

1777 год. Лондон.

По тротуару мокрой каменистой дорожки, освещённой лишь бледным светом луны, неровной и развязной поступью прохаживался худощавый человек, от которого за километр несло дешёвым алкоголем. Он, засунув руки в карман и воровато оглядываясь, насвистывал какую-то мелодию, словно таким образом стараясь забыть о холоде. На улочке в это позднее время ему изредка всё же попадались незнакомые лица, провожающие его презрительным или боязливым взглядом.

"И что им за дело до меня?" - подумал Винсент и горько усмехнулся, не в силах признаться себе в том, что его вид вполне заслуживает такого низкого восприятия горожан. Его некогда тёмные волнистые волосы, безжалостно поседевшие за короткий срок, прикрывала широкополая шляпа, отобранная им в трущобах у местного бродяги; глаза, раньше горящие огнём и разбившие столько женских сердец, теперь дико блуждали в поисках чего-нибудь, чем можно было поживиться; заострившиеся черты лица с глубокой складкой между густых бровей делали его похожим на оборванного и жалкого стервятника, оставшегося без падали; на худое тело, ранее бывшее могучей и внушительной фигурой, было накинуто старое потрёпанное временем и местами пыльное пальто, в карманах которого находились монетки, с большим трудом украденные у толстого посетителя из паба; ботинки, дырявые и ни на что не годные, еле-еле волокли его ослабевшие ноги по земле, дабы найти место для ночлега. Если бы кто-то из его давешних приятелей-мошенников мог бы лицезреть то, кем он стал, они либо посмеялись над плачевным положением этого хвастуна, либо сжалились и, возможно, кинули мелочь в качестве подаяния.

"Винсент Флемминг", нет, "Господин Флемминг" - так к нему обращались раньше, считаясь с ним, иной раз угождая и пытаясь добиться его расположения. Сейчас же всем было глубоко наплевать, кто он такой, - он был для всех обычным нищим, каких в мире полным-полно. Падение Винсента было предрешено ещё тогда, когда дорога привела его к Телемскому поместью... к ней, к той, чья тень неустанно преследовала его вот уже на протяжении трёх лет.

Он невольно поёжился от воспоминаний, вновь накативших с небывалой быстротой и поселивших в его душе мерзкий холод. Флемминг присел на асфальт, рядом с высоким фонарём, который должен был ему послужить подушкой на эту ночь. Мужчина стал растирать руки, судорожно дыша на них, но не добился нужного эффекта, кроме пара, вылетавшего из его рта густыми клубами, отдалённо напоминавших сигаретный дым.

Винсент унёсся мыслями далеко в прошлое... Туда, где его подсознание играло с ним в опасную игру, увлекая и заставляя подчиняться правилам. Он много раз оказывал сопротивление этому напору, обещал себе не оглядываться назад, что бы ни случилось... но как бы Флемминг ни старался, тут он был бессилен и поддался бурному потоку, стремительно уносящему его на край пропасти.

***

Винсент Флемминг родился в 1740 году, в маленьком городке Уэлсе, где провёл всё своё детство, вкусив с малых лет горечь нищеты. Его мать, бывшая потаскуха, растила своего сына, как могла, почасту отрывая от себя последние остатки пищи и страдая от недосыпа. Единственное утешение она находила в молитвах.

Женщина не смела ступить за порог священного храма церкви, дабы исповедоваться и доверить Господу все тайны и интриги, связывающие её в тиски пороков. Она молилась, бросая благоговейные взгляды на возвышающийся крест, своей верхушкой украшавший решётчатое маленькое окошко. Винсент помнил те мгновения, когда мать с преисполненным достоинством лицом шептала заученные наизусть строки, перебирая дрожащими руками чётки.

В такие моменты она была словно овеяна каким-то неземным ореолом святости и казалась ему ангелом во плоти. Тогда он был совсем ребёнком с ещё незапятнанной душой и не осточертевшим сердцем, который всем своим существом верил в то, во что хотелось верить. Теперь же Флемминг лишь злобно усмехался всей иронии этой картины: развратница, безутешно ищущая пристанища у религии.

Тем не менее, невзирая на многочисленные надругательства над набожными людьми, называя их недоумками, поклоняющихся выдуманному епископами образу, Винсент втайне боялся некоего наказания от могущественных высших сил. Он всегда искоса поглядывал на церкви и соборы, содрогаясь при мысли о неизбежном для каждого конце. Однако это не помешало ему прославиться и заработать репутацию "умелого жулика".

