Дело седьмое. Десять дней
Подъезд. Дверь. Я знаю, что произойдет, когда открою и пройду внутрь. Стою и смотрю на дверь, что-то не так в ней. Открываю и захожу. Вонь бьет в нос. Друзья соседей алкашей с четвертого этажа постоянно стараются. Делаю первые шаги. Ничего, еще и еще, ускоряюсь. Этаж пройден, кажется, но нет. Я уже держусь за перила, чтобы не сорваться вниз. Лестница изменилась, перекрутилась, ступени стали длиннее, сдвинулись влево, подальше от стены, кое- где их просто нет. Тяжело пробираться, не смотреть вниз, где больше не видно конца. Ощущения, будто ты на краю, и если сделаешь неправильный шаг, то сорвешься. Цепляюсь за перила и подбираюсь к новой порции ступенек, что в этот раз переместились ближе к стене. Теперь мне не за что держаться. Я упорно ползу наверх. В очередной раз оказываюсь выше этажом, где живет та самая семья алкашей. Наклоняю голову, чтобы разглядеть мой этаж, где видно старую синюю дверь. Не хочу туда идти. Никогда. Лестница выпрямляется, и я возле входа в квартиру. Толкаю дверь, и та падает. Тревога нарастает, необходимо войти и спрятаться. Нечто страшное идет, и я помню, что это!
Мне удается поднять дверь и придвинуть к дверному проему. Шаги по лестнице. Снова я здесь, в ненавистном месте. Я плачу и повторяю "мама, мама, зачем ты вернулась в этот дом?".
Пытаюсь закрыть дверь, знаю, что бесполезное дело. Шаги затихают, кто-то по другую сторону ждет. Я спрашиваю "кто?". Ругаю себя.
Молчание, затем ответ: "Это Маша, она просила передать, что соболезнует".
- Маша,- повторяю я.
- Да, дочка Ларисы. И брату передай, я все еще жду его. Я все еще друг.
- Вот и скажи ему сама,- кричу я.
Ненавижу все их семейство. Твари, которые живут на дне и тащат за собой других в пучину смерти. Горите вы, пусть огонь моей ярости выжигает вас.
Я слышу, она плачет и тяжело дышит. Отхожу дальше и дальше от двери, вжимаясь в стену. Нужно бежать. Белый свет. И новая картинка, что повторяется уже десять ночей. Я знаю каждый шаг, развитие сюжета. И радуюсь, что со мной это не по-настоящему. Только видения, галлюцинации, или как говорит доктор, реакция на трагические события с бабушкой и братом. Нереальность, призрак. Я делаю глубокий вздох, достаю сигарету. Необходимо успокоиться. К черту. Сегодня десятый день, и у меня есть шанс узнать, те видения всего лишь иллюзия, или то, что свершится, неминуемо.
Ухожу с последнего урока, пока что действую по сценарию. Иду. Здесь рядом. Бабушка жила недалеко от школы в однушке. Такая маленькая коробка для четырех людей, что приходилось спать на полу. Мебель негде поставить, да и денег нет. Мы прожили там почти семь лет. Потом перехали втроем в другой дом. Бабушка вздохнула свободно, да и мы тоже.
Перехожу дорогу. Вижу высотку. Облезлая, старая фигня возвышается. Небо угрюмое, с серыми облаками. Осень как-никак.
Мимо пролетает машина, я не двигаюсь, знаю. Помню каждое движение транспорта и людей, которые встретятся по пути. Сейчас подойдет мужик и попросит закурить. Пока я буду доставать сигарету, не отрываясь смотрю на высотку, а мужик болтает. Поворачиваюсь, мужчина уже здесь и задает вопрос.
Иду дальше, остался последний переход. Дорога, и я на месте. Позади меня проезжает тачка, откуда грохочет музыка. Мне кричат "куда прешься ублюдок". Никакой реакции, я приближаюсь к месту назначения. Мой взгляд не отрывается от дома, будто я пытаюсь что-то разглядеть. Но кроме ничего не существует.
На месте. Тишина. Весь мир исчез, замер в ожидании. Сценарий готов. Мой герой придерживается главной идеи. Только теперь будет реально. Никаких снов, видений.
Плевать.