После смерти матери, которая покинула этот мир будучи больной корью, перед Флеммингом встал выбор: стать примерной сиротой и просить подаяние, получая копейки, или рискнуть и пойти воровать у богатеньких вместе с другими отвязными ребятами. Изначально Винсент выбрал первый вариант и вскоре убедился, что жизнь на улице без всего необходимого есть одно из самых ужасных положений, в котором может оказаться любой беспризорник. Спустя неделю он примкнул к группе мальчишек, нашедших откуда-то банки, бутылки и инструменты и показывающих представление в богатых районах, где была большая вероятность отхватить своего, ведь здешние люди видели в них цирковых собачек, на которых иной раз забавно поглядеть.

Так и началось его саморазрушение.

***

Он поступил в местное училище благодаря стараниям уважаемого в своих кругах священника Массимо, который, в память о грешнице, матери Винсента, пристроил мальчишку в надёжное место. Правда, Флемминг не оправдал ожиданий служителя церкви и его вскоре исключили. Молодой человек, осознав своё плачевное положение, решил заниматься тем, что он умел лучше всего, - жульничать, обманывать и поддаваться в сомнительные аферы, приносящие приличный заработок. Винсент всю свою молодость колесил по миру, скрываясь от преследователей, пострадавших по его вине, или от тех, чьим жёнам он приходился любовником; вёл разгульный образ жизни, безжалостно растрачивая деньги, чтобы потом снова пускаться в махинации, - монеты и бумажки перестали быть лишь средством: они стали для него целью, результатом многочисленных стараний.

Флеммингу казалось, что ему удалось поймать свою звезду и для счастья больше ничего не надо, но, в конечном счёте, он обанкротился и страх перед нищетой вновь грозовым облаком навис над ним. Винсент решился на последнюю авантюру, чтобы затем уйти на покой. Ему было чуть больше тридцати, когда судьба завела его в Телемское поместье.

Много слухов ходило об этом месте, а, точнее, о хозяйке, которая на всю округу слыла ведьмой. Это и заинтересовало Флемминга, узнавшего, что поместье приносит хороший доход за счёт акционеров. Он задумался: молодая привлекательная женщина, заправляющая пансионом для детей, из-за своего ужасного характера может остаться старой девой.

Винсент принял это как знак и пустился в наступление. Он собрал побольше сведений о "ведьме" и, выждав момент, во всём блеске предстал перед ней на мероприятии, который устраивали каждый год в честь бедных сирот и добрейшей души людей, всеми силами помогающим им. Конечно же, это никак не относилось к Ванессе Падалански и Винсенту Флеммингу, преследующие лишь выгоду.

Ни он, ни она не питали тёплых чувств к маленьким созданьям, скорее наоборот, они ассоциировались у них с проблемами и лишними хлопотами. Однако Флемминг обещал себе сделать всё возможное, чтобы и они не бедствовали. Он полагал, что его возлюбленная невеста не будет против, если мужчина возьмёт бразды правления поместьем на себя.

Винсент даже не предполагал, как он крупно ошибся в этой женщине. В своём просчёте и не заметил, как совершал всё новые и новые ошибки. Флемминг, узнав о злодеяниях Ванессы, искренне поверил в то, что они могут создать прочный союз и, возможно, будут испытывать в некотором роде симпатию и привязанность по отношению друг к другу.

Теперь же, вспоминая об этом, он роптал на себя, дурака, который упустил из виду тот факт, что его супругой могла стать та, что повинна в гибели нескольких детей и своего опекуна, мистера Фолкнера. О да, она рассказывала ему об этом "несчастном случае", о том, как она, оставшись с ним одна и столкнувшись в столовой, стала свидетельницей ужасной смерти "дорогого дяди". Ещё тогда Флемминг почуял что-то подозрительное в этой истории, какой-то блеф с её стороны и фальшивость во всех подробностях в целом, но отбросил это, не желая ввязываться в тёмное прошлое своей невесты.

Кто бы знал, как он жалел об этом теперь, когда изменить уже ничего нельзя.

***

Лондон, столица Великобритании, крупнейший город Европы, место, куда стремились уехать многие англичане, отнюдь не радовал погодой, а, напротив, разочаровывал и вгонял в тоску. Беспощадные холода и сырость в сочетании с мрачностью улиц создавали некую отчуждённость от реальности у каждого бродяги. Невольно начинаешь думать о страшных вещах: о тайнах, покрытых плесенью и затерявшихся где-то на дне памяти, о всех злодеяниях, которые вдруг раскрывают перед тобой дверцу в саму преисподнюю, о забытых лицах, что тенью лежат на твоей биографии...

Флемминг пошатнулся: прямо рядом с ним злобно ощетинился кот. Блестящая от капель черная шерсть животного вздыбилась иголками, а темно-зелёные глаза, узкие зрачки которых то и дело опасно расширялись, глядели на него так, что казалось, будто им в этот момент движит сам дьявол. Винсент выругался и оттолкнул потревожившего его кота ногой, за что тот вцепился в штанину клыками и разорвал ткань.

Он снова попытался отшвырнуть его в сторону, однако безуспешно. Зверёк без устали вновь нападал, при этом нервно теребя мордой из стороны в сторону, отчего вокруг него летели брызги. Упорство кота окончательно выбило из колеи мужчину, и он, грубо схватив за шкирку надоедливого преследователя, с силой откинул его в сторону, после чего тот столкнулся со стеной и потерял сознание.

Винсент сплюнул и поплёлся дальше по улице, следуя за светом фонарей. Не прошёл он и полметра, как вдруг перед ним возникли две фигуры, появившиеся из-за угла обветшалого дома. Выглядели они подобно всем здешним бродягам: лохматые, грязные, худощавые и в оборванной одежде.

- Не найдётся ли у вас монетки, сударь? - поинтересовался один из них охрипшим голосом.

- Нет, у меня ничего нет, - ответил Флемминг, сжав в кармане столь ценный металл.

- Какая жалость...- промычал второй и прокашлялся.

Они так и остались стоять на месте, пялясь куда-то вперёд пьяными глазами. Винсент, ожидая от них резких действий или даже погони, поспешил ретироваться. Отойдя на несколько шагов от незнакомцев, он услышал за спиной их мерзкие голоса, заливающие песню и уносящуюся все дальше и дальше от него, на безопасное расстояние, и облегченно выдохнул.

Однако вскоре сзади послышались тяжёлые шаги, которые точно повторяли движения Флемминга. Он остановливался - они затихали, он замедлял темп - они звучали приглушённее, он ускорил шаг и побежал - таинственный преследователь двинулся следом. Винсент осознал, что растерял фору за все прошедшие годы, и проклял свой образ жизни.

Мужчина надеялся лишь на удачу и случай, пока нёсся по улочкам самого криминального района Лондона. С каждым его, казалось, вдохом в кармане пальто звенели монеты, отбивая ритм и поразительно действуя на скорость Флемминга. Он бы добежал, он бы смог добраться до места, где бы скрылся от бегущего за ним незнакомца, но стоило ему завернуть за поворот... и Винсент наткнулся на тупик.

Дыхание участилось, лёгкие сжались, а глаза и руки стали лихорадочно искать выход из затруднительного положения. Но его просто не было. Кирпичная стена и абсолютная ловушка, в которую его загнали, как лабораторную крысу.

- О, вот ты где! - раздался низкий прокуренный голос, от звука которого по всему телу прошёлся холодок. - Ну и заставил же ты меня побегать! - грозный и воистину страшный человек грубо повернул к себе лицом Флемминга и, обхватив его горло обеими руками, прижал к стенке. - Деньги или жизнь, сударь? - с этими словами он одной рукой вытащил острый нож и приставил его остриём к глотке.

Винсент пытался вырываться, но это было лишь пустой тратой его сил. В глазах помутнело, потные волосы прилипли ко лбу, катастрофическая нехватка воздуха вынуждала его лишь кряхтеть и, в конце концов, безвольно повиснуть в удушающей хватке. Последним, что запомнил Флемминг перед тем, как окончательно потерять сознание, были очертания широкополой шляпы, прикрывающей чёрные, с хищным взглядом, глаза, выразительные черты лица и густые усы, из-под которых застыла зловещая ухмылка...

***

Когда зажглись огни полуночи, Флемминг очнулся. Яркий их свет обжигал глаза и заставляла жмуриться, дабы не ослепнуть. Винсент взглянул наверх: небо было тёмно-багровым, и на нём не виднелось ни одной звёздочки. Мужчина запаниковал, но ни от того, что оказался в каком-то непонятном месте, а от того, что не мог вспомнить, что было до этого.

Кажется, его кто-то душил, как и он когда-то душил Ванессу...