Я подхожу к той стороне дома, где внизу магазин, с вывеской "Юбилейный". Внутрь ведет небольшое крыльцо. Поднимаюсь и замираю возле открытого входа. На меня смотрит полная продавщица. Она разговаривает с женщиной в черной длинной одежде. Нельзя заходить внутрь, помню. Разворачиваюсь, сбегаю по ступенькам.
Вижу их, таких же, как и женщина в магазине. Их человек восемь. Трое разговаривают о чем-то. Две стоят в стороне, чуть ближе ко мне. Остальные ходят, куда-то смотрят. Главное пусть не смотрят на меня, иначе я не выдержу. Но поздно, мне придется пройти мимо, по сценарию.
Первые две женщины, если их так можно назвать. Они замечают меня, одна шепчет другой на ухо. Поворачивается. Лица их обмотаны бинтом. Вместо глаз кусок мяса, с которого сочится кровь. У второй повязка сползла, обнажая пласты кожи, которые и поддерживает бинт, не дает упасть, прижимает к лицу. Внутри глазниц торчит окровавленная вата. Стараюсь на них не смотреть и не могу. Они же теряют к чужаку интерес и продолжают разговор.
Следующая тройка замолкает при моем приближении. Одна из женщин поворачивает голову, медленно, слегка наклоняя. У нее нет бинтов. На лице сплошные ожоги и ярко горящие два огня, будто фары машины в темноте, вместо глаз. Хочется пить. Она расплывается в улыбке, типа: "я знала, что ты придешь. Ждала". Остальные две просто следят. У одной забинтованный кусок мяса вокруг головы висит и неизбежно вот-вот упадет. Я молюсь, чтобы упал, когда я пройду. Третья полностью окутана красной пеленой, которая просачивается сквозь бинты. Как будто в нее вонзили нож множество раз долго и жестоко. Она не смотрит на меня. Зачем-то я улыбаюсь им в ответ и опускаю голову. Остается столкнуться с последней, что стоит на пути к решающему событию.
Они смотрят мне вслед. Я чувствую прожигающий взгляд. Но все равно иду. Упираюсь головой во что-то. В голове заело: "не смотри, не смотри. Повернись и беги."
Нет, я не могу. Хочу досмотреть до конца, даже зная, чем закончиться. Голову не поднимаю и обхожу преграду. Она - старуха в черном, с изуродованным лицом, как и те, что были впереди. Она шепчет "никакого прощения".
Нужно завернуть за угол, что и делаю. Теперь можно посмотреть вверх.
Девочка стоит на крыше дома. Та самая Маша. Она помнит, что случилось, как стала виноватой в смерти двух человек. Казалось бы, маленькая ложь и такие последствия. Ей хочется забыть, но не может. Каждый день к ней приходят воспоминания. Спускается на этаж и стоит возле двери. В тот же самый момент возникает картинка, как поднимается в дом, но перед этим бьется головой о стену. Ей больно, плачет, еще прихрамывает. В квартире очередная пьянка. Дружки матери уже напились, громко ржут. Маша рядом, она жалуется, что мальчик с нижнего этажа обидел ее, избил. Ревет, вытирая слёзы рукавом.
Остальное будто в тумане, двое мужчин уже сделали черное дело. Она не думала, что так произойдет, что будет реакция. Алкоголь сыграл злую шутку, либо некий невидимый демон шепнул на ухо - убей. Маша бежит следом. Она совсем не считает, что противному мальчишке осталось жить несколько секунд.
Дверь выломали, висит на петлях. От порога кровь, что размазана по светлому линолеуму. Пожилая женщина лежит рядом с внуком. Его глаза открыты, он словно следит за девочкой. Сейчас поднимется и скажет "шутка". Маша закрывает глаза ладонями и орет. Ее крик разносится по подъезду, поселяется в каждом уголке дома.
Я вижу, видел, десять дней терзали видения, как погибли родные люди. Теперь я смотрю на девочку, что на крыше. Знаю, она тоже мучается от содеяного. Тварь. Умри.
Девочка кричит, кто-то из мерзких теток забрался к ней. Ангелы Смерти жаждут получить жертву. В голове: "никакого прощения. Никогда". Они питаются местью. Я приговариваю тебя.