Он поднялся и обтряхнулся. Вокруг всё те же знакомые улочки, но дороге и фонарям по бокам словно не было конца... Сбоку что-то маняще засверкало, и Флемминг поддался порыву и повернул голову в правую сторону.

Там стоял небольшой бутик одежды, который даже в это время блестел, будто был построен из чистого золота. Винсент подошёл ближе и разглядел внутреннее убранство помещения. Его внимание тут же привлекли безликие манекены, а, точнее, один из них.

Маленький мальчик, искусно изготовленный, смахивал на живого, но лишь отчасти. Когда Флемминг приглянулся, он боязливо отпрянул, и ему сразу же сделалось плохо. Лицо и тело манекена были полностью изрезаны, и в расщелинах копошились личинки и позали черви, а из протянутой руки висел, раскачиваясь, кулон с рубином, в котором Винсент узнал похищенное им украшение у Падалански.

- Нет, этого не может быть... Это просто случайность... Только случайность...- бормотал он, дрожа от холода и стуча зубами.

"А как объяснить вид того манекена?" - не умолкал надсмехающийся голос разума.

- Это... это всё мне предвиделось... Да, всего-навсего предвиделось или же вовсе приснилось...- упрямо уговаривал Флемминг самого себя. - Да-да, так оно и есть... Я всё ещё сплю...- отчаянно ухватился он за эту мысль.

Винсент устремился вниз по улице, в надежде встретить кого-нибудь, поскольку пустынность и полное отсутствие людей начинали медленно, но верно пугать его. Он бы сейчас обрадовался даже бродяге, но, как назло, никто не попадал в поле зрения. Если бы в это мгновение Флемминг оглянулся, то заметил бы, как уголки губ манекена поползли вверх...

Услышав шорох, исходящий из тёмного угла, мужчина встрепенулся, но не столько от неожиданности, сколько от холода. Подул промозглый ветер, казалось, пробирающийся под самую кожу, обжигающий своим ледяным дыханием внутренности и нещадно сжимающий бьющееся в неровном темпе сердце. Винсент закутался в своё пальто, которое всё равно, как он ни старался, не согревало его продрогшее тело.

Флемминг приблизился к источнику звука и остановился в нескольких шагах. Глазам предстало жалкое зрелище в виде посиневшего старика, натянувшего клетчатый грязный плед по самые уши и с большим аппетитом что-то жующего. Винсент пытался окликнуть его, но тот упрямо не замечал ничего вокруг, тогда он не вытерпел и собирался запустить в него чем-нибудь, но остановился в немом ужасе...

Винсент наконец разглядел, что именно с таким удовольствием и громким хрустом грыз старик. То был человеческий палец, из фаланги которого струилась тёмная кровь, капая затем с кривых жёлтых зубов бродяги на поверхность, рядом с окровавленной рукой. Страх сковал тело Флемминга, а голос разума твердил ему бежать, но он лишь отречённо смотрел на закатившиеся старческие глаза и вслушивался в звук падающих капель крови...

Вдруг неожиданно, словно очнувшись, старик, хрустнув шеей, обернулся и из его глотки вырвался оглушающий вопль, и он с удивительной для его возраста и комплекции скоростью понёсся на четвереньках прямиком к Винсенту.

- Подайте! Подайте! Подайте! - как сумасшедший, повторял бродяга и ухватил свою жертву за ногу, вцепясь в материю штанов зубами и мечась из стороны в сторону, будто больной бешенством.

Флемминг оттолкнул его ногой и, воспользовавшись смятением старика, что есть сил побежал подальше от этого места, всё ещё не веря в то, невольным свидетелем чего он стал. На мгновение оглянувшись и не заметив за собой преследования, Винсент перешёл на быстрый шаг, не решаясь остановиться. Морозный ветер усилился и, казалось, резал острым холодом кожу и кости, что сковывало движения.

Мужчина не знал точный маршрут своего направления. Ему важнее было поскорее очутиться поближе к людям, в безопасности. Однако выйдя на аллею, на одиноко раскинувшуюся далеко вперёд тропу, он с ужасом понял, что, сколько бы ни пробирался к старому дубу, точке, выбранной мысленно в качестве конечной цели, с каждым шагом не приближался, а всё больше отдалялся от неё.

Винсент почувствовал панический ужас и сошёл с дорожки, бессмысленно моля о помощи. Его хриплый дрожащий голос прорезал устрашающую тишину и колыхал ночной воздух вылетавшими клубами пара. Окончательно охрипнув, он замертво повалился на влажную и грязную траву и закрыл глаза...

- Мистер, вам ещё рано... вам ещё рано... пока не время, - шёпот над самым ухом призывал подняться и взглянуть на обладателя столь чарующего голоса.

Флемминг поддался и тотчас же пожалел об этом. Над ним стояло худое тело в платье, напоминающим свадебное, с длинными волосами, обвивающим, подобно змеям, талию и окровавленные руки, и с лицом, лишённым глазных яблок и кожи. Он всмотрелся в эти впадины-глаза, и ему стало дурно от запаха мокрой земли, разложений и плесени.

Это существо с силой подняло его, ухватив за плечи костлявыми тонкими руками, и выдало подобие улыбки.

- Мы долго ждали тебя, - раздался в голове женский голос, сначала показавшийся таким чарующим, а теперь внушающий лишь страх и отвращение.

Винсент собрал последние остатки своей воли и запустил удар в челюсть, после чего послышался хруст, и существо разжало пальцы. Флемминг не упустил драгоценный момент и вновь помчался прочь. Он видел проносящиеся мимо огненные фонари и, пробежав с десяток таких, уже смутно припоминал, что было с ним - настолько силён был страх, что вышиб из сознания все минувшие события.

Кто знает, добрался ли бы грешник до своего спасения, если бы не споткнулся на пути, который переградил ему труп его же жертвы? Мужчина не знал, что был причиной чьей-то смерти, относясь к людям довольно пренебрежительно и чаще всего используя каждого попадающего в своих корыстных целях. Перед Флеммингом в момент триумфального падения сумрачным водовородом кружилось тысячи лиц: вот его умирающая мать, вот унылые прохожие, вот ещё молодые сверстники, вот друзья, никогда не бывшие друзьями, вот многочисленные обманутые им любовницы, вот мучительно страдающие лица жертв его афер, а вот лицо Ванессы, которую он душит верёвкой, а затем снимает с неё украшения...

Последнее, что пронеслось перед ним были бродяги. Только они мистическим образом материализовались и толпой наваливались на Винсента, беспощадно давя на него своими телами. Безрукие, безногие, слепые, пьяные, изуродованные, они валили отовсюду, надвигаясь роем саранчи.

Они превратили в лоскутки его пальто, а затем принялись сдирать кожу, используя ножи и когти. Он кричал в агонии перед неминуемой гибелью, а зрелище его же собственной крови, водопадом льющейся из порезанной плоти, разрушило его разум и заставило конвульсивно двигаться в попытке положить страданиям конец. Один из мучителей, тот, что с одним глазом, не вытерпел и отрезал ему язык.

Флемминг перестал сопротивляться, добровольно отдаваясь на растерзание. Он прикрыл потемневшие от выступивших вен веки и вслушался в слова, с таким варварством и такой жадностью произнесёнными нищими. "Монеты, деньги, драгоценности" - Винсент так часто сам думал об этом, и это было ему сродни молитвы, но сейчас стало понятно, что теперь этот лепет являлся его приговором.

Они разорвали его тело сначала до костей, а затем сломали кости и добрались до органов. Пополам разрезав сердце, вывалили горстку поржавевших монет и принялись по-звериному кидаться на них, борясь друг с другом. Затухли почти все фонари, когда аллея оказалась усыпана мёртвыми телами.

Женщина, лицо которой скрывала вуаль, с зонтиком и маленьким мальчиком под руку прошла к месту бойни и скинула все трупы на обрызганный кровью тротуар. Она с победным блеском в глазах нашла переставший биться сосуд, половину сердце своего убийцы, и выудила из него украшение, ценную реликвию Телемского поместья. Помахав им перед лицом ребёнка и дождавшись радостного хлопка в ладоши, Ванесса пристроила кулон на шее и, отрезав локон мёртвого жениха и спрятав его в корсет вместе с частью сердца, кивнула мальчику.

Они отправились восвояси по одинокой тропе, с каждым их шагом которая освещалась огнями, и рассеились в тумане ровно в тот момент, когда стрелка часов сместилась с полночи.

***

Смертельно замёрзшего Винсента Флемминга найшёл мёртвым с утра, в переулке, один из нищих бродяг. Факт перерезанного горла был не учтён, поэтому основной причиной смерти для любопытных свидетелей назвали обморожение. Смерть этого человека всё равно никого не волновала, и некому было горевать и чтить его память.

Его сердце остановилось в полночь, а в сжатых руках, спрятанных в карманах, были найдены монеты со странной выгравировкой "Падалански".